статьи блога

Я больше не собиралась быть женой, которая обязана терпеть всё

Я больше не собиралась быть женой, которая обязана терпеть всё

Хэ Чэнчжоу был готов рискнуть собственной жизнью ради женщины, которую любил. Но даже лежа на каталке скорой помощи, истекая кровью и с трудом удерживая сознание, он думал совсем не о том, как пережить операцию.

Его больше волновало другое: кто будет ухаживать за ним после того, как он очнется?

Кто станет приносить ему еду, помогать принимать душ, менять повязки, подавать лекарства? Кто будет следить за его гигиеной, вытирать его тело и выполнять все те неприятные обязанности, о которых обычно предпочитают не говорить вслух?

Ответ для него был очевиден.

Я.

Ведь Мэн Я была слишком хрупкой, слишком нежной. Она не могла выдержать подобных хлопот. Ей нельзя было поручать тяжелую работу, нельзя было заставлять проводить бессонные ночи возле больничной кровати и уж тем более нельзя было просить о том, чтобы она ухаживала за лежачим больным.

Хэ Чэнчжоу не пожалел собственной крови ради нее.

Но все последствия своего благородного поступка он собирался переложить на меня.

Жаль только, что на этот раз я больше не собиралась быть послушной женой, которая молча принимает любые его решения.

В ту же ночь я вернулась домой, собрала чемодан и купила билет на самолет в Париж.

В одну сторону.

Хэ Чэнчжоу был известным хирургом. В медицинских кругах его имя произносили с уважением. Он обладал блестящими профессиональными навыками, принимал участие в сложнейших операциях и не раз возвращал к жизни пациентов, которых другие врачи уже считали безнадежными.

Коллеги говорили, что у него золотые руки.

Пациенты считали его человеком, которому можно доверить свою жизнь.

А я когда-то думала, что мне невероятно повезло стать женой такого мужчины.

Но той ночью человек, привыкший стоять у операционного стола и спасать других, сам оказался пациентом в критическом состоянии.

Все произошло из-за Мэн Я.

Когда ее жизнь оказалась под угрозой, Хэ Чэнчжоу бросился вперед, закрывая ее собой. Он получил серьезные травмы живота и поясницы. Его белый халат, который он всегда содержал в идеальной чистоте, пропитался кровью.

На светлой плитке больничного коридора остались длинные красные следы.

Медсестры торопливо катили каталку к операционной. Врачи отдавали короткие распоряжения, санитар подталкивал тяжелые двери, а Мэн Я шла рядом и громко плакала.

Она держалась за край окровавленного халата Хэ Чэнчжоу обеими руками, словно боялась, что стоит ей отпустить ткань, и мужчина навсегда исчезнет из ее жизни.

— Чэнчжоу, пожалуйста, не пугай меня! Не закрывай глаза! Я так боюсь!

Она рыдала, дрожала всем телом и то и дело вытирала щеки ладонями.

Я стояла чуть поодаль и молча наблюдала.

Меня почему-то привлекли не ее слезы, а руки.

Они были совершенно чистыми.

Ни капли крови, ни пятнышка грязи. Даже маникюр остался безупречным.

Вокруг все спешили, врачи пытались остановить кровотечение, медсестры готовили оборудование, а Мэн Я, ради которой Хэ Чэнчжоу получил эти раны, продолжала стоять рядом и плакать.

Один из сотрудников больницы подошел ко мне и протянул бланк.

— Родственник пациента? Пожалуйста, подпишите здесь.

Я взяла ручку.

На бумаге ровно легли три иероглифа:

Шэнь Чжи И.

Моя рука не дрожала.

Когда каталку уже собирались вкатить в операционную, Хэ Чэнчжоу вдруг приоткрыл глаза и протянул ко мне руку.

Он крепко схватил меня за запястье.

Его ладонь была холодной, но пальцы сжимали мою кожу с неожиданной силой.

— Жена…

Я наклонилась к нему.

— Я здесь.

Хэ Чэнчжоу тяжело дышал. Каждое слово давалось ему с трудом.

— Я знаю, что ты всегда была доброй… и понимающей.

Он ненадолго замолчал, собираясь с силами.

— Когда я очнусь, останься со мной. Хорошо? Ты должна будешь ухаживать за мной.

Я смотрела на его бледное лицо.

Он даже не спросил, как я себя чувствую. Не поинтересовался, испугалась ли я, не нужна ли мне помощь.

Его взгляд на мгновение задержался на мне, а затем скользнул за мое плечо.

Туда, где стояла Мэн Я.

— Сяо Я такая слабая, — продолжил он. — Она не сможет справиться с уходом за больным. Не заставляй ее делать подобные вещи. Она слишком нежная.

Несколько медсестер переглянулись.

Кто-то из них даже слегка нахмурился.

Мэн Я опустила голову, и ее всхлипывания вдруг стали тише.

Я заметила, как на мгновение дрогнули уголки ее губ.

Она улыбнулась.

Совсем незаметно, но я увидела.

Шесть лет я была женой Хэ Чэнчжоу.

Шесть лет готовила ему завтраки, ждала поздними вечерами, следила за его питанием, покупала лекарства, гладила рубашки и старалась сделать все, чтобы после тяжелых смен он возвращался в уютный дом.

За эти шесть лет он редко называл меня ласково.

А теперь, лежа на каталке, он несколько раз произнес «жена» и «дорогая», словно хотел убедиться, что я никуда не исчезну.

Но я прекрасно понимала причину его внезапной нежности.

Он не боялся потерять меня.

Он боялся остаться без человека, который будет за ним ухаживать.

— Хорошо, — тихо ответила я.

— Я останусь.

Хэ Чэнчжоу заметно расслабился.

Его пальцы постепенно ослабли, и каталку наконец увезли за двери операционной.

Мэн Я подняла на меня глаза.

Теперь в ее взгляде не было прежнего отчаяния.

— Сестра Чжи И, мне так жаль… — прошептала она. — Все произошло из-за меня. Если бы не я, Чэнчжоу не пострадал бы.

Я посмотрела на нее.

— Если тебе действительно жаль, сходи и оплати лечение.

Она растерянно моргнула.

— Что?

Я открыла на телефоне сообщение из больницы.

— Для начала операции требуется внести пятьдесят тысяч юаней. Хэ Чэнчжоу получил травмы, защищая тебя. Думаю, будет справедливо, если ты оплатишь первоначальный счет.

Мэн Я застыла.

— Но… у меня нет таких денег.

— Правда?

Я слегка приподняла брови.

— А как же сумка за двести шестьдесят тысяч, которую ты вчера показывала в социальных сетях?

Мэн Я побледнела.

— Это…

— Ты сама написала, что Хэ Чэнчжоу сделал тебе сюрприз и подарил ее. Я ничего не перепутала?

Медсестра, стоявшая неподалеку, опустила голову, скрывая улыбку.

Мэн Я сжала губы.

— Это подарок подруги.

— Тогда еще проще. Попроси подругу одолжить тебе деньги.

— Сестра Чжи И, как вы можете быть такой бессердечной? — наконец выдавила она.

Я спокойно посмотрела на нее.

— Бессердечной?

— В операционной находится мой законный муж. Но плачет возле него женщина, которая не является его женой. Когда нужно подписывать документы, вы зовете меня. Когда понадобится ухаживать за ним, вы тоже рассчитываете на меня. А теперь, когда речь зашла о деньгах, вы снова хотите, чтобы я все решила.

Я выдержала короткую паузу.

— Мэн Я, а за что именно в этой истории собираетесь отвечать вы?

Она открыла рот, но ничего не сказала.

В этот момент из операционной вышла старшая медсестра.

— Родственники пациента! Пожалуйста, быстрее завершите оформление документов. Состояние больного тяжелое, нам нельзя терять время.

Мэн Я пришлось взять счет.

Она медленно направилась к кассе, несколько раз обернувшись на меня.

В ее взгляде читалось такое возмущение, словно это я заставила Хэ Чэнчжоу рисковать жизнью.

Но мне уже было все равно.

Я открыла телефон и включила аудиозапись, сделанную в коридоре.

Из динамика послышался голос мужа:

«Жена, я знаю, что ты добрая. Сяо Я слишком слабая. Она не сможет менять судно, мыть больного и заниматься всеми этими неприятными вещами. Поэтому после операции ты должна остаться со мной».

Я прослушала запись до конца.

Ни одного пропущенного слова.

Потом отправила файл адвокату Ляну.

Ответ пришел довольно быстро.

«Если Хэ Чэнчжоу выживет, сохраните все доказательства. Нам нужно проверить совместное имущество, банковские операции и финансовые обязательства, возникшие во время брака. Также стоит разобраться, не использовались ли семейные средства для содержания другой женщины».

Я написала:

«Проверьте все».

В два часа ночи над дверью операционной наконец погасла красная лампа.

Вышедший врач сообщил, что Хэ Чэнчжоу удалось спасти. Однако повреждения были серьезными, и восстановление займет много времени.

Ему потребуется постоянный уход.

Мэн Я сидела на стуле в коридоре. Ее глаза опухли от слез, а в руках был стакан кофе.

Увидев меня, она тут же поднялась.

— Сестра Чжи И, операция прошла успешно. Чэнчжоу уже вне опасности.

Я кивнула.

— Хорошо.

Она немного помолчала, затем осторожно произнесла:

— Думаю, когда он очнется, первым делом захочет увидеть именно вас.

Я посмотрела на стакан в ее руках.

— Тогда почему вы не идете к нему?

Мэн Я опустила голову.

— Я… боюсь крови.

Я не удержалась от короткого смешка.

— Понятно.

— Вы боитесь крови, поэтому Хэ Чэнчжоу пролил ее, защищая вас.

Она покраснела.

— Сестра Чжи И, я не хотела…

— А поскольку вы не можете ухаживать за больными, он решил поручить мне все обязанности. Получается, вам достается любовь, а мне — последствия этой любви.

Мэн Я сжала стакан так сильно, что крышка чуть не слетела.

— Не говорите так…

— А как мне говорить?

Я посмотрела ей прямо в глаза.

— Вы действительно счастливый человек, Мэн Я. Когда вам угрожает опасность, кто-то обязательно бросается вас защищать. Когда приходит время отвечать за последствия, рядом появляется другой человек, который должен все исправить.

Я развернулась и направилась к лифту.

— Сестра Чжи И!

Мэн Я окликнула меня.

Я остановилась, но не обернулась.

— Вы ведь не собираетесь бросить Чэнчжоу?

Я нажала кнопку вызова лифта.

— Не волнуйтесь. Он не останется без помощи.

— Тогда вы вернетесь утром?

Двери лифта открылись.

Я посмотрела на нее через плечо.

— Это уже не ваше дело.

И вошла внутрь.

Дома было тихо.

На кухонном столе стояла чашка, из которой Хэ Чэнчжоу утром пил кофе. На спинке стула висела его рубашка, которую я собиралась постирать. В ванной лежали его полотенца, а возле кровати стояли домашние тапочки.

Все было на своих местах.

Только я больше не чувствовала, что нахожусь дома.

Шесть лет я старалась поддерживать этот порядок. Я помнила, какую температуру воды он предпочитает, какие блюда не любит, от какого кофе у него болит желудок. Знала, в какой день ему нужно покупать лекарства, когда заканчивается шампунь и какие рубашки он надевает на важные операции.

Я помнила даже мелочи, которые он сам давно перестал замечать.

Но когда мне было плохо, он почти никогда этого не видел.

Однажды у меня поднялась температура до тридцати девяти градусов. Хэ Чэнчжоу тогда сказал, что не может уйти из больницы, потому что у него срочная операция.

Я не просила его бросать пациентов.

Я лишь попросила купить по дороге домой жаропонижающее.

Он забыл.

В другой раз у меня была сильная боль в животе. Я ждала его до полуночи, надеясь, что он отвезет меня в больницу. Но он приехал только утром, потому что всю ночь провел с Мэн Я, у которой, как он сказал, случился нервный срыв.

Тогда я тоже промолчала.

Я убеждала себя, что он врач, что его работа сложная, что он просто слишком устает.

Я постоянно находила оправдания человеку, который никогда не искал оправданий для меня.

Теперь все стало предельно ясно.

Я достала чемодан из шкафа и начала складывать вещи.

Одежда. Документы. Ноутбук. Несколько книг. Украшения, которые принадлежали мне еще до свадьбы.

На полке стояла наша свадебная фотография.

На ней Хэ Чэнчжоу улыбался, обнимая меня за плечи. Я смотрела на него с таким счастьем, словно действительно верила, что мы будем вместе до старости.

Я сняла рамку.

Несколько секунд смотрела на фотографию, потом положила ее лицевой стороной вниз в ящик.

Телефон завибрировал.

Сообщение от адвоката Ляна:

«Я подготовлю документы. Завтра можем встретиться. Пока не сообщайте мужу о своих планах».

Я ответила:

«Хорошо».

Затем открыла приложение авиакомпании.

Ближайший рейс в Париж отправлялся утром.

Я выбрала место у окна и купила билет в одну сторону.

Когда на экране появилось подтверждение бронирования, я впервые за долгое время почувствовала облегчение.

Не радость.

Не торжество.

Просто облегчение человека, который наконец перестал нести чужую ношу.

Утром я уже была в аэропорту.

Перед посадкой телефон несколько раз завибрировал.

Сначала позвонила медсестра.

— Здравствуйте, вы супруга господина Хэ Чэнчжоу? Пациент пришел в сознание. Врач просил передать, что вам нужно приехать.

— Спасибо. Я поняла.

— Вы скоро будете?

— Нет.

На другом конце повисла пауза.

— Но пациент постоянно спрашивает о вас.

— Передайте ему, что я не смогу приехать.

Я отключила звонок.

Через несколько минут пришло сообщение от Мэн Я.

«Сестра Чжи И, Чэнчжоу очнулся. Он очень хочет вас видеть. Пожалуйста, приезжайте. Он сейчас не может без вас».

Я посмотрела на экран.

В сообщении не было ни слова о том, что Мэн Я собирается сама ухаживать за ним.

Ни слова о том, что она готова провести рядом с ним хотя бы одну ночь.

Только просьба вернуть меня на прежнее место.

Я заблокировала телефон и прошла на посадку.

Самолет начал медленно двигаться по взлетной полосе.

Когда он поднялся в воздух, я посмотрела в иллюминатор. Город постепенно уменьшался, превращаясь в серое пятно среди облаков.

Я не знала, что ждет меня в Париже.

Но точно знала, чего больше не будет в моей жизни.

Я больше не стану женщиной, которую вспоминают только тогда, когда кому-то нужна помощь.

В больничной палате Хэ Чэнчжоу пришел в себя окончательно ближе к полудню.

Первым делом он попытался приподняться, но резкая боль заставила его застонать.

— Не двигайтесь! — быстро сказала медсестра. — У вас серьезная операция. Вам нужно лежать спокойно.

Хэ Чэнчжоу нахмурился.

— Где моя жена?

Медсестра проверила показатели на мониторе.

— Вы имеете в виду госпожу Шэнь?

— Да. Где она?

— Ее здесь нет.

Он повернул голову к пустому креслу возле кровати.

— Как нет?

— Утром нам сообщили, что она уехала.

— Уехала куда?

Медсестра замялась.

— Кажется, за границу.

Хэ Чэнчжоу попытался снова приподняться.

— Позовите ее. Немедленно.

— Вам нельзя волноваться.

— Я сказал, позовите мою жену!

Медсестра посмотрела на него с недоумением.

— Но госпожа Шэнь уже покинула страну.

В этот момент в палату вошел его давний друг, врач Чэнь.

Увидев выражение лица Хэ Чэнчжоу, он остановился.

— Ты уже очнулся?

— Где Чжи И?

Чэнь посмотрел на пустое кресло.

— Разве тебе не сказали?

— Сказали, что она уехала. Это какая-то шутка?

Друг несколько секунд молчал, потом все-таки ответил:

— Я слышал, что вчера вечером она собрала вещи и улетела в Париж. Сначала думал, что это слухи. Но утром мне подтвердили, что она действительно села на самолет.

На мониторе рядом с кроватью показатели сердечного ритма резко изменились.

— В Париж? — переспросил Хэ Чэнчжоу.

— Да.

— Она не могла этого сделать.

Чэнь вздохнул.

— Почему?

— Она обещала остаться.

— Возможно, она передумала.

Хэ Чэнчжоу резко повернул голову.

— Позвони ей.

— Сейчас?

— Конечно, сейчас! Скажи, чтобы возвращалась. Мне нужна помощь. Я не могу сам даже встать с кровати.

Чэнь посмотрел на него долгим взглядом.

— Чэнчжоу, ты ведь понимаешь, что она не обязана бросать все дела ради тебя?

— Она моя жена!

— Именно поэтому ты считаешь, что она обязана?

Хэ Чэнчжоу нахмурился.

— Не начинай.

Чэнь не стал спорить. Он достал телефон и попытался позвонить Шэнь Чжи И.

Вызов не прошел.

— Она отключила телефон, — сказал он.

Хэ Чэнчжоу сжал зубы.

— Позвони еще раз.

— Это ничего не изменит.

— Я сказал, позвони!

Чэнь посмотрел на друга и впервые за много лет не стал выполнять его приказ.

— Тебе лучше отдохнуть.

Он вышел из палаты.

Хэ Чэнчжоу остался один.

Он смотрел на пустое кресло и не мог понять, что происходит.

Шесть лет Шэнь Чжи И была рядом. Даже когда они ссорились, она всегда возвращалась первой. Даже когда он забывал о ее дне рождения, она не устраивала скандалов. Даже когда он проводил свободное время с Мэн Я, она просто молчала.

Почему же теперь все изменилось?

Он был уверен, что она приедет.

Ведь она сама сказала: «Хорошо, я останусь».

Он даже не сомневался в этом.

В Париже меня встретил прохладный утренний ветер.

Я остановилась возле выхода из аэропорта, вдохнула незнакомый воздух и вызвала такси.

Город встретил меня шумом машин, запахом свежей выпечки и мокрым асфальтом. Люди спешили по своим делам, разговаривали на французском, улыбались друг другу и совершенно не знали, что для меня этот день стал началом новой жизни.

Адвокат Лян заранее помог мне найти временное жилье и договорился о встрече с местным юристом, который мог проконсультировать меня по вопросам пребывания во Франции.

Я сняла небольшую квартиру на тихой улице.

В ней была одна спальня, маленькая кухня и балкон, с которого открывался вид на соседние крыши.

Ничего роскошного.

Но впервые за шесть лет я могла сама решать, когда вставать, что готовить и кому отвечать на звонки.

На следующий день я встретилась с адвокатом Ляном по видеосвязи.

Он уже собрал первые документы.

— Шэнь Чжи И, я проверил банковские операции за последние три года, — сказал он. — Есть несколько переводов, которые требуют объяснений.

— Какие именно?

— Со счета, куда поступала часть ваших общих накоплений, регулярно переводились деньги на счета третьих лиц. В том числе на счет Мэн Я.

Я молчала.

— Кроме того, были оплачены несколько крупных покупок. Суммы совпадают с датами публикаций в ее социальных сетях.

— Сумка за двести шестьдесят тысяч?

— В том числе.

Я закрыла глаза.

— Значит, он покупал ей подарки на наши деньги.

— Пока это предварительные данные. Нам нужно получить полные выписки и подтвердить происхождение средств.

— Делайте все необходимое.

Адвокат помолчал.

— Есть еще один момент. Вы хотите расторгнуть брак?

Я посмотрела на окно.

По стеклу медленно стекали капли дождя.

— Да.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

— Тогда я подготовлю заявление и список документов. Но предупреждаю: ваш муж, вероятно, будет возражать.

— Пусть возражает.

Я больше не собиралась менять свои решения только потому, что Хэ Чэнчжоу они не нравились.

Тем временем в больнице Хэ Чэнчжоу столкнулся с реальностью, к которой совершенно не был готов.

В первые дни он был вынужден полагаться на медсестер.

Ему помогали садиться, приносили еду, меняли повязки и следили за лекарствами. Каждый раз, когда требовалась помощь, он раздражался.

— Где Мэн Я? — спросил он однажды утром.

— Она приходила вчера, — ответила медсестра. — Но долго не осталась.

— Почему?

— Сказала, что плохо переносит больничную атмосферу.

Хэ Чэнчжоу нахмурился.

— Позвоните ей.

Мэн Я ответила только через час.

— Чэнчжоу, ты проснулся?

— Почему ты не пришла сегодня?

— Я собиралась, но у меня сильно болит голова.

— Мне нужно, чтобы ты была рядом.

На другом конце провода послышался тихий вздох.

— Я понимаю, но мне действительно плохо. Ты же знаешь, я не могу долго находиться в больницах. Там такой запах лекарств, и я постоянно чувствую слабость.

— Тогда хотя бы принеси мне сменную одежду.

— Конечно. Я постараюсь.

Но вечером она так и не появилась.

На следующий день Хэ Чэнчжоу попросил ее купить несколько вещей.

Мэн Я согласилась, но вместо больницы отправила курьера.

Когда медсестра принесла пакет, внутри оказались дорогие фрукты, новая пижама и косметика.

Ни одной вещи, которая действительно требовалась пациенту после операции.

Хэ Чэнчжоу впервые почувствовал раздражение.

Он позвонил Мэн Я.

— Ты вообще понимаешь, что мне сейчас нужно?

— Конечно, понимаю. Я же стараюсь.

— Мне нужна помощь, а не фрукты!

— Чэнчжоу, не кричи на меня. Я тоже переживаю.

Она заплакала.

И Хэ Чэнчжоу, как обычно, замолчал.

Но на этот раз слезы не помогли ему почувствовать себя лучше.

Он посмотрел на пакет, который стоял на тумбочке, и вспомнил, как Шэнь Чжи И всегда знала, что именно ему нужно.

Она никогда не покупала ему бесполезные подарки.

Она просто делала то, что требовалось.

Тогда он считал это естественным.

Теперь впервые понял, сколько усилий стояло за этой привычкой.

Через неделю Хэ Чэнчжоу наконец получил возможность самостоятельно пользоваться телефоном.

Он снова попытался дозвониться жене.

Номер был недоступен.

Тогда он написал сообщение:

«Чжи И, хватит сердиться. Возвращайся. Мне нужна твоя помощь».

Сообщение осталось без ответа.

Он отправил следующее:

«Я знаю, что ты обиделась из-за Мэн Я. Но я же был ранен, защищая ее. Ты должна понимать, что в тот момент я не мог поступить иначе».

Еще одно сообщение:

«Когда я выпишусь, мы спокойно поговорим».

Ответа не было.

Хэ Чэнчжоу начал злиться.

Он позвонил своей матери и рассказал, что жена уехала за границу, оставив его после операции.

Мать сразу возмутилась.

— Что значит уехала? Она что, совсем забыла, что замужем?

— Я тоже не понимаю.

— Дай мне ее номер. Я сама с ней поговорю!

— Она не отвечает.

— Вот увидишь, я заставлю ее вернуться. Нельзя так обращаться с мужем!

Но даже мать Хэ Чэнчжоу не смогла связаться со мной.

Я сменила номер и сообщила новые контактные данные только адвокату и нескольким близким людям.

На все остальные звонки отвечала тишина.

Через две недели адвокат Лян прислал мне полный отчет.

Цифры оказались гораздо неприятнее, чем я ожидала.

За три года Хэ Чэнчжоу перевел Мэн Я крупные суммы. Деньги уходили на аренду квартиры, покупки, путешествия, одежду и украшения.

Общая сумма была внушительной.

Некоторые переводы осуществлялись с нашего общего счета, куда я тоже регулярно перечисляла деньги.

Я долго смотрела на документы.

Вспомнила, как однажды отказалась купить себе новое пальто, потому что мы решили откладывать деньги на ремонт квартиры.

Вспомнила, как несколько месяцев экономила на обедах, чтобы быстрее закрыть кредит.

Вспомнила, как Хэ Чэнчжоу говорил, что нам нужно быть разумными в расходах.

Оказывается, разумными должны были быть только мои расходы.

На подарки другой женщине денег хватало.

— Я хочу, чтобы все операции были тщательно проверены, — сказала я адвокату.

— Мы этим занимаемся. Также есть основания потребовать объяснений по поводу нескольких покупок, оформленных на имя Мэн Я.

— Хорошо.

— И еще. Ваш муж уже получил уведомление о подготовке бракоразводного процесса.

Я не удивилась, когда через несколько минут позвонил неизвестный номер.

Я ответила.

— Шэнь Чжи И!

Голос Хэ Чэнчжоу звучал резко.

— Ты наконец решила ответить?

— Что тебе нужно?

На другом конце повисла короткая пауза.

Видимо, он не ожидал, что я буду говорить так спокойно.

— Ты действительно подала на развод?

— Да.

— Ты сошла с ума?

— Нет.

— Мы женаты шесть лет!

— Я помню.

— И ты собираешься разрушить наш брак из-за одной неприятной ситуации?

Я посмотрела на документы перед собой.

— Одной?

— Я был ранен, Чжи И. Мне было очень плохо. Я просто попросил тебя помочь мне восстановиться.

— Ты попросил меня ухаживать за тобой, потому что не хотел нагружать Мэн Я.

— Она слабая женщина!

— А я, значит, не женщина?

Он замолчал.

Я продолжила:

— Ты лежал на каталке, истекал кровью и думал о том, кто будет мыть тебя после операции. Ты не спросил, как я пережила эту ночь. Не спросил, испугалась ли я. Ты просто распределил обязанности между мной и своей любовницей.

— Не говори так о Мэн Я!

— Почему? Тебе неприятно слышать правду?

— Она ни в чем не виновата!

Я тихо рассмеялась.

— Конечно. Она ни в чем не виновата. Даже когда ты тратил на нее деньги из наших накоплений.

В трубке стало тихо.

— О чем ты говоришь?

— О переводах. О подарках. Об оплате ее квартиры и покупок.

— Кто тебе сказал?

— Это уже не имеет значения.

— Чжи И, ты не понимаешь…

— Я понимаю достаточно.

— Это были просто подарки!

— За счет наших общих денег?

— Я собирался все вернуть!

— Когда?

Он не ответил.

— После того как я стану тебе больше не нужна? Или после того как Мэн Я окончательно привыкнет к твоей щедрости?

— Ты все переворачиваешь!

— Нет, Хэ Чэнчжоу. Я наконец перестала закрывать глаза.

Я закончила разговор.

Впервые за долгое время мне не хотелось плакать.

Когда Хэ Чэнчжоу выписали из больницы, Мэн Я встретила его возле выхода.

Она приехала на дорогой машине, которую он когда-то помог ей купить.

— Чэнчжоу! — воскликнула она.

Мужчина медленно вышел из здания, опираясь на трость.

Мэн Я бросилась к нему, но остановилась на расстоянии вытянутой руки.

— Ты выглядишь намного лучше!

— Помоги мне сесть.

Она посмотрела на его трость.

— Осторожнее. Не торопись.

Но когда Хэ Чэнчжоу попытался опереться на нее, Мэн Я невольно отступила.

— Подожди, я боюсь, что ты упадешь.

Он нахмурился.

— Тогда поддержи меня.

— Я не очень сильная. Может, попросим санитаров?

Хэ Чэнчжоу ничего не ответил.

Он вдруг вспомнил, как Шэнь Чжи И когда-то сопровождала его после обычной операции на руке. Тогда она несла его сумку, поддерживала под локоть и всю дорогу спрашивала, не болит ли у него шов.

Он даже не заметил, что она устала.

Теперь же Мэн Я не могла пройти с ним несколько метров.

Дома она помогла ему устроиться на диване и принесла стакан воды.

— Я приготовлю тебе что-нибудь вкусное, — сказала она.

Но через десять минут выяснилось, что в холодильнике почти ничего нет.

— Может, закажем еду?

— Мне нельзя жирное.

— Тогда закажем что-нибудь другое.

Хэ Чэнчжоу посмотрел на нее.

— Ты можешь приготовить суп?

Мэн Я растерялась.

— Я не умею.

— Тогда хотя бы купи продукты.

— Сейчас? Но я только приехала.

Он отвернулся.

Раньше он никогда не замечал подобных мелочей.

Теперь каждая из них раздражала его.

Через несколько дней адвокат Лян направил Хэ Чэнчжоу официальное уведомление.

В нем содержалось требование предоставить сведения о финансовых операциях, связанных с совместными накоплениями супругов.

Хэ Чэнчжоу позвонил мне снова.

На этот раз его голос был уже не таким уверенным.

— Чжи И, зачем ты подключила адвоката?

— Потому что хочу решить все законным путем.

— Мы могли бы договориться сами.

— Мы пытались договориться шесть лет.

— Ты хочешь забрать половину моего имущества?

— Я хочу получить то, что принадлежит мне по закону.

— Ты знаешь, сколько сил я вложил в свою карьеру?

— Знаю. Я поддерживала тебя все эти годы.

— Не нужно теперь выставлять себя жертвой!

Я медленно вдохнула.

— Хэ Чэнчжоу, я не собираюсь спорить о том, кто больше работал. Но я не позволю тебе распоряжаться нашими общими деньгами так, будто у тебя нет жены.

Он раздраженно выдохнул.

— Мэн Я не имеет к этому отношения.

— Тогда объясни адвокату, почему деньги с нашего счета регулярно поступали на ее имя.

Он снова замолчал.

— И еще, — добавила я. — Не звони мне больше по личным вопросам. Все переговоры будут проходить через адвоката.

— Чжи И!

Я отключила телефон.

В Париже постепенно наступила весна.

Я записалась на языковые курсы, нашла небольшую работу в международной компании и начала привыкать к новому ритму жизни.

Первые недели были непростыми.

Иногда я просыпалась ночью и машинально тянулась к телефону, чтобы проверить, не написал ли Хэ Чэнчжоу.

Иногда покупала в магазине продукты, которые раньше любил он.

Иногда ловила себя на мысли, что нужно поспешить домой, потому что муж скоро вернется после операции.

Но потом вспоминала, что теперь мне не нужно никуда спешить.

Я могла спокойно поужинать в кафе.

Могла гулять по улицам, не проверяя каждые пять минут телефон.

Могла заболеть и просто лечь в постель, не думая о том, кто приготовит ужин.

Однажды вечером я сидела на балконе с чашкой горячего чая. На телефоне появилось сообщение от адвоката Ляна.

«Судебная процедура продвигается. Хэ Чэнчжоу согласился на переговоры по разделу имущества. Однако он настаивает на личной встрече».

Я ответила:

«Личной встречи не будет. Пусть общается через вас».

Через несколько минут адвокат прислал еще одно сообщение:

«Он также просил передать, что сожалеет о случившемся и хочет восстановить отношения».

Я долго смотрела на эти слова.

Потом написала:

«Сожаление не отменяет шести лет».

И убрала телефон.

В последний раз я увидела Хэ Чэнчжоу по видеосвязи во время юридической процедуры.

Он выглядел заметно похудевшим. На лице появились тени усталости, а движения оставались скованными после операции.

Когда связь установилась, он долго молчал.

— Ты хорошо выглядишь, — наконец сказал он.

— Спасибо.

— Как тебе Париж?

— Хорошо.

— Ты собираешься там остаться?

— Да.

Он опустил глаза.

— Я думал, ты вернешься.

— Я знаю.

— Ты ведь понимаешь, что я не хотел тебя обидеть?

Я посмотрела на него.

— Ты не хотел меня обидеть. Ты просто не думал обо мне.

Он поднял голову.

— Это неправда.

— Тогда скажи, когда в последний раз ты спросил меня, чего я хочу?

Он не ответил.

— Когда в последний раз ты отказался от чего-то ради меня? Когда в последний раз поставил мои чувства выше желаний Мэн Я?

Хэ Чэнчжоу провел рукой по лицу.

— Я совершил ошибки.

— Да.

— Но шесть лет нельзя просто вычеркнуть.

— Я не вычеркиваю их. Я оставляю их в прошлом.

— Чжи И, я все еще твой муж.

— Пока документы не оформлены окончательно. Но это ненадолго.

Он посмотрел на меня с растерянностью.

— Ты действительно больше меня не любишь?

Я задумалась.

Когда-то я любила его настолько сильно, что готова была терпеть почти все. Я защищала его перед родственниками, оправдывала перед друзьями, поддерживала в трудные моменты и радовалась каждому его успеху так, словно это был мой собственный успех.

Но любовь не исчезла за одну ночь.

Она уходила постепенно.

С каждым забытым обещанием.

С каждым вечером, когда он выбирал чужие проблемы вместо моих.

С каждым разом, когда мои чувства объявлялись пустяком.

И в ту ночь, когда он лежал на каталке и просил меня ухаживать за ним, я наконец поняла, что от той любви почти ничего не осталось.

— Я больше не хочу быть твоей женой, — сказала я.

Он опустил голову.

На этот раз спорить не стал.

Развод оформили спустя несколько месяцев.

Раздел имущества проходил непросто, но адвокат Лян сумел собрать необходимые документы. Часть денежных средств, потраченных на Мэн Я из общих накоплений, была учтена при урегулировании имущественных вопросов.

Хэ Чэнчжоу пришлось объяснять каждую крупную операцию.

Он больше не мог просто сказать, что это были подарки.

В какой-то момент он попытался связаться со мной напрямую, но я не ответила.

Мэн Я тоже перестала появляться в его жизни так часто.

Когда у него закончился период восстановления, выяснилось, что она не готова менять привычный образ жизни ради мужчины, которому теперь требовались терпение и забота.

Однажды Хэ Чэнчжоу увидел в социальных сетях ее фотографию из дорогого ресторана.

Она улыбалась, держала бокал и позировала рядом с новым знакомым.

Под снимком стояла подпись:

«Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на грусть».

Хэ Чэнчжоу долго смотрел на экран.

Потом закрыл приложение.

Он наконец понял, что женщина, ради которой он рисковал жизнью, никогда не собиралась становиться той, кто будет рядом в трудные дни.

Но это понимание пришло слишком поздно.

Прошел год.

В Париже я уже не чувствовала себя чужой.

Я свободно говорила по-французски, привыкла к местному ритму жизни и даже завела несколько близких друзей.

Работа постепенно стала приносить удовлетворение. Я сняла квартиру побольше, купила новую мебель и повесила на стену несколько фотографий.

На одной из них я стояла возле Сены.

На другой — улыбалась в маленьком кафе, держа в руках чашку кофе.

На третьей была только я и вечерний город.

Ни одной фотографии с Хэ Чэнчжоу.

Однажды мне позвонил адвокат Лян.

— Хотел сообщить, что все юридические вопросы окончательно закрыты.

— Спасибо вам за помощь.

— Не за что. Кстати, ваш бывший муж пытался узнать, как с вами связаться.

Я немного помолчала.

— И что вы ответили?

— Что все необходимые документы подписаны и дальнейшее общение не требуется.

— Правильно сделали.

— Он сказал, что хотел бы попросить у вас прощения.

Я посмотрела на улицу за окном.

Люди шли по тротуару, кто-то смеялся, кто-то разговаривал по телефону. На перекрестке остановился велосипедист, пропуская пешеходов.

Жизнь продолжалась.

— Передайте ему, что я не держу зла, — сказала я. — Но возвращаться в прошлое не собираюсь.

Закончив разговор, я вышла из дома.

В маленькой пекарне на углу меня уже знали. Продавщица улыбнулась и спросила, как обычно, не хочу ли я кофе и круассан.

— Да, пожалуйста.

Я села возле окна.

Впервые за много лет мне не нужно было думать о том, что кто-то ждет меня дома, что кому-то нужно приготовить ужин, погладить рубашку или напомнить принять лекарство.

Я могла просто сидеть и наслаждаться утром.

И вдруг поняла одну простую вещь.

Шесть лет я считала себя хорошей женой, потому что умела терпеть.

Я думала, что любовь заключается в том, чтобы всегда уступать, прощать и брать на себя больше, чем можешь вынести.

Но теперь знала: любовь не должна превращать одного человека в слугу другого.

Нельзя требовать от женщины бесконечной заботы, одновременно отдавая нежность и внимание кому-то еще.

Нельзя защищать одну женщину ценой собственного здоровья, а затем заставлять другую расплачиваться за последствия.

И самое главное — нельзя считать чужое терпение доказательством того, что человек никогда не уйдет.

Хэ Чэнчжоу когда-то был уверен, что я останусь.

Он думал, что достаточно назвать меня женой, попросить о помощи и напомнить о шести годах брака.

Но он ошибся.

Я не вернулась.

Не потому, что хотела наказать его.

Не потому, что надеялась заставить его ревновать или пожалеть о своем поступке.

Я просто наконец выбрала себя.

И когда самолет увез меня из города, где прошли шесть лет моей жизни, я оставила там не только мужа.

Я оставила женщину, которая привыкла молчать, когда ей больно.

Женщину, которая считала чужие желания важнее собственных.

Женщину, которая боялась уйти, потому что не знала, что будет дальше.

Теперь я знала.

Дальше была моя жизнь.

И в ней больше не было места человеку, который вспоминал обо мне только тогда, когда ему требовалось, чтобы кто-то вытер кровь, сменил повязку или подал стакан воды.

Пусть теперь о нем заботится тот, ради кого он когда-то был готов пожертвовать собой.

А я больше никому ничего не должна.