Да кому ты нужна в 60! — бывшего мужа взбесили новости о моей личной жизни

— Да кому ты нужна в 60! — бывшего мужа взбесили новости о моей личной жизни

Анна Петровна разбирала старый шкаф, когда телефон завибрировал на полке с постельным бельём. Она как раз держала в руках простыню с пожелтевшими краями и пыталась вспомнить, откуда она взялась. Наверное, ещё со времён, когда они с Виктором только поженились.

Столько лет прошло, а вещи всё лежат. Простыни, полотенца, скатерти, коробки с пуговицами. Казалось, если разобрать шкаф до конца, можно наконец разобрать и собственную жизнь.

На экране высветилось имя дочери.

— Мам, привет! Ты чем занимаешься?

— Да вот, шкаф разбираю. Нашла простыню, которой, наверное, лет сорок. Представляешь? Она меня переживёт.

Оля засмеялась, но почти сразу замолчала. Анна знала этот тон. Дочь явно собиралась сказать что-то важное и заранее боялась реакции матери.

— Мам, слушай, я хотела с тобой кое о чём поговорить.

— Слушаю.

— Помнишь, я рассказывала тебе про Луку? Моего преподавателя итальянского?

— Конечно. Ты ещё собиралась с ним в Милан на курсы.

— Да. Так вот, у него отец живёт один. Его жена умерла два года назад. Алессандро шестьдесят три, он бывший профессор истории, очень интересный человек. Живёт в Тоскане, в собственном доме. У него там небольшой сад, виноградник, огромная библиотека. Лука говорит, что отец после смерти жены совсем замкнулся.

Анна отложила простыню.

— Оля, а я тут при чём?

— Мам, я ему про тебя рассказала.

— Что ты сделала?

— Не сердись. Мы разговаривали о семье, и я сказала, что ты после развода живёшь одна. Рассказала, что ты любишь книги, что когда-то изучала итальянский, что работаешь и вообще никогда не умела сидеть без дела. Лука показал отцу твою фотографию.

Анна невольно посмотрела на зеркало шкафа. На неё смотрела женщина с короткими седыми волосами, тонкими губами и морщинками возле глаз. Она давно перестала красить волосы. Не потому, что считала седину красивой, а потому, что однажды Виктор заявил, будто в их возрасте уже поздно тратить деньги на подобные глупости.

Тогда она послушалась. Как послушалась и многого другого.

— И что же он сказал, увидев фотографию? — спросила Анна.

— Что ты красивая женщина. И что хотел бы познакомиться. Сначала по видеосвязи.

Анна даже растерялась.

— Оля, мне шестьдесят лет!

— И что? Ты не умерла, мам. Ты просто развелась.

— Это разные вещи?

— Для некоторых мужчин, наверное, нет. Но ты же не обязана всю оставшуюся жизнь сидеть дома и ждать, пока тебе исполнится семьдесят.

— Не говори глупостей.

— Я не говорю глупостей. Мам, ты ведь сама мне жаловалась, что тебе не хватает общения. Что приходишь с работы, ужинаешь, смотришь телевизор и ложишься спать. Разве ты этого хотела?

Анна хотела возразить, но не смогла.

После развода прошло почти два года. Первые месяцы она привыкала к тишине в квартире, где раньше постоянно звучал голос Виктора. Потом привыкла к тому, что никто не спрашивает, почему на ужин не мясо, зачем она купила новую блузку и кому звонит по вечерам.

Свобода оказалась странной вещью. Сначала она пугала, потом приносила облегчение, а затем превращалась в длинные вечера, когда даже чайник казался слишком громким.

— А если я ему не понравлюсь? — тихо спросила Анна.

— Тогда ничего не случится. Вы поговорите, попрощаетесь, и всё. Но если понравишься?

Анна молчала.

— Мам, ты же когда-то мечтала поехать в Италию. Ты мне сама рассказывала, как в институте читала Данте и представляла улицы Флоренции.

— Это было сорок лет назад.

— Ну и что? Италия с тех пор никуда не делась.

Анна неожиданно рассмеялась.

— Ладно. Давай знакомиться с твоим профессором.

— Вот и прекрасно! Я сейчас отправлю тебе ссылку.

После разговора Анна ещё долго сидела на кровати, держа телефон в руках. Ей было одновременно смешно и страшно. В шестьдесят лет она впервые за много лет чувствовала себя так, словно впереди могло произойти что-то совершенно непредсказуемое.

И от одной этой мысли у неё учащённо билось сердце.

Первый видеозвонок назначили на субботу, на семь вечера.

Весь день Анна убеждала себя, что ничего особенного не происходит. Просто разговор с иностранцем. Обычное знакомство. Никаких обязательств.

Но к четырём часам она уже трижды меняла одежду.

Сначала надела тёмно-зелёное платье, потом решила, что оно слишком строгое. Затем достала белую блузку, которую Оля подарила ей на день рождения. В конце концов остановилась на светло-голубой блузке и тёмных брюках.

Она даже подвела глаза и нанесла немного помады.

— Анна Петровна, вам что, на собеседование? — спросила она собственное отражение.

И вдруг улыбнулась.

Почему бы и нет? Разве знакомство с человеком, который может изменить её жизнь, не важнее очередного собеседования?

Ровно в семь экран ноутбука засветился.

На нём появилось мужское лицо. Седые волосы, аккуратно подстриженная борода, внимательные карие глаза. Мужчина улыбнулся, и эта улыбка показалась Анне удивительно спокойной.

— Добрый вечер, Анна. Меня зовут Алессандро. Надеюсь, я не слишком вас напугал своим предложением познакомиться.

— Добрый вечер. Нет, просто я немного волнуюсь.

— Тогда мы уже квиты. Я тоже волнуюсь.

Она ожидала услышать комплимент или какую-нибудь дежурную фразу, но его признание заставило её засмеяться.

Первые минуты они говорили по-итальянски. Анна вспоминала забытые слова, путала времена, иногда переходила на русский. Алессандро терпеливо помогал ей, не поправляя каждую ошибку.

Потом он рассказал, что много лет преподавал историю в университете, а после выхода на пенсию вернулся в дом, где прожил почти всю жизнь.

Его жена, Мария, умерла после тяжёлой болезни. У них был сын Лука, который давно жил отдельно. После похорон Алессандро продолжал заниматься садом, читать и иногда играть на виолончели, но всё это делал механически.

— Раньше я мог целый вечер рассказывать Марии о какой-нибудь исторической загадке, — признался он. — Она делала вид, что слушает, хотя на самом деле думала о завтрашнем обеде. Но иногда задавала такой вопрос, что мне приходилось заново перечитывать половину книг.

— Значит, она была умной женщиной.

— Очень. И упрямой.

— Тогда, наверное, с ней было непросто.

— Именно поэтому мне было хорошо.

Анна вдруг почувствовала, что понимает его лучше, чем ожидала.

Она рассказала о своей жизни, о работе, о книгах, которые перечитывала, о Москве, где прожила большую часть взрослой жизни. О разводе упомянула лишь вскользь.

— Мы с мужем просто перестали смотреть в одну сторону, — сказала она.

Алессандро не стал расспрашивать.

— Иногда люди слишком долго идут рядом, прежде чем замечают, что давно перестали быть друг другу близкими.

Анна подняла глаза.

Она не помнила, чтобы Виктор когда-нибудь говорил с ней подобным образом. Обычно он объяснял ей, что она слишком чувствительная, слишком много думает и слишком близко принимает к сердцу обычные слова.

А этот человек, которого она видела впервые в жизни, просто выслушал её.

Они проговорили почти два часа.

Когда разговор закончился, Анна обнаружила, что сидит перед погасшим экраном и улыбается.

Она встала, прошла на кухню и впервые за долгое время включила музыку. Потом приготовила себе ужин, налила чай и поймала себя на том, что мысленно возвращается к словам нового знакомого.

Перед сном пришло сообщение.

«Спасибо за чудесный вечер, Анна. Я давно так не смеялся. Надеюсь, завтра мы сможем поговорить снова».

Она перечитала его три раза.

Потом ответила:

«Я тоже буду рада. И спасибо за терпение к моему итальянскому».

Ответ пришёл почти сразу:

«Ваш итальянский гораздо лучше моего русского. Значит, у нас есть прекрасная причина продолжать занятия».

Анна засмеялась вслух.

После этого они стали созваниваться каждый вечер.

Сначала говорили по полчаса, потом по часу, а вскоре обнаружили, что иногда проводят вместе почти всю свободную часть дня, несмотря на тысячи километров между ними.

Алессандро показывал ей свой дом. На стенах висели старые фотографии, возле окна стоял письменный стол, заваленный книгами. Из кухни открывался вид на холмы, а за домом росли виноградные лозы.

Однажды он вынес ноутбук в сад.

— Посмотрите, Анна. Это моя главная соседка.

В кадре появилась толстая рыжая кошка, которая устроилась на его коленях.

— Она приходит каждый день, — объяснил он. — Сначала я её кормил, потом она решила, что дом принадлежит ей. Теперь я просто оплачиваю проживание.

— Похоже, она вас усыновила.

— Именно. После смерти Марии кошка стала приходить чаще. Не знаю почему, но иногда мне кажется, что она понимает больше, чем люди.

Анна улыбнулась.

Она рассказывала ему о своих привычках, о любимых московских улицах, о том, как каждое воскресенье ходит на рынок, а потом звонит дочери. Алессандро интересовался даже мелочами, которые Виктор считал пустяками.

Если Анна говорила, что купила новую книгу, он обязательно спрашивал, о чём она. Если жаловалась на усталость после работы, советовал отдохнуть и не пытаться переделать всё за один вечер.

— Вы всегда были такой самостоятельной? — спросил он однажды.

Анна задумалась.

— Наверное. Просто раньше я не замечала этого. Когда живёшь с человеком много лет, начинаешь думать, что всё делаешь ради семьи. А потом однажды обнаруживаешь, что даже собственные желания тебе приходится согласовывать.

— И чего вам сейчас хочется больше всего?

Она посмотрела в окно.

— Увидеть море. Пройтись по незнакомому городу. Проснуться утром и не знать заранее, как пройдёт день.

— Тогда приезжайте в Тоскану.

— Вы опять за своё.

— Конечно. Я упрямый старик.

— Вам всего шестьдесят три!

— А вам шестьдесят. У нас обоих ещё достаточно времени, чтобы совершить несколько глупостей.

Анна рассмеялась, но после разговора долго думала над его словами.

Через неделю Алессандро прислал ей фотографии Флоренции, Сиены и маленького городка, где находился его дом. Он рассказал, как весной цветут сады, как осенью собирают виноград и как по вечерам над холмами опускается туман.

— Приезжайте хотя бы на месяц, — предложил он. — Не обещаю вам сказку. У меня обычный дом, обычная жизнь и очень вредная кошка. Но я буду рад показать вам свою страну.

— Алессандро, мы ведь почти незнакомы.

— Тогда давайте узнаем друг друга лучше.

— А если при встрече окажется, что мы совершенно разные?

— Вы вернётесь домой. Я провожу вас в аэропорт и буду благодарен за то время, которое мы провели вместе.

Его ответ был настолько простым, что Анна впервые перестала искать в нём подвох.

Она открыла сайт авиакомпании.

Сначала просто посмотрела цены. Потом проверила даты. Затем позвонила Оле.

— Мам, ты серьёзно? — удивилась дочь, когда услышала новость. — Ты действительно собираешься лететь?

— Пока только рассматриваю билеты.

— Ты уже выбрала дату?

— Через две недели есть удобный рейс.

— Мамочка, я так за тебя рада!

— Только не радуйся раньше времени. Я ещё могу передумать.

Но Анна знала: решение уже принято.

Впервые за много лет она покупала билет не потому, что нужно было навестить родственников, съездить по работе или выполнить чью-то просьбу. Она ехала потому, что сама этого хотела.

И это было удивительно приятное чувство.

Виктор появился в тот день, когда Анна складывала вещи в чемодан.

Он позвонил в дверь около полудня.

— Аня, открой. Мне нужно кое-что забрать.

Она открыла и невольно удивилась. Бывший муж выглядел постаревшим. Под глазами залегли тени, рубашка была помята, а на лице застыло выражение человека, который заранее недоволен всем происходящим.

— Проходи. Только ненадолго. У меня самолёт через пять часов.

— Какой ещё самолёт?

Он прошёл в комнату и остановился перед открытым чемоданом.

Анна продолжила складывать одежду.

— Я лечу в Италию.

Несколько секунд Виктор молчал. Потом коротко рассмеялся.

— В Италию? Ты?

— Как видишь.

— И что, путёвку купила? На свои деньги?

— Не путёвку. Меня пригласили.

Виктор перестал улыбаться.

— Кто пригласил?

Анна аккуратно сложила кофточку и положила её поверх остальных вещей.

— Один человек. Мы познакомились месяц назад.

— Где познакомились?

— По видеосвязи.

Он посмотрел на неё так, будто она только что призналась в какой-то нелепой выходке.

— Аня, ты вообще понимаешь, что говоришь? Какой-то мужчина из интернета зовёт тебя к себе в Италию, а ты уже чемодан собираешь?

— Его зовут Алессандро Риччи. Он бывший профессор истории. У него есть сын Лука, который занимается с нашей Олей.

— И ты веришь всему, что тебе рассказывают?

Анна выпрямилась.

— Виктор, я взрослая женщина. Я умею отличать человека от выдуманной истории.

— Да ты даже не знаешь, кто он такой!

— Зато я знаю, кто ты такой. И это, поверь, куда более серьёзный опыт.

Виктор покраснел.

— Не начинай!

— Я и не начинала. Ты пришёл за вещами. Забирай и уходи.

Он бросил взгляд на чемодан, потом снова посмотрел на бывшую жену.

— Аня, очнись. Тебе шестьдесят лет! Какой итальянец? Что ему от тебя нужно?

Она медленно застегнула молнию на косметичке.

— А что, по-твоему, мне уже нельзя нравиться мужчинам?

— Я не это сказал.

— Именно это ты и сказал.

Виктор шагнул ближе.

— Да кому ты нужна в шестьдесят! Ты себя в зеркало видела? Седая, с морщинами. У тебя пенсия, обычная работа, квартира в старом доме. Что ты можешь предложить этому итальянцу?

Анна замерла.

Вот оно. Всё, что она годами слышала от него в разных формулировках, наконец прозвучало открыто.

Ты слишком старая для нового платья. Ты не девочка, чтобы куда-то ездить. Кому ты нужна, кроме семьи? Не выдумывай себе приключений.

Раньше эти слова ранили её, заставляли оправдываться, доказывать, что она ещё способна на что-то.

Теперь она смотрела на Виктора и вдруг ясно понимала: он говорит не о ней. Он говорит о собственном страхе.

— Знаешь, Виктор, — спокойно произнесла она, — раньше я тоже думала, что моя жизнь закончилась, если ты больше не хочешь быть рядом. Мне казалось, что развод в моём возрасте — это почти поражение. Что теперь нужно просто тихо доживать, никому не мешать и не просить от жизни слишком многого.

Виктор молчал.

— Но потом я поняла одну вещь. Я не перестала быть женщиной в тот день, когда ты ушёл. Я не перестала быть человеком, которому интересно жить. И мне совершенно не нужно твоё разрешение, чтобы это доказать.

— Ты говоришь так, будто я тебе запрещал жить!

— Ты делал это каждый раз, когда смеялся над моими желаниями. Каждый раз, когда объяснял, что в моём возрасте уже поздно. Каждый раз, когда считал мои чувства смешными.

— Я тебя столько лет содержал!

Анна даже усмехнулась.

— Мы оба работали, Виктор. И квартиру я не на улице нашла. А если ты пришёл напомнить мне о прошлом, то не трать время. Я прекрасно его помню.

Он отвернулся и прошёл к дивану.

— Значит, ты действительно летишь?

— Да.

— На сколько?

— На месяц. Потом решу, что делать дальше.

— То есть ты можешь там остаться?

— Могу. Если захочу.

Виктор сел, словно у него внезапно подкосились ноги.

— А как же работа? Квартира? Оля?

— С работой я всё обсудила. Квартиру никто не отменял. А Оля, в отличие от некоторых людей, хочет, чтобы я была счастлива.

— Ты не можешь просто взять и всё бросить ради чужого мужика!

— Я ничего не бросаю. Я еду знакомиться с человеком.

Виктор поднял на неё глаза.

— А если он окажется мошенником?

— Я проверила документы, поговорила с его сыном, узнала адрес. Я не собираюсь отдавать ему деньги или подписывать какие-либо бумаги. У меня есть обратный билет на случай, если я захочу вернуться раньше.

Она говорила спокойно и уверенно. И чем дольше Виктор слушал, тем сильнее менялось его лицо.

Он вдруг понял, что Анна не просит у него совета. Не ждёт разрешения. Не пытается вызвать ревность или доказать, что ещё чего-то стоит.

Она просто собиралась уехать.

Без него.

— Ты изменилась, — произнёс он.

— Нет, Витя. Просто я больше не пытаюсь тебе понравиться.

Он резко поднялся.

— Ну и езжай! Посмотрим, сколько ты там продержишься. Через неделю прибежишь обратно. Кому нужна женщина твоего возраста?

Анна открыла входную дверь.

— Надеюсь, ты не собираешься ждать меня у подъезда с цветами. Мне будет неудобно отказывать.

Виктор посмотрел на неё с ненавистью, схватил свой пакет с вещами и вышел.

Когда дверь закрылась, Анна несколько секунд стояла неподвижно. Потом подошла к окну и увидела, как он торопливо направился к машине.

Она ожидала почувствовать боль. Но вместо этого испытала облегчение.

Будто вместе с его последними словами из квартиры ушло что-то тяжёлое, что она носила на плечах десятилетиями.

Телефон завибрировал.

Сообщение от Алессандро:

«Я приготовил для вас комнату с видом на сад. Кошка уже проверила кровать и одобрила. Осталось дождаться хозяйку».

Анна улыбнулась и ответила:

«Надеюсь, кошка не будет против, если я займу место у окна».

«Она будет возмущена, но переживёт».

Анна рассмеялась, закрыла чемодан и вызвала такси.

В аэропорту она волновалась так, словно ей снова было двадцать лет.

Несколько раз проверила паспорт, билет и телефон. Позвонила Оле, сообщила, что прошла регистрацию, и пообещала написать после посадки.

— Мам, ты только не переживай. Если что-то пойдёт не так, сразу звони мне.

— Обязательно.

— И не думай о папе.

Анна помолчала.

— Я о нём не думаю, доченька. Я просто слишком долго думала о том, что он обо мне думает.

Оля тихо вздохнула.

— Я тебя люблю.

— И я тебя, родная.

Когда объявили посадку, Анна глубоко вдохнула и направилась к выходу на посадку.

Она не знала, что ждёт её впереди. Может быть, неловкая встреча, разочарование, одиночество в чужом доме. Может быть, они с Алессандро окажутся совершенно разными людьми.

Но впервые за много лет она не требовала от будущего гарантий.

Ей хотелось просто попробовать.

Алессандро ждал её в аэропорту с небольшим букетом белых цветов.

Когда Анна увидела его вживую, сердце на секунду замерло. На экране он казался выше, а в реальности оказался чуть ниже, чем она представляла. Зато его улыбка была точно такой же — тёплой, немного смущённой.

— Анна?

— Алессандро?

Они рассмеялись одновременно.

Он протянул ей цветы.

— Добро пожаловать в Италию.

— Спасибо. Вы даже не представляете, как я волнуюсь.

— Представляю. Я сегодня утром трижды проверил, закрыта ли дверь дома, хотя прекрасно знал, что закрыл её.

— Значит, мы оба немного ненормальные.

— Это хорошее начало.

По дороге домой они разговаривали почти без остановки. Алессандро показывал ей холмы, маленькие деревушки и старые каменные дома, рассказывал истории о местных жителях.

Анна смотрела в окно и чувствовала, как постепенно отпускает напряжение последних недель.

Когда они подъехали к дому, солнце уже клонилось к горизонту. За невысоким каменным забором росли кипарисы, возле крыльца стояли глиняные горшки с цветами, а из сада доносился запах свежескошенной травы.

И тут на дорожку вышла рыжая кошка.

Она посмотрела на Анну с выражением строгой хозяйки и громко мяукнула.

— Это Джулия, — торжественно объявил Алессандро. — Она считает, что я должен был предупредить её о вашем приезде.

Анна присела и протянула руку.

Кошка обнюхала её пальцы, потёрлась о ладонь и позволила себя погладить.

— Кажется, мы договорились, — сказала Анна.

— Это очень хороший знак. Джулия не доверяет людям без причины.

В доме всё оказалось именно таким, каким Алессандро показывал по видеосвязи. Только теперь библиотека пахла настоящими книгами, из кухни доносился аромат кофе, а из окна было слышно, как ветер шевелит листья винограда.

Вечером они сидели на террасе. На столе стояли тарелки с пастой, овощами и сыром. Алессандро налил ей немного вина, но, заметив, что она почти не притрагивается к бокалу, предложил воду.

— Я хочу кое-что вам сказать, — произнёс он.

Анна насторожилась.

— Слушаю.

— Я не жду, что вы останетесь здесь навсегда. Не жду, что вы станете заменой Марии. Это невозможно, да и не нужно. Она была частью моей жизни, и я всегда буду помнить её. Но я не хочу провести оставшиеся годы в одиночестве только потому, что когда-то был счастлив.

Анна долго смотрела на него.

— Я тоже не знаю, что из этого получится. У меня своя жизнь, дочь, работа, квартира. Я не могу просто исчезнуть из прежнего мира.

— И не должны. Мы можем начать с малого. Прогуляться завтра по саду. Посетить Флоренцию. Поговорить о книгах. А потом решить, хочется ли нам увидеться ещё раз.

— Вы всегда такой разумный?

— Нет. Иногда я покупаю ненужные книги и спорю с кошкой.

Анна улыбнулась.

— Тогда, пожалуй, у нас есть шанс.

В ту ночь она долго не могла уснуть. За окном стрекотали насекомые, где-то вдали лаяла собака, а в комнате пахло чистым бельём и лавандой.

Она думала о Викторе. О том, как он посмотрел на неё, когда понял, что она действительно уезжает. О его словах, которые раньше могли бы уничтожить её уверенность.

Теперь они казались чужими.

Утром Анна проснулась от солнечного света. Она подошла к окну и увидела, что Алессандро уже работает в саду. На столе возле кровати лежала записка:

«Доброе утро. Кофе готов. Если захотите, сегодня покажу вам место, откуда лучше всего видны холмы. Но сначала позавтракайте. У нас впереди целый день».

Анна улыбнулась.

Целый день.

Когда-то она считала счастьем, если Виктор замечал её старания. Если хвалил приготовленный ужин. Если хотя бы раз за неделю спрашивал, как прошёл её день.

Теперь её ждал человек, который не обещал вечной любви, не требовал немедленных решений и не пытался убедить её, что она должна соответствовать чьим-то ожиданиям.

Он просто приглашал её прожить ещё один хороший день.

И этого оказалось достаточно, чтобы захотеть следующего.

Прошла неделя.

Анна гуляла по старинным улочкам, пробовала незнакомые блюда, училась заново говорить по-итальянски и каждый вечер разговаривала с дочерью. Алессандро не торопил её. Иногда они вместе ездили в соседние города, иногда оставались дома и читали каждый свою книгу.

Постепенно между ними появлялось то, что нельзя было запланировать или купить. Доверие. Интерес. Тихая радость от присутствия другого человека.

Однажды они сидели на скамейке возле старой церкви. Алессандро держал в руках книгу, а Анна смотрела на прохожих.

— О чём вы думаете? — спросил он.

— О том, что мне страшно.

Он отложил книгу.

— Почему?

— Потому что мне хорошо. А я давно отвыкла от этого чувства. Мне кажется, что сейчас обязательно что-нибудь случится и всё испортит.

Алессандро некоторое время молчал.

— Анна, я не могу обещать, что у нас всё получится. Никто не может. Но я могу обещать, что не стану смеяться над вашими желаниями и не буду говорить, что вам поздно чего-то хотеть.

Она отвернулась, чтобы он не заметил слёз.

— Знаете, мой бывший муж сказал, что я никому не нужна в шестьдесят.

Алессандро нахмурился.

— Он действительно так сказал?

— Да.

— Тогда мне жаль, что он прожил столько лет рядом с вами и так и не узнал вас по-настоящему.

Анна посмотрела на него.

— Почему вы так думаете?

— Потому что человек, который умеет видеть другого, не измеряет его ценность возрастом. Вы интересны мне не потому, что вам шестьдесят или потому, что вы приехали из России. Мне интересно, как вы смеётесь, как рассказываете о книгах, как сердитесь на собственные ошибки в итальянском. Мне нравится, что вы не боитесь спорить со мной. И что вы умеете радоваться мелочам.

Он помолчал и добавил:

— А если однажды вы решите вернуться домой, я не стану удерживать вас. Но пока вы здесь, я хочу, чтобы вы чувствовали себя желанной гостьей.

Анна улыбнулась сквозь слёзы.

В тот вечер она написала Оле:

«Ты была права. Мне действительно стоило попробовать».

Дочь ответила почти мгновенно:

«Я так тебя люблю, мам. Только обещай, что будешь счастлива не ради Алессандро и не назло папе. А ради себя».

Анна долго смотрела на экран, а потом написала:

«Обещаю».

Виктор позвонил через десять дней.

Анна увидела его имя на экране и несколько секунд раздумывала, отвечать ли. Потом всё-таки приняла вызов.

— Аня, ты где?

— В Италии, Виктор. Я же говорила.

— Я думал, ты уже вернулась.

— Почему?

Он замолчал.

— Просто… Я хотел узнать, как ты.

Анна удивилась. За годы брака Виктор редко интересовался её самочувствием без какой-либо причины.

— У меня всё хорошо.

— Ты действительно собираешься там остаться?

— Я пока ничего не решила.

— А этот твой итальянец… Он серьёзно к тебе относится?

Анна посмотрела на сад, где Алессандро разговаривал по телефону возле виноградных лоз.

— Мы узнаём друг друга. Не торопимся.

— Понятно.

В его голосе прозвучало что-то похожее на растерянность.

— Аня, может, нам стоит встретиться, когда ты вернёшься? Поговорить спокойно.

Она молчала несколько секунд.

Раньше от одного такого предложения у неё забилось бы сердце. Она бы начала вспоминать хорошие моменты, искать оправдания его поведению и надеяться, что он наконец всё понял.

Теперь она чувствовала лишь лёгкую грусть.

— О чём нам говорить, Виктор?

— О нас.

— Нас больше нет уже почти два года.

— Но мы столько лет прожили вместе!

— Именно. И я благодарна за то хорошее, что у нас было. Но возвращаться в прошлое я не хочу.

— Ты из-за этого итальянца так говоришь?

— Нет. Я так говорю из-за себя.

Виктор тяжело вздохнул.

— Я просто не думал, что ты так быстро забудешь нашу жизнь.

— Я её не забыла. Я наконец перестала жить только ею.

Он ничего не ответил.

— Виктор, мне пора. Мы собираемся ехать в Сиену.

— С ним?

— Да.

— Ну, смотри сама.

— Обязательно.

Она отключила звонок и положила телефон на стол.

Алессандро подошёл к террасе.

— Всё в порядке?

— Да. Это был бывший муж.

— Он хотел, чтобы вы вернулись?

Анна улыбнулась.

— Кажется, он только сейчас понял, что я действительно могу жить без него.

Алессандро кивнул.

— Иногда люди замечают ценность того, что имели, только когда перестают этим владеть.

— Возможно. Но теперь это уже не моя проблема.

Она поднялась, взяла сумку и протянула ему руку.

— Ну что, профессор? Покажете мне Сиену?

— С огромным удовольствием, синьора Анна.

Они вышли за ворота, и рыжая Джулия проводила их возмущённым мяуканьем.

Анна засмеялась.

Впереди была дорога, незнакомый город, старинные площади, разговоры, новые впечатления. И человек, рядом с которым ей не нужно было доказывать, что она ещё молода, красива или кому-то нужна.

Она просто была собой.

И впервые за долгие годы этого оказалось более чем достаточно.

Потому что шестьдесят лет — не конец женской жизни. Не приговор и не повод отказываться от любви. Это всего лишь возраст, в котором наконец можно перестать спрашивать чужого разрешения на собственное счастье.