На юбилее свекровь подняла бокал и сказала тост
На юбилее свекровь подняла бокал и сказала тост, после которого за столом стало тихо. Но мой ответ заставил её побледнеть…
— Я хочу выпить за то, чтобы мой сын наконец понял, кто ему действительно нужен. И чтобы в следующем году за этим столом сидела другая женщина!
Валентина Петровна произнесла это с такой улыбкой, словно пожелала всем присутствующим крепкого здоровья и долгих лет жизни.
Я застыла с бокалом в руке.
Сначала мне даже показалось, что я ослышалась. Музыка продолжала играть, официант нёс к столу очередное блюдо, кто-то тихо разговаривал в дальнем углу зала. Но постепенно я заметила, как меняются лица гостей.
Моя золовка перестала жевать салат.
Свёкр опустил глаза и принялся внимательно рассматривать свою тарелку.
Двоюродная сестра Сергея неловко кашлянула.
А мой муж…
Мой муж Сергей сидел рядом и молчал.
Он даже не попытался остановить мать, не сказал, что её слова неуместны, не повернулся ко мне, чтобы посмотреть, как я себя чувствую.
Просто продолжал сидеть, будто ничего особенного не произошло.
Валентина Петровна спокойно поставила бокал на стол и поправила золотую цепочку на шее.
— Ну что вы все притихли? — удивилась она. — Я же от чистого сердца!
Кто-то попытался перевести разговор на другую тему, но праздник уже был испорчен.
Я медленно поставила свой бокал на стол.
И впервые за десять лет брака поняла, что больше не собираюсь делать вид, будто всё в нашей семье прекрасно.
Но начну с самого начала.
Меня зовут Ирина. По крайней мере, так я буду называть себя в этой истории. Моего мужа зовут Сергей, а его мать — Валентина Петровна.
Мы прожили с Сергеем почти десять лет.
Когда познакомились, мне было двадцать пять. Я работала бухгалтером в небольшой строительной компании, снимала однокомнатную квартиру и совершенно не торопилась выходить замуж.
Сергей появился в моей жизни неожиданно.
Он работал инженером, был спокойным, внимательным и умел слушать. Мне нравилось, что с ним можно было разговаривать обо всём. Он не устраивал сцен ревности, не пытался контролировать мои расходы и никогда не повышал голос.
Через полгода он познакомил меня с родителями.
Валентина Петровна встретила меня приветливо. Она была женщиной ухоженной, уверенной в себе, привыкшей руководить всеми вокруг.
— Так это ты наша Ириночка? — спросила она, обнимая меня.
Она внимательно осмотрела моё платье, причёску и туфли.
— Серёжа о тебе много рассказывал. Проходи, дорогая. У нас в семье принято держаться вместе.
Тогда эти слова показались мне приятными.
Я принесла небольшой торт, помогла накрыть на стол, похвалила её пирог и искренне старалась понравиться.
Вечер прошёл спокойно. Валентина Петровна рассказывала о детстве Сергея, показывала фотографии и несколько раз повторила, что её сын всегда был особенным ребёнком.
— Он у меня очень добрый. Только слишком доверчивый. Ему нужна женщина, которая будет понимать его характер.
— Я постараюсь, — улыбнулась я.
Она посмотрела на меня с удовлетворением.
Тогда я ещё не знала, что в её понимании понимать Сергея означало во всём соглашаться с его матерью.
После свадьбы первые проблемы возникали постепенно.
Сначала Валентина Петровна звонила Сергею каждое утро.
— Сынок, ты позавтракал?
— Не забудь взять с собой тёплую куртку.
— Ирина опять задерживается на работе? Ты там не голодный?
Я не возражала. Понимала, что она беспокоится о единственном сыне.
Потом появились незапланированные визиты.
Однажды мы вернулись домой после тяжёлого рабочего дня и обнаружили Валентину Петровну на нашей кухне.
Она открыла своим ключом дверь, который Сергей когда-то дал ей на случай чрезвычайной ситуации.
На плите стояла кастрюля супа, в холодильнике были переставлены продукты, а на столе лежала записка.
«Серёженька, приготовила тебе нормальную еду. А то неизвестно, чем тебя здесь кормят».
Я прочитала записку дважды.
— Серёж, это нормально? — спросила я.
Он пожал плечами.
— Мама хотела помочь.
— Но она вошла к нам без предупреждения.
— Ира, не начинай. Это же моя мама.
Я промолчала.
Вскоре Валентина Петровна стала приходить по выходным. Иногда предупреждала за час, иногда просто звонила уже из подъезда.
Она открывала шкафы, проверяла холодильник, могла переставить посуду и объяснить мне, что я неправильно стираю рубашки сына.
— Серёжа привык к другому порядку, — говорила она.
— К какому именно?
— Ну, когда женщина заботится о мужчине. А не только о своей работе думает.
Я пыталась не реагировать.
Мне казалось, что если я буду достаточно терпеливой, со временем она привыкнет к тому, что у её сына теперь собственная семья.
Но всё происходило наоборот.
Через два года после свадьбы мы с Сергеем накопили деньги на первоначальный взнос и приобрели квартиру в ипотеку.
Я гордилась этой покупкой.
Мы оба работали, отказывали себе в отпусках, экономили на развлечениях. Я вела семейный бюджет, рассчитывала платежи и даже нашла вариант с удобной планировкой.
Когда мы сообщили об этом родителям, свёкор искренне обрадовался.
— Молодцы! Теперь будете жить отдельно и строить свою жизнь.
Валентина Петровна улыбнулась.
— Конечно, молодцы. Только ремонт нужно делать с умом. И кухню обязательно выбирайте такую, чтобы Серёже было удобно.
Она сразу предложила свою помощь.
В результате каждый наш поход в магазин превращался в обсуждение её предпочтений.
Она выбирала плитку, обои, люстры и даже цвет штор.
Однажды я не выдержала.
— Валентина Петровна, мы с Сергеем сами определимся с интерьером.
Она удивлённо посмотрела на меня.
— А я что, мешаю? Я ведь для вас стараюсь.
— Я понимаю. Но это наша квартира.
Она повернулась к сыну.
— Серёжа, ты слышишь, как со мной разговаривают?
Сергей отвёл взгляд.
— Мам, ну давай без ссор.
И всё.
Он снова не сказал ничего конкретного.
В итоге ремонт мы сделали по-своему, но отношения со свекровью заметно испортились.
С этого момента она стала называть меня неблагодарной.
Самым болезненным вопросом для Валентины Петровны были дети.
Через три года после свадьбы мы с Сергеем решили, что готовы стать родителями.
Но беременность не наступала.
Мы обследовались, сдавали анализы, посещали врачей. Врач объяснил, что потребуется время и дополнительное наблюдение.
Я тяжело переживала происходящее.
Вместо поддержки свекровь начала задавать вопросы.
— Ну что, есть новости?
— Пока нет, Валентина Петровна.
— А ты уверена, что всё делаешь правильно?
Я старалась улыбаться.
— Мы наблюдаемся у врача.
— Просто Серёжа всегда хотел детей. Ему уже не двадцать лет.
Однажды за семейным ужином она сказала:
— Женщина должна понимать, что главное её предназначение — семья. Карьера подождёт, а годы идут.
Я почувствовала, как к лицу приливает кровь.
— Я тоже хочу детей. И мне не нужно напоминать об этом при каждом удобном случае.
Она сделала вид, что обиделась.
— Я же не со зла. Просто переживаю за сына.
Сергей опять промолчал.
Позже я спросила его:
— Почему ты никогда не защищаешь меня, когда твоя мама говорит такие вещи?
Он устало вздохнул.
— Ира, ты слишком близко всё принимаешь. У неё такой характер.
— А у меня, значит, характера нет?
— Не надо превращать каждый разговор в конфликт.
Я тогда впервые подумала, что проблема заключается не только в свекрови.
Проблема была в том, что муж привык считать её поведение нормальным.
Время шло.
Мы с Сергеем постепенно привыкли к семейной жизни. Через несколько лет у нас появился сын Артём.
Рождение ребёнка изменило многое.
Я ушла в декрет, Сергей стал больше работать, а Валентина Петровна получила новую причину вмешиваться в нашу жизнь.
Она приезжала почти каждую неделю.
— Ты неправильно его одеваешь.
— Почему он так поздно спит?
— В моё время детей кормили по-другому.
Если Артём плакал, она сразу забирала его у меня.
— Дай бабушке. Мама опять не справляется.
Я старалась не спорить при ребёнке.
Но однажды она пришла без предупреждения и обнаружила, что Артём играет на полу с конструктором.
— Господи, Ирина! Ты даже за ребёнком нормально не следишь? Он же весь пол разбросал!
— Он играет. Потом вместе уберём.
— Серёжа, ты видишь? У тебя дома настоящий беспорядок.
Я посмотрела на мужа.
Он сидел на диване с телефоном.
— Мам, ну хватит, — произнёс он, даже не поднимая головы.
Я ждала продолжения.
Но его не последовало.
Именно тогда я поняла, что всю ответственность за отношения с его матерью Сергей оставил мне.
Он хотел, чтобы дома было спокойно, но не собирался ничего для этого делать.
К десятому году нашего брака я уже научилась избегать конфликтов.
Не рассказывала свекрови о наших планах.
Не советовалась с ней по поводу покупок.
Не обсуждала с ней семейные расходы.
Но она всё равно находила повод для замечаний.
Если я покупала себе платье, она спрашивала, зачем тратить деньги.
Если Сергей приобретал новый телефон, она говорила, что сын заслужил хорошую вещь.
Если мы планировали отпуск, она обижалась, что её не пригласили.
Я долго убеждала себя, что это просто особенности семейных отношений.
Но настоящий перелом произошёл на её юбилее.
Валентине Петровне исполнялось шестьдесят лет.
Она решила отметить событие в ресторане. Пригласила родственников, соседей, бывших коллег и нескольких подруг.
Мы с Сергеем заранее подарили ей дорогой телевизор. Я сама выбирала модель, заказывала доставку и оплачивала половину стоимости.
Кроме того, я несколько дней помогала ей готовиться к празднику.
Выбирала цветы, согласовывала меню, помогала с приглашениями.
Мне хотелось, чтобы юбилей прошёл красиво.
В тот день я надела тёмно-синее платье, сделала укладку и приехала вместе с мужем.
Валентина Петровна встретила нас возле входа.
— Ой, Серёженька! Какой ты красивый!
Она обняла сына, поправила ему воротник рубашки и только потом повернулась ко мне.
— Ирина, ты тоже ничего. Хотя я бы выбрала что-нибудь посветлее.
Я улыбнулась.
Праздник начался.
Гости произносили тосты, дарили подарки, вспоминали молодость именинницы.
Свёкор сказал несколько трогательных слов о своей жене.
Золовка подарила ей золотые серьги.
Сергей произнёс короткий тост, пожелал матери здоровья и поблагодарил за всё, что она для него сделала.
Валентина Петровна даже прослезилась.
А потом наступила очередь её собственного тоста.
Она поднялась, взяла бокал и посмотрела на сына.
— Я хочу выпить за то, чтобы мой Серёжа наконец понял, кто ему действительно нужен. Чтобы рядом с ним была женщина, которая будет любить его по-настоящему, заботиться о нём и ставить его интересы на первое место. И чтобы в следующем году за этим столом сидела другая женщина!
Последние слова она произнесла особенно отчётливо.
В зале повисла тишина.
Я посмотрела на Сергея.
Он не двигался.
— Мам, — наконец тихо произнёс он.
— Что, сынок? Я разве неправду сказала? — улыбнулась она. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив.
Я почувствовала, как внутри что-то окончательно оборвалось.
Десять лет.
Десять лет я старалась быть хорошей женой, невесткой, матерью.
Десять лет терпела замечания, вторжения в нашу жизнь и бесконечные сравнения с какой-то воображаемой идеальной женщиной.
И теперь меня публично пожелали заменить.
Причём человек, который должен был быть мне ближе всех, даже не нашёл в себе смелости возразить.
Я медленно поднялась.
— Валентина Петровна, можно я тоже скажу несколько слов?
Она посмотрела на меня с лёгким удивлением.
— Конечно, Ирина. Говори.
Я взяла бокал, но пить не стала.
— Прежде всего хочу поздравить вас с юбилеем. Желаю здоровья, спокойствия и долгих лет жизни.
Она удовлетворённо кивнула.
Я продолжила:
— Вы сегодня пожелали своему сыну другую женщину. Что ж, это ваше право. Но у меня есть один вопрос. А сам Сергей знает, что ему нужна другая жена?
За столом кто-то перестал двигать вилкой.
Свекровь улыбнулась натянуто.
— Ирина, не нужно устраивать сцену.
— Я не устраиваю сцену. Вы сами начали этот разговор при всех.
Я повернулась к мужу.
— Серёжа, ты действительно хочешь другую женщину?
Он наконец поднял глаза.
— Ира, давай поговорим дома.
— Нет. Мы уже десять лет разговариваем дома. Только почему-то всегда получается, что я должна молчать, а твоя мама может говорить всё, что захочет.
— Не преувеличивай, — пробормотал он.
Я усмехнулась.
— Вот именно. Ты даже сейчас не можешь сказать матери, что она оскорбила твою жену.
Валентина Петровна резко поставила бокал.
— Да как ты смеешь разговаривать со мной таким тоном? Я тебя в семью приняла!
— Приняли? Вы десять лет объясняли мне, что я недостаточно хороша для вашего сына. Я терпела ваши замечания, ваши проверки и ваши советы. Но сегодня вы перешли границу.
— Я просто хочу счастья своему ребёнку!
— Тогда позвольте ему самому решать, с кем быть счастливым.
Я повернулась к гостям.
— Простите, что этот разговор испортил праздник. Я не хотела этого. Но больше притворяться мне тоже не хочется.
После этого я поставила бокал на стол и села.
В зале никто не аплодировал. Никто не поддержал меня вслух.
Но я заметила, что несколько женщин смотрели на меня с пониманием.
Обратно мы ехали молча.
Сергей вёл машину, крепко сжимая руль.
Я смотрела в окно.
Через несколько минут он не выдержал.
— Зачем ты устроила всё это при родственниках?
— А где мне нужно было отвечать? На кухне, когда твоя мама в очередной раз будет рассказывать, какая я плохая?
— Она просто неудачно выразилась.
Я повернулась к нему.
— Неудачно? Сергей, она пожелала, чтобы через год рядом с тобой сидела другая женщина.
— Ты же знаешь маму.
— Да. Именно поэтому я больше не хочу делать вид, что ничего не происходит.
Он раздражённо выдохнул.
— Ты могла промолчать. У неё юбилей.
— А она могла не унижать меня на собственном юбилее.
— Она пожилой человек.
— Ей шестьдесят лет, Серёжа. Она прекрасно понимает значение своих слов.
Он замолчал.
Дома Сергей сразу ушёл в спальню.
Я осталась на кухне.
Налила себе воды, села за стол и впервые за долгое время позволила себе плакать.
Но это были не слёзы обиды.
Скорее слёзы от осознания того, сколько лет я потратила на попытки заслужить уважение человека, который никогда не собирался мне его давать.
На следующий день Валентина Петровна позвонила сыну.
Я слышала разговор из кухни.
— Серёженька, ты как? Я всю ночь не спала после вчерашнего.
— Нормально, мам.
— Ты только не переживай. Я понимаю, что тебе тяжело. Но ты должен подумать о себе.
— Мам, давай потом.
— Я ведь не желаю тебе плохого. Просто посмотри, как она со мной разговаривала! При всех! Я родная мать, а она меня унизила.
Сергей молчал.
Потом я услышала:
— Хорошо, мам. Я тебе перезвоню.
Он положил трубку и вышел на кухню.
— Мама хочет, чтобы ты извинилась.
Я медленно подняла глаза.
— За что?
— За то, что наговорила при родственниках.
— А она собирается извиниться за свой тост?
Сергей отвёл взгляд.
— Она считает, что ничего плохого не сказала.
— Тогда мне не за что извиняться.
Он сел напротив.
— Ира, я устал от ваших конфликтов.
Я долго смотрела на мужа.
— Сергей, а ты не думал, что конфликтов могло бы быть меньше, если бы ты хотя бы иногда вставал на сторону собственной семьи?
— Я и так между вами постоянно!
— Нет. Ты не между нами. Ты просто стоишь в стороне и ждёшь, пока я уступлю.
Он ничего не ответил.
Следующие несколько дней мы почти не разговаривали.
Валентина Петровна продолжала писать сыну, отправляла ему фотографии с юбилея и рассказывала родственникам свою версию произошедшего.
По её словам, я специально испортила праздник, устроила истерику и оскорбила пожилую женщину.
Однажды мне позвонила золовка.
— Ира, ты не обижайся, но мама действительно расстроилась.
— А ты слышала, что она сказала за столом?
— Слышала.
— И что ты думаешь?
Золовка немного помолчала.
— Честно? Это было некрасиво. Но ты же знаешь маму.
Я усмехнулась.
— Почему все знают маму, но никто не хочет сказать ей, что она не всегда права?
На это ответа не нашлось.
В пятницу Сергей сообщил, что в воскресенье мы поедем к родителям.
— Зачем? — спросила я.
— Мама хочет поговорить.
— Пусть сначала позвонит мне и объяснит, о чём именно.
— Ира, не усложняй.
— Я не усложняю. Я просто больше не собираюсь приезжать туда, где меня заранее считают виноватой.
Сергей раздражённо хлопнул дверцей шкафа.
— Значит, теперь ты будешь запрещать мне видеться с родителями?
— Нет. Ты можешь ездить к ним хоть каждый день. Но я и Артём не обязаны участвовать в каждом семейном собрании.
Он посмотрел на меня так, словно впервые услышал подобные слова.
В воскресенье Сергей поехал один.
Вернулся поздно вечером.
Он выглядел напряжённым.
— Мама сказала, что больше не хочет тебя видеть.
Я спокойно поставила чашку на стол.
— Хорошо.
— Как это хорошо?
— Если человек не хочет меня видеть, я не стану навязываться.
— Она ещё сказала, что ты разрушила нашу семью.
Я посмотрела на мужа.
— А ты что ответил?
Он пожал плечами.
— Ничего.
И вот это «ничего» оказалось болезненнее всех слов Валентины Петровны.
Я встала и подошла к окну.
— Сергей, я хочу, чтобы ты меня внимательно выслушал. Я не прошу тебя отказываться от матери. Не прошу выбирать между нами. Я прошу только одного: чтобы в нашем браке существовали границы.
— Какие ещё границы?
— Твоя мама не должна решать, какая женщина тебе нужна. Не должна приходить без приглашения. Не должна оскорблять меня при родственниках. И ты не должен делать вид, что всё это нормально.
— Она не изменится.
— Возможно. Но это не значит, что я обязана продолжать терпеть.
Прошёл месяц.
Отношения между нами стали холоднее.
Сергей всё чаще задерживался на работе, а вечерами сидел в телефоне.
Я не пыталась его контролировать.
Впервые за долгое время я сосредоточилась на себе и сыне.
Вернулась к работе на полный день, записалась на занятия по плаванию, стала чаще встречаться с подругами.
Однажды вечером Сергей сам заговорил о произошедшем.
— Я думаю, мама была неправа.
Я отложила книгу.
— Это хорошо, что ты так считаешь.
— Но ты тоже могла бы быть мягче.
Я устало улыбнулась.
— Серёжа, я была мягкой десять лет. И знаешь, к чему это привело? К тосту о том, что меня нужно заменить.
Он опустил голову.
— Я растерялся тогда.
— Я понимаю. Но мне нужно было не твоё растерянное молчание. Мне нужна была твоя поддержка.
Он долго сидел молча.
Потом неожиданно сказал:
— Мама действительно думает, что я несчастлив с тобой.
— А ты сам так думаешь?
Он не ответил сразу.
— Нет. Не думаю.
Я кивнула.
— Тогда, возможно, нам ещё есть что спасать.
Через несколько недель Сергей впервые сам позвонил матери и поговорил с ней без моего участия.
Я не слышала всего разговора, но несколько фраз запомнила.
— Мам, я люблю тебя, но Ирина моя жена.
Пауза.
— Нет, я не собираюсь разводиться.
Ещё пауза.
— И не нужно больше говорить, что мне нужна другая женщина. Если у меня будут проблемы в браке, я сам разберусь.
После разговора он выглядел задумчивым.
— Она обиделась, — сказал он.
— Наверное.
— Сказала, что я стал другим.
Я посмотрела на него.
— Может быть, ты просто наконец начал самостоятельно принимать решения.
Он впервые за долгое время улыбнулся.
Через два месяца Валентина Петровна пригласила нас на семейный обед.
Сергей спросил, хочу ли я поехать.
Я ответила честно:
— Я готова попробовать. Но если снова начнутся оскорбления, мы уедем.
Он согласился.
В воскресенье мы приехали вместе с Артёмом.
Свекровь встретила нас сдержанно.
— Проходите.
Никаких объятий, никаких привычных замечаний о моей одежде.
За столом сначала разговаривали о погоде, работе и школьных делах внука.
Потом Валентина Петровна неожиданно посмотрела на меня.
— Ирина, я хотела спросить… Ты всё ещё обижаешься на тот вечер?
Я положила вилку.
— А вы действительно хотите услышать ответ?
Она немного помолчала.
— Да.
— Тогда скажу честно. Я не столько обиделась, сколько разочаровалась. Я никогда не пыталась отнять у вас сына. Но вы почему-то всё время относились ко мне так, будто я его враг.
Свекровь отвела взгляд.
— Я просто боялась, что он отдалится от меня.
— Но ведь он не перестал быть вашим сыном после свадьбы. Просто у него появилась собственная семья.
Сергей сидел рядом и молчал, но на этот раз его молчание было другим. Он не ждал, когда я уступлю. Он просто позволял нам разговаривать самостоятельно.
Валентина Петровна вздохнула.
— Может быть, я действительно иногда перегибала палку.
Это не было полноценным извинением.
Но для неё даже эти слова, похоже, дались непросто.
Я кивнула.
— Я не хочу с вами воевать. Но и возвращаться к тому, что было раньше, не собираюсь.
Она ничего не ответила.
Прошёл ещё год.
В следующем году мы снова встретились на семейном празднике.
На этот раз юбилей отмечал свёкор.
За столом собрались те же родственники. Валентина Петровна сидела рядом с мужем, Сергей — рядом со мной.
В какой-то момент она подняла бокал.
Я невольно вспомнила прошлый праздник.
Но на этот раз свекровь произнесла совсем другие слова:
— Я хочу выпить за нашу семью. За то, чтобы дети были счастливы, чтобы внуки росли здоровыми, а в доме всегда было место для любви и уважения. И чтобы мы, старшее поколение, иногда вспоминали, что наши дети уже взрослые люди и имеют право самостоятельно строить свою жизнь.
Я посмотрела на неё.
Она тоже посмотрела на меня.
В её глазах не было прежней уверенности, но и открытой враждебности больше не чувствовалось.
Сергей незаметно взял меня за руку под столом.
Я улыбнулась.
Не потому, что забыла прошлое.
И не потому, что вдруг стала считать свекровь идеальным человеком.
Просто я поняла одну важную вещь: уважение не появляется оттого, что ты бесконечно терпишь чужое поведение.
Оно начинается тогда, когда ты перестаёшь позволять другим обращаться с собой как угодно.
После праздника Сергей обнял меня возле машины.
— Знаешь, я тогда на юбилее мамы должен был сразу тебя поддержать.
— Да, должен был.
— Прости, что не сделал этого.
Я посмотрела на него.
— Главное, чтобы теперь ты не забывал об этом.
Он кивнул.
Мы сели в машину. Артём уже спал на заднем сиденье, прижимая к себе игрушечного медведя.
Я смотрела на огни вечернего города и думала о том, как странно иногда складывается жизнь.
Десять лет я пыталась стать идеальной невесткой.
Пыталась угодить, сглаживала конфликты, проглатывала обиды и постоянно искала оправдания чужим поступкам.
Но в тот вечер, когда свекровь подняла бокал и пожелала сыну другую женщину, я наконец поняла: невозможно построить счастливую семью, если один человек постоянно требует уважения к себе, совершенно не уважая остальных.
И самое главное — муж должен не просто любить жену наедине. Он должен уметь оставаться её партнёром и тогда, когда рядом находятся его родственники.
Я не требовала от Сергея выбирать между матерью и мной.
Я требовала, чтобы он наконец понял: жениться — значит создать собственную семью, а не просто привести женщину в родительский дом.
И теперь, если Валентина Петровна снова решит поднять бокал с подобным пожеланием, я уже не стану ждать, пока мой муж найдёт нужные слова.
Я сама прекрасно знаю, кто я, чего заслуживаю и какое место занимаю в собственной жизни.
А вы как считаете: должна ли жена терпеть подобные тосты и унижения ради сохранения отношений с родственниками мужа? Или Сергей обязан был поставить мать на место ещё десять лет назад?
