«Ты здесь временная! А я мать хозяина квартиры!»
«Ты здесь временная! А я мать хозяина квартиры!» — заорала свекровь. Невестка расхохоталась и показала документы, после которых наглая родня притихла
— Подождите, — Ксения услышала, что голос у неё дрожит. — Это бабушкин стол. И шкаф бабушкин. Никто его выносить не будет.
Галина Петровна обернулась так резко, словно услышала нечто совершенно неприличное.
— Что значит никто? — переспросила она, уперев руки в бока. — Ксения, ты, кажется, не понимаешь. Мы сюда не на экскурсию приехали. Мы теперь здесь жить будем. Постоянно. А значит, надо обустроиться. Неужели ты думаешь, что мы будем спать на каких-то диванах, а наши вещи держать в коробках?
— Но это наша квартира, — осторожно произнесла Ксения.
— Вот именно! — радостно воскликнула свекровь. — Наш дом теперь! Семейный! Я ведь мать Лёши. Анатолий Иванович его отец. Мы не чужие люди. Так что не надо тут устраивать сцен.
Ксения медленно повернулась к мужу.
Алексей стоял возле дверного проёма, засунув руки в карманы спортивных штанов. Он не смотрел ни на мать, ни на жену. Его взгляд был устремлён на пол, где стояли два чемодана, клетчатая сумка и коробка, которую отец привёз из Оренбурга.
— Лёша, — позвала Ксения.
Он кашлянул.
— Ксюша, ну давай без этого.
— Без чего?
— Без скандала. Родители приехали. Давай сначала спокойно всё обсудим.
— Что именно обсудим? — Ксения посмотрела на чемоданы. — Их переезд? Продажу их квартиры? То, что они уже решили, где будут спать? Или то, что твою маму интересует наша большая комната, а не то, согласна ли я вообще на совместное проживание?
Галина Петровна, услышав слово «согласна», громко рассмеялась.
— Ой, господи! Какая согласна! Ксения, ты же жена моего сына! Не квартирантка! Ты должна понимать, что семья — это когда люди друг другу помогают. Мы вон свою квартиру продали, чтобы не сидеть там в одиночестве. Толя у меня болеет, я уже не молодая. Нам нужен сын рядом.
— Вы продали квартиру? — переспросила Ксения.
— Ну, почти. Покупатель есть. Задаток скоро внесёт. А чего тянуть? Мы давно решили. Лёша нас поддержал.
Ксения повернулась к мужу.
— Ты поддержал?
Алексей наконец поднял голову.
— Ксюша, я хотел тебе сказать.
— Когда? После того, как они привезут мебель? После того, как ваша мама выберет себе комнату? Или после того, как мне останется место только на кухне?
— Не преувеличивай, — раздражённо ответил он. — Мы всё устроим.
— Что вы устроите?
— Ну, родители поживут. У нас квартира большая. Три комнаты. Мы же не в однушке.
Галина Петровна уже прошла в большую комнату и с интересом осматривала эркер.
— Вот здесь кровать поставим, — громко объявила она. — Толя, ты посмотри, как светло! Прямо замечательно. А шкаф этот, конечно, надо убрать. Он вообще не подходит. Всё старое, тяжёлое. Ксюшенька, ты не обижайся, но у вас тут словно музей.
— Это бабушкина мебель, — ответила Ксения.
— Ну и что? Бабушки нет. Вещи должны служить людям, а не стоять памятниками.
Ксения почувствовала, как внутри неё что-то сжимается.
Бабушка.
Пять лет назад она умерла, оставив Ксении не просто квартиру, а целый мир. В этой квартире было всё, что осталось от её детства: запах яблок в буфете, старые фотографии в деревянных рамках, потёртые дверные ручки, широкие подоконники, на которых бабушка выращивала фиалки.
И теперь чужая женщина, пусть даже мать её мужа, собиралась переделать всё это по своему вкусу.
— Я не разрешаю вам выносить мебель, — сказала Ксения.
Галина Петровна резко повернулась.
— Что?
— Я не разрешаю выносить стол, шкаф и диван. И я не согласна, чтобы вы жили здесь постоянно.
На несколько секунд в комнате воцарилась тишина.
Анатолий Иванович, который до этого молча рассматривал стены, опустил взгляд.
Алексей сделал шаг вперёд.
— Ксюша, давай не будем.
— Я не начинаю скандал. Я просто говорю, что не согласна.
— Ты сейчас очень некрасиво себя ведёшь, — сказала Галина Петровна. — Мы приехали к сыну, а ты нас встречаешь как чужих.
— Потому что вы приехали без предупреждения и уже решили, что будете жить в моём доме.
— В твоём доме? — Свекровь прищурилась. — Ты, кажется, слишком много на себя берёшь.
Ксения посмотрела на неё.
— Что вы имеете в виду?
Галина Петровна, словно давно ждала этого момента, выпрямилась, поправила воротник пальто и произнесла громко, с особым удовольствием:
— Ты здесь временная! А я мать хозяина квартиры!
Алексей замер.
Ксения несколько секунд смотрела на свекровь, потом неожиданно расхохоталась.
Не нервно. Не истерично.
Она смеялась так, что Галина Петровна сначала даже растерялась.
— Ты чего смеёшься? — спросила она.
Ксения вытерла слезу с уголка глаза.
— Простите. Просто вы так уверенно это сказали.
— А что тут смешного?
— Сейчас объясню.
Она развернулась, прошла в кабинет, открыла нижний ящик письменного стола и достала прозрачную папку с документами.
Вернувшись, положила её на стол.
— Вот. Пожалуйста. Читайте.
Галина Петровна посмотрела на папку, словно перед ней лежала какая-то подозрительная улика.
— Что это?
— Документы на квартиру.
— Какие ещё документы?
— Те, которые подтверждают, кто является собственником.
Ксения открыла папку, достала свидетельство о праве на наследство, выписку из Единого государственного реестра недвижимости и копию завещания бабушки.
Она положила их перед свекровью.
— Квартира принадлежит мне. Я получила её по наследству от бабушки. Право собственности зарегистрировано до нашего брака. Вот дата. Вот регистрация. Вот адрес.
Галина Петровна нахмурилась.
— Ну и что?
— А то, что вы только что назвали себя матерью хозяина квартиры. Но хозяин квартиры здесь не ваш сын.
Алексей побледнел.
— Ксюша…
— Подожди, Лёша. Сейчас всё выясним.
Ксения повернулась к свекрови.
— Вы говорите, что я здесь временная. Но я здесь живу на законных основаниях, потому что это моя квартира. И никто не имеет права решать, что в ней будет происходить, без моего согласия.
Галина Петровна посмотрела на бумаги, затем на сына.
— Лёша! Ты что, не говорил ей?
Ксения усмехнулась.
— Что именно?
Свекровь словно случайно произнесла то, что не собиралась говорить вслух.
— Что квартира куплена на его деньги!
Ксения замерла.
Алексей резко повернулся к матери.
— Мама, прекрати!
Но было поздно.
Ксения медленно закрыла папку.
— Куплена на его деньги? — повторила она. — Какая именно квартира?
Галина Петровна поняла, что сказала лишнее, и попыталась исправить ситуацию.
— Ну, я имею в виду, что вы семья. У вас всё общее. Лёша же мужчина. Он должен быть хозяином.
— Вы, кажется, путаете несколько вещей, — сказала Ксения. — Семья не означает, что кто-то может присвоить чужое имущество. А мужчина не становится собственником квартиры только потому, что он муж.
Анатолий Иванович тихо кашлянул.
— Галя, хватит.
— Что хватит? — взвилась свекровь. — Я приехала к сыну! Я имею право знать, где мы будем жить! Мы свою квартиру продали!
— Вы ещё не продали, — сказала Ксения. — По вашим словам, у вас есть покупатель, но задаток ещё не внесён.
Галина Петровна резко подняла голову.
— Ты откуда знаешь?
— Вы сами сказали.
— Ну, он внесёт! На следующей неделе!
— Тогда, пожалуйста, не торопитесь принимать решения о переезде в чужую квартиру.
Свекровь вдруг ударила ладонью по столу.
— Чужую?! Ты что, с ума сошла? Лёша здесь живёт! Это его дом!
Ксения повернулась к мужу.
— Лёша, ты хочешь что-то сказать?
Он выглядел так, будто его застали за чем-то неприятным.
— Ксюша, я просто хотел, чтобы родители переехали. Они давно собирались. Мама переживает, что останется одна. Папа уже не такой здоровый. Я подумал, что мы сможем жить вместе.
— Ты подумал, — повторила Ксения. — А меня не спросил.
— Я хотел сначала поговорить.
— Ты хотел сначала продать их квартиру, перевезти вещи, занять комнаты, а потом поговорить?
— Ну, я не думал, что ты так отреагируешь.
— А как я должна реагировать? Ты четыре года живёшь со мной, знаешь, что квартира принадлежит мне, и вдруг твоя мать приезжает с чемоданами, заявляет, что будет жить здесь, и говорит, что я временная.
Алексей молчал.
Ксения снова посмотрела на Галину Петровну.
— Я не собираюсь вас обижать. Но вы не будете здесь жить постоянно. И сегодня вы не останетесь на ночёвку без моего согласия. Я предлагаю вам спокойно собрать вещи, которые привезли, и поехать в гостиницу или к родственникам. Если вы хотите приехать в гости, мы можем обсуждать это заранее.
— Ты нас выгоняешь! — закричала свекровь.
— Вы приехали без приглашения.
— К сыну!
— К сыну, который живёт в квартире, принадлежащей его жене.
Галина Петровна развернулась к Алексею.
— Лёша! Ты слышишь, что она говорит? Ты позволишь ей так со мной обращаться?
Алексей смотрел на документы.
— Мама, Ксюша права.
Свекровь словно не поняла.
— Что?
— Квартира действительно принадлежит ей. Мы не можем просто переехать сюда без её согласия.
— Ты что, теперь под каблуком?
— Нет, мама.
— Она тебя заставляет!
— Нет.
— Лёша! Я тебя родила! Я тебя вырастила! Ты должен меня защищать!
Он глубоко вздохнул.
— Я тебя защищаю. Но я не могу обещать, что мы будем жить вместе, если Ксюша против.
— Да как ты можешь!
Галина Петровна заплакала.
Сначала тихо, потом громче. Она закрыла лицо ладонями, стала всхлипывать и повторять:
— Господи, я всю жизнь для него… Всё для него… А теперь меня выгнали…
Ксения не двигалась.
Она уже знала, что если сейчас начнёт оправдываться, то разговор снова превратится в бесконечное обсуждение того, кто кого обидел.
Поэтому она просто сказала:
— Я не выгоняю вас из вашей квартиры. Я не запрещаю вам общаться с сыном. Я не требую, чтобы он перестал вам помогать. Я просто не согласна на переезд.
— Ты бессердечная! — закричала Галина Петровна. — У тебя нет ни совести, ни уважения к старшим!
— У меня есть уважение. Но есть и границы.
Ксения познакомилась с Алексеем четыре года назад на дне рождения общего знакомого.
Он был весёлым, общительным, уверенным в себе. Умел шутить, слушать, не перебивал. Когда Ксения рассказала, что работает логопедом, он заинтересовался, спросил, с какими детьми она занимается, почему выбрала именно эту профессию.
В тот вечер они разговаривали почти до полуночи.
Через неделю Алексей пригласил её на ужин.
Через месяц они стали встречаться.
Через год поженились.
Ксения никогда не считала себя наивной. Она была самостоятельной, привыкла рассчитывать на себя, не ждала от мужчины решения всех проблем. Но Алексей казался ей человеком, с которым можно строить спокойную жизнь.
Он не был грубым. Не кричал. Не устраивал сцен. Иногда даже слишком избегал конфликтов.
И именно это, как оказалось, стало проблемой.
Алексей всегда хотел, чтобы все были довольны.
Если мать просила денег, он давал.
Если отец хотел, чтобы сын приехал на выходные, Алексей отменял свои планы.
Если родственники просили помощи, он соглашался, а потом рассказывал Ксении, что не смог отказать.
Сначала это было незначительно.
Потом стало привычкой.
Ксения не возражала против помощи родителям. Она сама была готова помогать своей семье, если бы понадобилось. Но ей казалось неправильным, что Алексей принимает решения, не обсуждая их с ней.
Особенно когда речь шла о крупных вещах.
После свадьбы Галина Петровна не приезжала.
Она звонила сыну, поздравляла с праздниками, иногда спрашивала, как дела. Ксения почти не участвовала в этих разговорах.
Однажды, в начале брака, Алексей попросил её не рассказывать родителям о квартире.
Ксения тогда не поняла, почему.
— Лёша, они ведь узнают рано или поздно.
— Ну и пусть. Только не сейчас.
— Почему?
— Мама всю жизнь мечтала, чтобы у меня была квартира. Она считает, что я должен был купить жильё сам. Если узнает, что я живу в квартире жены, начнёт переживать.
— Но это же не проблема.
— Для неё проблема. Она будет говорить, что я ничего не добился, что я примак. Ты же знаешь, как родители иногда воспринимают такие вещи.
Ксения тогда решила, что это несущественно.
Она не стала спорить.
Но после этого Алексей начал рассказывать родителям, что они якобы купили квартиру вместе.
Потом появилась история с машиной.
Алексей купил тёмно-синюю «Камри». Ксения знала, что он взял кредит и использовал премию. Она не возражала. Но когда услышала его разговор с матерью, поняла, что он снова приукрашивает реальность.
— Да, мама, ипотеку почти закрыли. Ну, осталось немного.
Ксения тогда спросила:
— Какую ипотеку?
Алексей объяснил, что просто сказал матери, будто они покупают жильё.
Она не стала выяснять дальше.
Теперь всё стало понятнее.
Галина Петровна не просто думала, что сын купил квартиру.
Она действительно верила, что это его имущество.
И Алексей поддерживал эту версию.
В прихожей стояли чемоданы.
Ксения подошла к одному из них.
— Я помогу вам перенести вещи обратно в машину, — сказала она.
— Не надо! — Галина Петровна отступила. — Я сама!
— Хорошо.
Анатолий Иванович взял коробку.
— Галя, давай спокойно.
— Ты тоже против меня?
— Я ничего не говорю.
— Вот именно! Ты никогда ничего не говоришь!
Он посмотрел на Ксению.
— Извините.
Ксения покачала головой.
— Не нужно извиняться за то, что вы не принимали решение о переезде.
Галина Петровна снова развернулась к сыну.
— Лёша, ты хотя бы скажи, что мы можем остаться!
Алексей долго молчал.
— Мама, сегодня вы не останетесь. Я помогу вам найти жильё на время. Если ваша квартира будет продана, мы можем обсудить другие варианты. Но жить здесь без согласия Ксюши мы не будем.
— Ты не мой сын! — закричала она.
Анатолий Иванович закрыл глаза.
Ксения не вмешивалась.
Она уже понимала, что этот разговор будет долгим.
Через час родители Алексея уехали.
Он отвёз их в гостиницу, которую нашёл неподалёку от центра. По дороге позвонил Ксении и сказал, что вернётся вечером.
Она ответила:
— Хорошо.
После того как дверь закрылась, Ксения долго стояла в прихожей.
Потом сняла фартук, пошла на кухню и посмотрела на сырники.
Они были холодными.
Она разогрела чайник, положила несколько сырников на тарелку, добавила сметану и села у окна.
Впервые за день она почувствовала, что может дышать.
Алексей вернулся около девяти вечера.
Он вошёл тихо, поставил ключи на полку и сел напротив Ксении.
— Родители в гостинице.
— Хорошо.
— Мама очень расстроена.
— Я понимаю.
— Она говорит, что ты её унизила.
Ксения посмотрела на мужа.
— Я показала документы.
— Она считает, что это было слишком.
— А что было бы не слишком? Если бы я молча отдала ей комнату? Если бы позволила вынести бабушкину мебель? Если бы согласилась жить с ними, потому что она мать хозяина квартиры?
Алексей опустил голову.
— Я не знаю.
— Лёша, ты понимаешь, что я не против твоих родителей? Я против того, чтобы меня ставили перед фактом.
— Понимаю.
— Ты знал, что они собираются переехать?
Он долго молчал.
— Да.
Ксения почувствовала, как холодеют пальцы.
— Когда ты узнал?
— Мама говорила несколько месяцев назад.
— Несколько месяцев?
— Они хотели продать квартиру. Я думал, что мы сможем их принять.
— И ты не счёл нужным спросить меня?
— Я боялся, что ты откажешься.
Ксения медленно отодвинула чашку.
— Значит, ты заранее знал, что я могу быть против, поэтому решил не говорить.
— Я не хотел ссориться.
— А теперь?
— Теперь мы поссорились.
Она тихо усмехнулась.
— Нет, Лёша. Теперь мы наконец разговариваем.
На следующий день Алексей позвонил матери.
Ксения не слушала разговор. Она занималась учениками, проводила занятия, проверяла карточки и упражнения.
Когда вечером муж вернулся, он сообщил, что родители пока останутся в гостинице.
— Мама хочет, чтобы мы приехали к ним завтра.
— Ты можешь поехать.
— Ты не поедешь?
— Нет.
— Ксюша, может, всё-таки…
— Я не хочу снова слышать, что я временная. Если твоя мама хочет поговорить, пусть сначала перестанет обвинять меня в том, что я не согласилась на её переезд.
Алексей не стал спорить.
Через три дня Галина Петровна позвонила Ксении.
Ксения удивилась. Свекровь никогда не звонила ей напрямую.
— Ксения, — произнесла она без приветствия. — Я хочу поговорить.
— Слушаю.
— Ты очень некрасиво поступила.
— В чём именно?
— Ты выставила меня перед сыном. Показала документы, словно я какая-то преступница.
— Я показала документы, потому что вы утверждали, что квартира принадлежит Алексею.
— Ну, это же семья!
— Семья не меняет собственника недвижимости.
— Ты не понимаешь! Мы продали квартиру! Мы собирались жить с сыном!
— Вы собирались жить с сыном и его женой. Но жену вы не спросили.
— Лёша сказал, что всё будет нормально!
Ксения замолчала.
Вот оно.
— Алексей сказал, что я согласна?
— Он сказал, что вы живёте хорошо, что квартира большая, что вы не против.
— Он сказал вам, что я согласна на переезд?
— Ну…
— Галина Петровна, я не согласна.
Свекровь резко выдохнула.
— Ты что, теперь будешь держать сына под замком?
— Нет.
— Он должен заботиться о родителях!
— Он может заботиться о вас. Но забота не обязательно означает совместное проживание.
— Ты эгоистка!
— Возможно, вам так кажется.
— Я всё расскажу родственникам!
— Это ваше право.
Ксения завершила разговор.
Вечером Алексей пришёл домой и сообщил, что мать звонила ему.
— Она очень злится.
— Я заметила.
— Ксюша, может, нам предложить им снять квартиру? Я буду оплачивать.
— Если ты хочешь помочь, помогай.
— Но ты не против?
— Я не против помощи. Я против того, чтобы вы решали за меня.
Он сел рядом.
— Я понимаю, что поступил неправильно.
— Ты не просто поступил неправильно. Ты четыре года рассказывал матери, что квартира принадлежит тебе. Ты создавал историю, в которой я была второстепенным человеком. А потом решил, что родители могут переехать, потому что у вас якобы есть жильё.
— Я хотел, чтобы мама мной гордилась.
— А теперь она гордится тем, что считает себя хозяйкой моей квартиры.
Алексей прикрыл глаза.
— Я не думал, что всё так выйдет.
— Именно. Ты не думал.
В следующие две недели Алексей помог родителям найти небольшую квартиру в аренду.
Галина Петровна сначала отказывалась.
— Мы не будем жить на чужих условиях!
Но Анатолий Иванович, который редко вмешивался, сказал:
— Галя, хватит. Нам нужно где-то жить. Мы не можем рассчитывать, что сын и невестка будут всё решать за нас.
Они сняли квартиру неподалёку от центра Оренбурга, куда собирались переехать после завершения сделки с собственным жильём. Алексей оплатил первые два месяца аренды и помог с перевозкой вещей.
Ксения не вмешивалась.
Она не хотела, чтобы родители мужа остались без крыши над головой. Но она не собиралась жертвовать своей квартирой ради чужого решения.
Через месяц Галина Петровна приехала снова.
На этот раз без чемоданов.
Она позвонила заранее.
— Ксения, мы хотим приехать в гости. Можно?
Ксения посмотрела на календарь.
— В воскресенье после обеда. Но ненадолго. У меня занятия в понедельник.
— Хорошо.
В воскресенье свекровь вошла в квартиру с небольшим пакетом.
— Я пирог принесла.
— Спасибо.
Она посмотрела на бабушкин буфет, на фотографии, на старый письменный стол.
— Всё-таки у вас тут красиво, — сказала она.
Ксения ничего не ответила.
— Я тогда… — Галина Петровна запнулась. — Я не знала, что квартира от бабушки.
— Вы не спрашивали.
— Лёша говорил, что купил.
— Да.
Свекровь посмотрела на сына.
— Он мне сказал, что вы вместе покупали.
Алексей опустил глаза.
— Я неправильно всё объяснял.
— Почему?
— Не хотел, чтобы ты думала, что я ничего не добился.
Галина Петровна долго молчала.
— Я всегда хотела, чтобы у тебя было своё жильё.
— У меня есть работа. Есть машина. Есть семья. Но квартира принадлежит Ксюше. И это не делает меня хуже.
Ксения впервые услышала, как Алексей произносит это спокойно, без оправданий.
В тот день они сидели за столом почти два часа.
Галина Петровна рассказывала о ремонте, о соседях, о том, что Анатолий Иванович теперь чаще ходит к врачу.
Она не пыталась занять комнату.
Не обсуждала мебель.
Не говорила о том, кто хозяин.
Когда свекровь уходила, она остановилась у двери.
— Ксения, я тогда наговорила лишнего.
Ксения посмотрела на неё.
— Вы сказали, что я временная.
— Да.
— Это было неприятно.
Галина Петровна тяжело вздохнула.
— Я хотела, чтобы Лёша был рядом.
— Он может быть рядом с вами, не живя в вашей квартире или моей квартире.
— Я поняла.
Ксения не стала требовать от неё дополнительных извинений.
Она просто открыла дверь.
После этого отношения постепенно стали спокойнее.
Не близкими.
Не дружескими.
Но спокойными.
Галина Петровна иногда звонила, спрашивала, как дела, поздравляла с праздниками. Ксения отвечала. Алексей ездил к родителям, помогал с бытовыми вопросами, переводил деньги, когда возникала необходимость.
Но теперь он обсуждал крупные решения с женой.
Если родители просили приехать, он сначала смотрел, какие у них планы.
Если мать хотела что-то купить для квартиры, он не обещал, пока не выяснял, нужна ли помощь.
Если Галина Петровна начинала говорить, что Ксения слишком холодная, он не соглашался автоматически.
Однажды она сказала:
— Лёша, ты раньше был совсем другой. Всё время меня слушал.
Он ответил:
— Я и сейчас тебя слушаю. Но у меня своя жизнь.
Ксения узнала об этом случайно, когда муж пересказал разговор.
Она ничего не сказала.
Но в тот вечер впервые за долгое время почувствовала, что её не пытаются сделать виноватой за чужие ожидания.
Сырники по субботам остались.
Ксения продолжала печь их на той самой кухне, где бабушка Зинаида Аркадьевна пекла сорок лет.
Иногда Алексей помогал ей. Он натирал яблоки, разбивал яйца, перемешивал тесто. Иногда они приглашали друзей.
Бабушкин буфет стоял на месте.
Письменный стол тоже.
А фикус, который Галина Петровна привезла в первый день, так и не остался в квартире. Она забрала его с собой, когда уезжала. Теперь он стоял у неё на балконе.
Ксения не считала себя победительницей.
Она не выиграла войну со свекровью. Не превратила её в послушного человека. Не заставила мужа забыть родителей.
Она просто перестала позволять другим принимать решения за неё.
Однажды Алексей спросил:
— Ты тогда почему рассмеялась? Когда мама сказала, что она мать хозяина квартиры.
Ксения задумалась.
— Потому что она произнесла это так уверенно, словно слова могли изменить документы.
— А я ведь тоже долго думал, что если правильно расскажу, то все будут довольны.
— И что теперь?
Он улыбнулся.
— Теперь понимаю, что нельзя строить отношения на выдумках.
Ксения посмотрела на мужа.
— Это хороший вывод.
Алексей взял тарелку с сырниками и поставил на стол.
— Ну, хозяйка, подавай.
Она рассмеялась.
— Хозяйка здесь не та, кто громче кричит. А тот, кто умеет уважать других.
Он кивнул.
И в этот раз никто не спорил.
Потому что настоящая семейная жизнь начинается не с того, кто объявляет себя хозяином, а с того, кто способен услышать другого человека.
И никакие громкие слова, никакие родственные связи, никакие обиды не могут отменить простую истину: чужие границы не становятся менее важными только потому, что кому-то хочется жить удобнее.
Ксения это поняла давно.
А остальным пришлось понять позже.
