Телефон зазвонил в половине шестого утра.

Я ПОМЧАЛАСЬ В БОЛЬНИЦУ К МАЧЕХЕ, КОГДА ЕЙ СТАЛО ПЛОХО

Телефон зазвонил в половине шестого утра.

Я проснулась мгновенно. В такое время хорошие новости не приходят.

На экране высветилось имя Мии — дочери моей мачехи.

Она никогда не звонила мне первой.

Никогда.

— Алло? — сказала я сонным голосом.

На том конце несколько секунд стояла тишина.

— Мама в больнице, — коротко произнесла Мия.

Я резко села на кровати.

— Что случилось?

— Сердце.

Её голос был холодным, словно речь шла о сломанной бытовой технике.

— Врачи говорят, состояние тяжёлое.

Не успела я ничего ответить, как она добавила:

— Если собираешься приехать, приезжай сейчас.

Связь оборвалась.

Я ещё несколько секунд смотрела на телефон.

Странно.

Очень странно.

Мы с мачехой никогда не были родными по крови.

Она появилась в моей жизни, когда мне исполнилось тринадцать.

После смерти мамы отец долго жил один.

Потом встретил Елену.

Она была спокойной, терпеливой женщиной с добрыми глазами.

Никто не пытался заменить мне мать.

Она просто была рядом.

Когда отец умер спустя восемь лет после их свадьбы, многие были уверены, что наши отношения закончатся.

Но произошло наоборот.

Я продолжала приезжать.

Помогала по дому.

Возила её к врачам.

Покупала лекарства.

Мы вместе пили чай по вечерам.

Она всегда называла меня своей старшей дочерью.

А Мию…

Мия ненавидела меня.

Она считала, что я украла у неё внимание матери.

— Ты ей никто, — повторяла она каждый раз при встрече.

Я никогда не отвечала.

Зачем?

Любовь нельзя делить.

Через сорок минут я уже сидела возле палаты интенсивной терапии.

Мия стояла у окна.

Она даже не повернулась, когда я подошла.

— Как она?

— Без изменений.

Мы молчали.

Потом она неожиданно наклонилась ко мне и тихо сказала:

— Позвони мне, когда её не станет.

Я медленно посмотрела ей в глаза.

— Что?

Она пожала плечами.

— Мне сегодня неудобно ждать здесь.

У меня встреча.

Я не поверила своим ушам.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

Она поправила дорогой плащ и спокойно добавила:

— Всё равно уже ничего не изменить.

Через минуту её каблуки застучали по коридору.

Она ушла.

А я осталась.

Следующие двое суток словно выпали из жизни.

Я почти не спала.

Сидела возле палаты.

Разговаривала с врачами.

Подписывала документы.

Держала Елену за руку, когда ей становилось легче.

Иногда она открывала глаза.

Слабо улыбалась.

Но говорить уже не могла.

Я читала ей книги.

Рассказывала новости.

Вспоминала смешные истории.

Мне хотелось верить, что она всё слышит.

На второй день вечером монитор начал издавать тревожные сигналы.

В палату вбежали врачи.

Меня попросили выйти.

Я стояла в пустом коридоре, не чувствуя ног.

Минут через двадцать дверь открылась.

Доктор снял очки.

Этого взгляда было достаточно.

— Примите мои соболезнования…

Я закрыла лицо руками.

Мир стал каким-то беззвучным.

Первое, что я сделала, — набрала номер Мии.

Она ответила почти сразу.

— Да?

— Елены больше нет…

На несколько секунд повисла тишина.

Я ожидала услышать плач.

Хотя бы тяжёлый вздох.

Но услышала совсем другое.

— Хорошо.

И связь оборвалась.

Я долго смотрела на экран телефона.

Неужели можно так?

Похороны прошли быстро.

Мия плакала только тогда, когда вокруг были люди.

Стоило гостям отвернуться — её лицо снова становилось равнодушным.

Мне было больно это видеть.

Через неделю нотариус пригласил нас на оглашение завещания.

Мия пришла уверенной походкой.

На ней был дорогой костюм.

Она уже заранее чувствовала себя победительницей.

Нотариус раскрыл папку.

— Согласно последней воле Елены Александровны…

Он начал перечислять имущество.

Дом.

Загородный участок.

Автомобиль.

Банковские счета.

Коллекция украшений.

Всё…

Абсолютно всё переходило Мии.

Я спокойно сидела.

Мне было всё равно.

Я никогда не приезжала к Елене ради денег.

Потом нотариус немного улыбнулся.

— И последнее.

Комнатное растение в керамическом горшке передаётся Анне.

Мия громко рассмеялась.

Настолько громко, что нотариус даже поднял голову.

— Цветок?

Она едва не задохнулась от смеха.

— Серьёзно?

Потом посмотрела на меня с презрением.

— Вот видишь.

Она всегда тебя использовала.

Ты годами за ней ухаживала.

Возила по врачам.

Тратила своё время.

А получила цветочный горшок.

Надеюсь, теперь ты наконец поймёшь, чего стоила её любовь.

Я молча подошла к окну.

На подоконнике действительно стоял большой старый фикус.

Тот самый.

Елена всегда говорила, что этот цветок пережил вместе с ней самые тяжёлые времена.

Я осторожно взяла его в руки.

— Спасибо, — тихо сказала я, словно обращаясь к ней.

Мия снова усмехнулась.

— Забирай свой приз.

Она забрала ключи от дома.

Документы.

Все папки.

Даже старые семейные фотографии.

Мне осталось лишь растение.

Я вышла на улицу.

Небо было затянуто серыми облаками.

Казалось, сама природа скорбела.

Я поставила горшок на заднее сиденье машины и медленно поехала домой.

Всю дорогу меня не покидало странное чувство.

Будто Елена хотела сказать мне что-то очень важное.

Но что?

Ответ пришёл уже на следующее утро.

Телефон зазвонил в семь часов.

На экране снова появилось имя Мии.

Я ответила.

И впервые в жизни услышала, как она плачет.

Настоящими, отчаянными слезами.

— Анна… — всхлипывала она. — Пожалуйста… Только ничего не выбрасывай… Я всё поняла… Господи… Верни этот цветок обратно…

От её следующих слов у меня похолодела кровь…