Я забираю бизнес и квартиру, а ты ищи работу», — заявил муж, не догадываясь, что подписывает себе приговор на 40 миллионов
завидуют. Но внутри этого рюкзака лежат камни. Тяжелые, грязные камни. И снять этот рюкзак нельзя. С ним придется плавать, спать и бегать. Вот это сейчас у твоего папы. А у нас — просто легкие куртки. Мы можем идти куда захотим.
Через три месяца «Вектор-Групп» объявил о банкротстве.
Сергей пытался судиться. Он кричал в суде, что я его обманула, ввела в заблуждение. Но судья, уставшая женщина с пучком на голове, только листала бумаги:
— Вы генеральный директор. Вы подписывали баланс. Вы настаивали на разделе имущества именно в таком виде. В иске отказано.
Дом забрал банк. Юля ушла еще раньше — как только приставы арестовали счета Сергея и ее «Гелендваген» (который, как оказалось, был оформлен на фирму).
Я видела Сергея недавно. Случайно, в супермаркете. Он постарел лет на десять. Выбирал пельмени по акции, долго крутил пачку в руках. Костюма на нем не было — обычная куртка, потертая на локтях.
Он меня не заметил. А я не стала подходить.
Вечером мне пришло сообщение с незнакомого номера:
«Ты довольна? Ты разрушила мою жизнь».
Я заблокировала номер и отложила телефон.
На плите жарились котлеты. Пашка в комнате смеялся, болтая с друзьями по видеосвязи. Завтра у меня собеседование на должность главбуха в крупную логистическую фирму.
Я не разрушала его жизнь. Я просто вернула ему то, что ему принадлежало. Каждому — своё. Ему — его фирма из долгов. Мне — моя жизнь без лжи.
