Любовница надела моё свадебное платье,
Любовница надела моё свадебное платье, села в кресло хозяйки и заставила мою шестилетнюю дочь встать на колени. А муж сказал: «Вон из моего дома!» Я спокойно позвонила отцу…
Часть 1. Женщина в моём свадебном платье
— Встань на колени! Такие, как ты, не имеют права сидеть за одним столом со мной!
Голос Виктории прозвучал настолько громко, что маленькая Маша вздрогнула и прижала к груди свой розовый школьный рюкзак.
Я стояла в нескольких шагах от неё, не в силах поверить собственным глазам.
В центре нашей гостиной, в большом кожаном кресле, которое ещё недавно занимала только я, развалилась незнакомая мне женщина. Вернее, незнакомой она была лишь поначалу. Я прекрасно знала, кто такая Виктория. Просто до сегодняшнего дня не могла представить, что однажды увижу её в собственном доме.
Но страшнее всего было не это.
На ней было моё свадебное платье.
Белое, шелковое, с длинными рукавами и тонкой серебряной вышивкой в виде феникса на талии. Платье, которое я берегла восемь лет. Платье, в котором когда-то стояла рядом с Александром Волковым перед алтарём и верила, что мы будем вместе до конца жизни.
Виктория сидела в нём так, словно оно принадлежало ей с самого начала.
Она откинулась на спинку кресла, положила одну руку на округлившийся живот и с довольной улыбкой посмотрела на мою дочь.
— Ты слышала, что я сказала? На колени!
— Но я ничего не сделала… — едва слышно произнесла Маша.
— Не спорь со мной!
Виктория подняла чашку с горячим чаем, сделала вид, что хочет поставить её на столик, но вдруг резко наклонила руку.
Чай пролился прямо на ноги моей дочери.
Маша вскрикнула.
— Ай! Горячо!
Чашка со звоном ударилась о край столика и упала на ковёр.
Я бросилась к ребёнку.
— Маша!
Девочка дрожала. На её маленьких ножках краснела кожа, а по щекам текли слёзы.
— Мамочка… я не разливала… Честно… Это тётя сама…
Я присела перед дочерью, осторожно отодвинула её носочки и осмотрела ноги.
— Тише, солнышко. Я здесь. Всё хорошо. Не бойся.
Но ничего хорошего не было.
Внутри меня будто что-то оборвалось.
Я медленно подняла голову и посмотрела на женщину в кресле.
— Сними платье.
Виктория удивлённо приподняла брови.
— Что?
— Я сказала: сними моё свадебное платье.
Она рассмеялась.
— Саша, ты слышал? Твоя жена требует, чтобы я разделась перед ней!
Александр Волков стоял возле камина. В одной руке он держал телефон, другой поправлял манжет рубашки. Он даже не посмотрел на дочь, хотя та продолжала тихо всхлипывать.
— Елена, прекрати устраивать спектакль, — раздражённо произнёс он.
Я медленно поднялась.
— Спектакль? Саша, на ней моё свадебное платье. Она только что облила горячим чаем нашу дочь. И ты называешь это спектаклем?
— Не преувеличивай. Виктория случайно задела чашку.
— Случайно?
— Да. Она беременна, ей нельзя нервничать.
Я посмотрела на Машу. Девочка уже спряталась за мою ногу и обеими руками держалась за край моей юбки.
— А ей можно нервничать? — спросила я. — Ей всего шесть лет!
Виктория картинно вздохнула и погладила живот.
— Саша, мне страшно. Я ведь сейчас в таком положении… А Елена на меня кричит. Вдруг с малышом что-нибудь случится?
Александр тут же подошёл к ней.
— Не волнуйся, дорогая. Я всё решу.
Он произнёс это так нежно, что мне на мгновение показалось, будто я попала в чужую семью.
Когда-то он так же разговаривал со мной.
Когда-то он обещал, что будет защищать меня от любых неприятностей.
Когда-то он называл меня единственной женщиной, с которой хочет состариться.
Теперь он стоял рядом с любовницей, а наша дочь боялась даже поднять голову.
— Александр, — произнесла я тихо. — Посмотри на свою дочь.
Он раздражённо обернулся.
— Что ещё?
— У неё обожжены ноги. Она плачет. Ты хотя бы спросишь, больно ли ей?
— Елена, хватит! Ты сама довела Викторию до такого состояния.
Я не сразу поняла смысл его слов.
— Я?
— Да, ты. Вечно недовольная, вечно с претензиями. Нормальная женщина должна понимать, что беременной нельзя создавать стресс.
Я почувствовала, как кровь приливает к лицу.
— А нормальный отец должен защищать своего ребёнка.
Маша осторожно выглянула из-за моей спины.
— Папа…
Александр резко повернул голову.
— Что?
— Папочка, я не хотела… Я не брала тётину чашку…
— Замолчи!
Девочка вздрогнула.
— Саша! — крикнула я.
— Не смей повышать на меня голос!
Он шагнул ко мне и толкнул меня в плечо.
Я пошатнулась, но успела удержать равновесие.
Маша тут же бросилась ко мне.
— Папа, не бей маму!
Александр посмотрел на неё так холодно, что я невольно прижала дочь к себе.
— Кто разрешил тебе вмешиваться? — процедил он. — Встань на колени и извинись перед тётей Викторией.
Я застыла.
Мне показалось, что я ослышалась.
— Повтори.
— Ты прекрасно услышала. Маша должна извиниться.
— За что? За то, что на неё вылили горячий чай?
— За невоспитанность!
Я обняла дочь и закрыла её собой.
— Александр Волков, это твоя родная дочь.
Он усмехнулся.
— И что?
— Ты вообще понимаешь, что говоришь?
— Виктория носит моего сына. А ты за восемь лет смогла родить только девочку. Наша семья не может остаться без наследника.
Эти слова ударили сильнее, чем его толчок.
Я посмотрела на мужа, пытаясь найти в его лице хотя бы тень прежнего человека.
Но передо мной стоял незнакомец.
Человек, который считал шестилетнюю девочку чем-то второстепенным только потому, что она родилась не мальчиком.
Человек, который позволил другой женщине надеть моё свадебное платье и унижать ребёнка.
Человек, которого я когда-то любила больше самой себя.
Часть 2. Восемь лет моей жизни
В этот момент я услышала шаги на лестнице.
Из верхнего этажа спускалась Валентина Петровна, моя свекровь.
Она была одета в дорогой домашний костюм, на шее блестела золотая цепочка. В руках она держала чашку кофе.
Увидев меня, она даже не удивилась.
— Елена, ты уже вернулась?
Я молча посмотрела на неё.
— Что здесь происходит? — спросила я.
Валентина Петровна перевела взгляд на Викторию. Та слегка улыбнулась и поправила складки моего свадебного платья.
Свекровь задержала взгляд на серебряной вышивке.
— Красиво сидит, — спокойно заметила она. — Виктории очень подходит.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Вы знали, что она надела моё платье?
— Конечно.
— И позволили?
— А почему нет?
Я не могла поверить услышанному.
— Это моё свадебное платье. Я хранила его восемь лет.
Свекровь пожала плечами.
— И что теперь? Оно лежало без дела. Виктория скоро станет матерью наследника семьи Волковых. Ей нужно чувствовать себя комфортно.
— Комфортно? В моей одежде? В моём доме?
Валентина Петровна усмехнулась.
— Елена, пора бы тебе смириться. Восемь лет ты прожила с моим сыном, но так и не смогла подарить ему мальчика.
Я посмотрела на неё.
— Маша — ваша внучка.
— Не начинай. Девочка когда-нибудь выйдет замуж и уйдёт в другую семью. А мальчик продолжит фамилию Волковых, унаследует бизнес и будет заботиться о родителях.
Маша тихо потянула меня за рукав.
— Мамочка, я плохая?
Я присела перед ней.
— Нет, родная. Ты самая лучшая девочка на свете.
— А почему бабушка говорит, что я не нужна?
Я крепко обняла её.
— Потому что некоторые взрослые говорят глупости. Но ты никогда не должна думать, что с тобой что-то не так.
Виктория засмеялась.
— Как трогательно. Может, ещё медаль ей вручить?
Я выпрямилась.
— Замолчи.
Она притворно испугалась.
— Саша, ты слышишь? Она угрожает беременной женщине!
Александр снова подошёл ко мне.
— Елена, я предупреждаю тебя в последний раз. Не смей разговаривать с Викторией в таком тоне.
— А ты предупреждал её, когда она облила твою дочь кипятком?
— Это был несчастный случай!
— Тогда почему она заставляла Машу становиться на колени?
— Потому что девочка должна знать своё место!
На несколько секунд в комнате повисла тишина.
Я посмотрела на мужа.
— Своё место?
— Да.
— А какое место у тебя, Александр? Место отца? Или человека, который готов унижать собственного ребёнка ради женщины, которую знает несколько месяцев?
Он побледнел от злости.
— Следи за словами!
— Я восемь лет следила за словами. Восемь лет молчала, когда твоя мать унижала меня. Восемь лет терпела её замечания о том, что я недостаточно хороша для вашей семьи. Восемь лет пыталась сохранить наш брак.
Я перевела взгляд на Валентину Петровну.
— Вы помните, что было восемь лет назад?
Свекровь нахмурилась.
— О чём ты?
— О компании Волковых.
Она замолчала.
Я продолжила:
— Когда ваш бизнес оказался на грани банкротства, кто продал своё приданое, чтобы вы смогли закрыть долги?
Валентина Петровна отвернулась.
— Не надо сейчас об этом.
— Почему? Вам неприятно вспоминать?
Я повернулась к Александру.
— Кто продал фамильные украшения, подаренные матерью? Кто отказался от квартиры, которую собиралась купить до свадьбы? Кто отдал деньги, чтобы спасти твою компанию?
Александр молчал.
— Я, — ответила я сама. — Это сделала я.
Тогда мне казалось, что мы вместе строим будущее.
Я не считала деньги. Не требовала благодарности. Не думала, что однажды мне придётся напоминать мужу о том, что я вложила в его жизнь.
Но теперь всё изменилось.
— А три года назад, — продолжила я, — когда банк отказался продлевать кредит вашей компании, кто нашёл поручителя?
Свекровь нервно поправила цепочку.
— Ты сама тогда предложила помочь.
— Да. Потому что считала вас семьёй.
Виктория закатила глаза.
— Сколько можно рассказывать о своих подвигах? Ты помогла, и что теперь? Хочешь, чтобы тебе памятник поставили?
Я посмотрела на неё.
— Нет. Я просто хочу, чтобы ты сняла моё платье.
Часть 3. Документы на столе
Виктория вдруг выпрямилась в кресле.
— Саша, может, хватит? Я приехала сюда не для того, чтобы выслушивать её истерики.
— Не волнуйся, — ответил Александр. — Скоро всё закончится.
Он повернулся ко мне.
— Елена, нам нужно поговорить.
— Я слушаю.
— Мы разводимся.
Слова прозвучали буднично. Так, словно он сообщал, что собирается сменить автомобиль.
Я посмотрела на него.
— Ты решил это сегодня?
— Нет. Я давно всё обдумал.
— И когда ты собирался мне сказать?
— Сейчас.
Виктория довольно улыбнулась и потянулась к стоявшей рядом сумочке.
Она достала толстую папку и положила её на журнальный столик.
— Здесь всё подготовлено, — сказала она. — Тебе нужно только подписать.
Я не стала сразу брать документы.
— Что это?
— Заявление о разводе и соглашение о разделе имущества.
Я открыла папку.
На первых страницах были указаны наши данные. Далее шли условия, согласно которым Маша должна была остаться со мной, а всё имущество, оформленное на Александра, признавалось его личной собственностью.
Я медленно перевернула несколько листов.
— Ты предлагаешь мне уйти с ребёнком и ничего не получить?
Александр пожал плечами.
— У тебя будет дочь. Этого достаточно.
Я подняла глаза.
— Ты серьёзно?
— Елена, не устраивай торг. Дом оформлен на меня. Компания моя. Машины мои. Счета мои.
Я тихо усмехнулась.
— А деньги, которые я вложила в компанию?
— Это были твои добровольные решения.
— А поручительство?
— Оно давно закрыто.
— Ты действительно думаешь, что я уйду отсюда, ничего не потребовав?
Александр подошёл ближе.
— Я думаю, что тебе лучше не усложнять ситуацию.
Виктория открыла папку на последней странице и протянула мне ручку.
— Подпиши. Я не хочу, чтобы ребёнок рос в атмосфере скандалов.
— Как трогательно ты заботишься о детях, — ответила я. — Особенно после того, как только что облила мою дочь горячим чаем.
Она тут же нахмурилась.
— Я уже сказала, что это случайность!
— А колени? Это тоже случайность?
Виктория положила ладонь на живот.
— Я не собираюсь нервничать. Саша, сделай что-нибудь.
Александр взял ручку и бросил её на пол возле моих ног.
— Подпишешь — и уйдёшь.
Я посмотрела на ручку.
Потом на мужа.
— А если не подпишу?
Он усмехнулся.
— Тогда я сделаю так, что ты сама захочешь отсюда сбежать.
— Угрожаешь мне?
— Я просто объясняю ситуацию.
Виктория наклонилась вперёд.
— И ещё одно, Елена. Увези девочку из Москвы. Пусть она больше не появляется перед моим сыном.
Я медленно повернула голову.
— Твоим сыном?
Она улыбнулась и погладила живот.
— Конечно. Мой ребёнок будет наследником Волковых. Ему не нужны напоминания о твоей семье.
Я посмотрела на Александра.
— Ты тоже согласен?
Он даже не задумался.
— Да. Маша будет жить с тобой. Но в этот дом больше не возвращайтесь.
— Ты выгоняешь собственную дочь?
— Я сказал всё, что хотел.
Валентина Петровна одобрительно кивнула.
— Так будет лучше для всех.
Для всех.
Я повторила эти слова про себя.
Для них — возможно.
Для женщины, которая пришла в чужой дом в моём платье, и для мужчины, который решил, что новая беременность освобождает его от ответственности перед первой дочерью.
Но не для Маши.
И уж точно не для меня.
Часть 4. Я больше не собиралась просить
Я присела возле дочери и поправила ей волосы.
— Машенька, возьми свой рюкзак, солнышко.
Она послушно подняла его с пола.
— Мы уходим?
— Да, родная.
— А папа пойдёт с нами?
Я на секунду закрыла глаза.
— Нет, малыш.
Маша посмотрела на Александра.
— Папа, ты останешься?
Он отвернулся к окну.
Девочка больше ничего не спросила.
Я подняла её на руки, хотя она уже была достаточно большой, чтобы ходить самостоятельно. Мне хотелось, чтобы она чувствовала: я рядом, я сильная, я не позволю никому причинить ей боль.
— Елена, документы! — напомнила Виктория.
Я остановилась.
— Оставь их на столе.
— Ты не собираешься подписывать?
— Нет.
Александр раздражённо выдохнул.
— Тогда забирай свои вещи и уходи.
Я посмотрела на него.
— Саша, ты уверен, что хочешь именно этого?
— Абсолютно.
— Ты уверен, что этот дом принадлежит только тебе?
Он рассмеялся.
— Елена, не смеши меня. Ты что, решила устроить юридическую лекцию?
— Нет. Просто уточняю.
Валентина Петровна вмешалась:
— Не надо больше разговоров. Тебе дали достаточно времени. Забирай дочь и уходи.
Я медленно кивнула.
— Хорошо.
Достала телефон.
Александр усмехнулся.
— Кому звонить собралась?
Я не ответила.
Он продолжал:
— Подруге? Адвокату? Соседке? Или своему бедному отцу?
Виктория засмеялась.
— Саша, неужели у неё ещё остался кто-то, кто захочет вмешаться?
Я набрала номер, который знала наизусть.
Гудок.
Второй.
Третий.
Наконец на том конце ответили.
— Доченька?
Я услышала голос отца и почувствовала, как к горлу подступили слёзы.
Но плакать не стала.
— Папа.
— Что случилось?
Я посмотрела на дочь, которая всё ещё держала рюкзак обеими руками.
— Я больше не хочу терпеть. Приезжай за мной и Машей.
На другом конце повисла короткая пауза.
— Где вы?
— В доме Волковых.
— Ты с Машенькой?
— Да.
— С вами всё в порядке?
Я посмотрела на красные следы на ногах дочери.
— Нет. Но мы живы.
Голос отца сразу изменился.
— Доченька, не двигайся с места. Мы уже едем.
— Хорошо.
— И ещё кое-что. Ничего не подписывай. Ничего не отдавай. Поняла?
— Поняла, папа.
— Я скоро буду.
Я отключила звонок.
В гостиной раздался громкий смех Виктории.
— Доченька! Как трогательно! Саша, ты только послушай! Она позвонила папочке!
Александр покачал головой.
— Елена, ты действительно думаешь, что твой отец сможет тебе помочь?
Я молчала.
— Насколько я помню, он всю жизнь занимался каким-то мелким бизнесом. У него даже приличной машины нет.
Виктория добавила:
— Может, он приедет на стареньком автомобиле и заберёт вас в свою маленькую квартиру?
Валентина Петровна тоже усмехнулась.
— Елена, не унижайся ещё больше. Подпиши документы, пока Александр добрый.
Я посмотрела на часы.
Прошло всего две минуты.
Отец сказал, что они уже едут.
Я не стала отвечать на насмешки.
Впервые за много лет мне не хотелось ничего объяснять этим людям.
Я не собиралась доказывать, что достойна уважения.
Не собиралась просить, чтобы мою дочь перестали унижать.
Не собиралась оправдываться за то, что когда-то помогла этой семье.
Я просто ждала.
Часть 5. Семь чёрных автомобилей
Время тянулось медленно.
Виктория снова устроилась в кресле и принялась листать телефон. Александр ходил по комнате, периодически поглядывая на меня.
Валентина Петровна налила себе новую чашку кофе.
— Елена, я всё-таки советую тебе не затягивать, — сказала она. — Александр предлагает вполне разумные условия.
Я молчала.
— Ты получишь опеку над девочкой. Никто не собирается отнимать у тебя ребёнка.
— Как великодушно.
Свекровь нахмурилась.
— Не надо сарказма.
— А как мне реагировать? Вы заставляли мою дочь становиться на колени, а теперь рассказываете о великодушии?
— Никто её не заставлял! — вмешалась Виктория. — Она просто должна была извиниться.
— За что?
— За то, что мешала мне!
Я посмотрела на неё.
— Ей шесть лет. Она пришла домой после школы. Это ты сидела в её доме, в моём платье, и требовала, чтобы ребёнок перед тобой унижался.
Виктория резко поднялась.
— Да как ты смеешь!
— Осторожнее, — спокойно сказала я. — Не хватало ещё, чтобы ты снова пролила что-нибудь на мою дочь.
Александр подошёл ко мне.
— Елена, ты специально провоцируешь Викторию.
— Я просто говорю правду.
— Ещё одно слово, и охрана выведет тебя отсюда.
— Попробуй.
Он остановился.
Наверное, впервые за восемь лет он увидел, что я больше не боюсь его угроз.
Именно в этот момент с улицы донёсся низкий звук двигателей.
Сначала один.
Потом второй.
Затем третий.
Виктория подошла к окну.
— Что там?
Александр выглянул во двор.
На дороге перед воротами один за другим остановились чёрные автомобили.
Семь машин.
Большие, дорогие, одинаково блестящие. Они выстроились вдоль ограды так ровно, словно прибыли на официальное мероприятие.
Из первой машины вышел мужчина в тёмном костюме.
Он был высоким, седоволосым, с прямой осанкой и таким спокойным выражением лица, что даже из окна было понятно: привык отдавать распоряжения и не повторять их дважды.
За ним появились ещё несколько мужчин.
Один держал портфель.
Другой разговаривал по телефону.
Третий направился к воротам.
Виктория нахмурилась.
— Это кто?
Александр раздражённо посмотрел на охранника.
— Кто их впустил?
Но никто не ответил.
Через несколько секунд ворота открылись.
Мужчина в тёмном костюме вошёл во двор.
Валентина Петровна стояла возле лестницы. Увидев его лицо, она побледнела.
Чашка выскользнула из её рук.
Фарфор разбился о мраморный пол.
— Нет… — прошептала она.
Виктория обернулась.
— Что с вами?
Свекровь не ответила.
Она смотрела на мужчину, который уже поднимался по ступеням.
— Не может быть…
Александр нахмурился.
— Мама, ты его знаешь?
Валентина Петровна не сводила глаз с двери.
— Пётр Иванович…
Дверь открылась.
Мужчина вошёл в гостиную, не обращая внимания на возмущённые взгляды Александра.
Он первым делом посмотрел на меня.
Затем на Машу.
Потом его взгляд остановился на красных следах на ногах внучки.
Его лицо стало жёстким.
— Доченька, — произнёс он, подходя ко мне.
Я почувствовала, как Маша крепче обняла меня.
— Дедушка…
Мужчина присел перед ней.
— Машенька, что у тебя с ножками?
Девочка посмотрела на меня, словно спрашивая разрешения ответить.
— Тётя Виктория облила меня чаем. А потом сказала, чтобы я встала на колени.
Пётр Иванович медленно поднялся.
В комнате стало так тихо, что было слышно, как за окном проезжает автомобиль.
— Кто заставил мою внучку встать на колени? — спросил он.
Александр сделал шаг вперёд.
— А вы, собственно, кто такой? Почему врываетесь в мой дом?
Пётр Иванович даже не повернул головы.
Он снял перчатки, передал их мужчине с портфелем и внимательно посмотрел на Викторию.
Его взгляд задержался на белом шелковом платье.
— Интересно, — тихо произнёс он. — Значит, вот как вы решили распорядиться чужим имуществом.
Виктория нервно рассмеялась.
— Простите, но я не понимаю, кто вы и почему позволяете себе…
— Вы носите платье моей дочери.
Она замолчала.
Пётр Иванович повернулся к Александру.
— А вы, как я понимаю, Александр Волков?
— Да. И я требую объяснить, что здесь происходит.
Мужчина открыл портфель и достал плотный конверт с красной печатью.
— Я пришёл именно за этим.
Увидев печать, Валентина Петровна сделала шаг назад.
Потом ещё один.
Её губы задрожали.
— Пётр Иванович… Прошу вас…
Он наконец посмотрел на неё.
— Здравствуйте, Валентина Петровна.
— Не надо… Только не сегодня…
— А когда, по-вашему, было бы подходящее время?
Свекровь побледнела ещё сильнее.
— Мой сын ничего не знает.
Александр резко повернулся к матери.
— Что я не знаю?
Пётр Иванович положил конверт на стол.
— Вот это вам и предстоит выяснить.
Часть 6. Красная печать
Александр посмотрел на конверт.
Потом на мать.
— Мама, что происходит?
Валентина Петровна не отвечала.
— Кто этот человек? Почему ты так себя ведёшь?
Пётр Иванович спокойно снял пиджак и передал его помощнику.
— Восемь лет назад ваша мать подписала один документ. Вы помните, какой, Валентина Петровна?
Свекровь затрясла головой.
— Пожалуйста… Не надо.
— Я задал простой вопрос.
— Пётр Иванович, я всё объясню!
— Вы уже восемь лет объясняете.
Александр растерянно посмотрел на них.
— Мама, что ты скрываешь?
— Саша, не вмешивайся!
— Как это не вмешивайся? Вы говорите о документах, которые касаются моей семьи!
Пётр Иванович положил ладонь на конверт.
— Именно поэтому я здесь.
Он повернулся ко мне.
— Лена, ты хорошо себя чувствуешь?
Я кивнула.
— Да, папа.
— А Маша?
— Ножки болят.
Мужчина посмотрел на помощника.
— Позовите врача. И пусть осмотрит ребёнка. Сейчас же.
Виктория резко вскочила.
— Вы не имеете права отдавать здесь распоряжения!
Пётр Иванович повернулся к ней.
— А вы не имеете права причинять вред ребёнку.
— Я ничего не делала!
— Это мы ещё выясним.
Александр шагнул к конверту.
— Я хочу знать, что там.
Пётр Иванович кивнул.
— Тогда читайте.
Он достал первый лист и положил перед Александром.
Тот взял документ.
Сначала его лицо выражало раздражение. Он пробежал глазами несколько строк, затем остановился.
Перечитал.
Его пальцы сжались.
— Что это?..
Пётр Иванович не ответил.
Александр снова посмотрел на первую страницу.
Потом перевёл взгляд на мать.
— Мама… Что это значит?
Валентина Петровна опустилась на колени.
— Саша, сынок, выслушай меня…
— Нет. Сначала объясни, почему здесь написано, что…
Он не закончил фразу.
Его рука с листом задрожала.
Виктория подошла ближе.
— Саша, что там?
Александр не отвечал.
Он продолжал смотреть на документ, словно надеялся, что буквы исчезнут.
Пётр Иванович спокойно произнёс:
— Прежде чем выгонять жену и дочь из дома, вам следовало узнать, кому на самом деле принадлежит имущество, которое вы называете своим.
Александр поднял голову.
— Это какая-то ошибка.
— Нет.
— Мама!
Валентина Петровна закрыла лицо руками.
— Я хотела как лучше…
— Что ты сделала?!
Пётр Иванович достал второй лист.
— Это только начало, Александр Волков. Здесь указано, на каких условиях ваша компания получила финансовую помощь восемь лет назад. А вот этот документ касается дома, в котором вы сейчас находитесь.
Виктория побледнела.
— Саша, скажи ему, чтобы он ушёл!
Но Александр уже не слушал её.
Он перевернул страницу.
И вдруг тихо произнёс:
— Не может быть…
Я стояла рядом с дочерью и смотрела на мужа.
Впервые за долгое время он выглядел растерянным.
Впервые он не знал, что сказать.
Пётр Иванович положил перед ним ещё один документ.
— А теперь, Александр, прочитайте фамилию человека, который восемь лет назад спас вашу семью от полного разорения.
Александр медленно опустил глаза.
Прочитал.
И его лицо стало совершенно белым.
— Елена?.. — прошептал он.
Я ничего не ответила.
Потому что теперь настало время не мне оправдываться перед Волковыми.
Теперь объясняться должны были они.
Пётр Иванович посмотрел на свекровь.
— Валентина Петровна, вы ведь помните, что обещали моей дочери в день подписания этого соглашения?
Свекровь всхлипнула.
— Пожалуйста…
— Вы обещали, что она никогда не узнает, насколько далеко вы зашли ради спасения своего сына.
Александр резко поднял голову.
— Мама, о чём он говорит?
Пётр Иванович раскрыл конверт и достал последний лист.
— Вот это, Александр Волков, документ, который ваша мать надеялась никогда больше не увидеть.
В комнате воцарилась тишина.
Я крепче прижала Машу к себе.
Виктория медленно отступила к креслу.
А Валентина Петровна, всё ещё стоя на коленях, прошептала:
— Только не показывайте ему последнюю страницу…
Пётр Иванович посмотрел на неё холодно.
— Поздно.
Он положил лист перед Александром.
И когда мой муж прочитал первую строку, его лицо изменилось настолько резко, что даже Виктория перестала улыбаться.
