Ты пришла в наш дом на всё готовенькое», — сказала свекровь. Я задала один вопрос — и она замолчала.
— Словно надувной матрас, который проткнули вилкой, — тихо прокомментировала я.
— Лера! — Зинаида Петровна стукнула ладонью по столу. — Прекрати третировать девочку! И вообще, мы отвлеклись. Я сказала — ты пришла на всё готовое. Стены были? Были. Крыша была? Была. А ремонт — это так, косметика. Пыль в глаза. Главное — это родовое гнездо!
В кухню тихо вошла моя дочь Оля. Ей одиннадцать, и она — моя главная гордость. Худенькая, в очках, с вечно растрепанной косичкой. В руках она держала толстую папку-регистратор.
— Мам, я тут по твоему заданию сводку за квартал сделала, — тихо сказала Оля, игнорируя напряженные взгляды родственников. — И сравнительную таблицу за последние пять лет.
Максим наконец оторвался от телефондетской надеждой на справедливость.
— Ты у меня самый лучший аудитор, — шепнула я ей в макушку.
Вечером, когда я возвращалась из магазина (только со своим пакетом), Галина Ивановна у подъезда хитро прищурилась.
— А чего это Лизавета ваша выходила с заплаканными глазами и пакетом? Съезжает что ли?
— Оптимизация расходов, Галина Ивановна, — улыбнулась я. — Рынок диктует свои условия.
— Ох, и язва ты, Валерия, — одобрительно хмыкнула консьержка. — Но правильная. Давно пора было этот колхоз раскулачить.
Я поднялась на лифте, открыла дверь своим ключом. Дома было тихо. Впервые за много лет это была не тишина затаенной обиды, а тишина наведенного порядка. Как в правильно сведенном годовом отчете.
На кухне Максим мыл посуду. Руками. Сам.
— Лер, там кран подтекает, — виновато сказал он, не оборачиваясь. — Я посмотрел… прокладку надо менять. Я сам куплю. С зарплаты.
— Хорошо, — просто ответила я. — Чек сохрани.
Я прошла в комнату, села в свое любимое кресло и открыла книгу. Битва выиграна, но война с бытовым паразитизмом — дело затяжное. Впрочем, с таким помощником, как Оля, и с моей профессиональной хваткой, у нас были все шансы не просто выжить в этом «родовом гнезде», но и перестроить его по своим правилам.
