Она ворвалась в мой дом в…
Она ворвалась в мой дом в прямом эфире, поглаживая округлившийся живот, и потребовала отдать ей мужа. «Твой муж сказал, что ты бесплодна, как пустая пустышка, а я подарю ему наследника!» — кричала она на камеру. Я посмотрела на неё, потом на восьмерых наших общих детей, измотавших всю семью до полусмерти, и поняла: сейчас будет очень весело.
ЧАСТЬ 1
Я от природы отношусь к тому редкому типу женщин, которые беременеют буквально от одного взгляда мужа.
За пять лет брака с Артёмом Воронцовым я выносила три беременности и родила восьмерых детей.
С тех пор мой свёкор, некогда грозный владелец строительной империи, начисто забыл про элитную рыбалку и охоту. Свекровь забросила свой закрытый клуб любителей бальных танцев и светские рауты.
Даже младшая золовка Алина отменила десятидневный тур по Лазурному берегу, спешно переехала в наш загородный особняк и добровольно заступила на круглосуточную вахту в роли няньки.
Вся наша огромная, влиятельная семья вышла на тропу войны.
Каждый божий день с первым криком петухов наш дом превращался в филиал ада: укачивания, бесконечные бутылочки, стерилизация сосок и горы использованных подгузников.
Будучи богатейшей семьёй города, Воронцовы забыли, что такое званые ужины, яхты и беззаботная роскошь. Все мы утонули в одном бесконечном, всепоглощающем кошмаре под названием «маленькие дети».
Так продолжалось до тех пор, пока однажды на пороге нашего особняка не появилась юная стажёрка из компании мужа.
Девушка держала на вытянутой руке смартфон, ведя прямой эфир, и нагло разглядывала меня с ног до головы. Убедившись, что перед ней именно я, она картинно вздохнула и заговорила на камеру звонким, дрожащим голосом:
— Вы ведь законная супруга Артёма Воронцова?
Она сделала драматическую паузу, положила ладонь на живот и продолжила:
— Я беременна от него. Не могли бы вы проявить благородство, уступить мне мужа и освободить место хозяйки этого дома?
Я застыла на несколько секунд, невольно изучая незваную гостью.
Её звали Кристина Белова, и, надо признать, внешностью природа её не обделила. Точёные черты лица, огромные наивные глаза, образ невинного, хрупкого цветка, который хочется защищать от жестокого мира.
На ней было воздушное кремовое платье, поверх которого был накинут тонкий кашемировый кардиган. Длинные волосы небрежно собраны набок и украшены миниатюрными заколками в виде фиалок.
Да, внешне она действительно попадала в тот самый типаж, который раньше нравился Артёму.
Но загвоздка заключалась в другом…
Откуда, чёрт возьми, у моего мужа вообще взялось время и силы на интрижки на стороне?!
Пусть наш брак с Артёмом изначально и скреплял деловой союз двух семей, мы знали друг друга с самого детства. Мы росли в соседних дворах, вместе ходили в школу, и чувства между нами всегда были самыми тёплыми и искренними.
За пять лет совместной жизни я беременела трижды.
Первые два раза подарили нам двойняшек — в итоге в доме бегали два мальчика и две девочки. Тогда весь высший свет города восторженно поздравлял нас, называя настоящими баловнями судьбы: полный комплект наследников, о чём ещё мечтать?
Однако на пятый год брака судьба решила пошутить и послала нам сразу четверню.
И что самое страшное — все четверо оказались настоящими маленькими дьяволятами с невыносимыми характерами.
Именно с их появлением особняк Воронцовых погрузился в абсолютный хаос.
Поначалу, чтобы справиться с этой армией, мы наняли шесть профессиональных нянь с медицинским образованием и четырёх домработниц. Мы платили им баснословные деньги, а они работали посменно, дежуря у колыбелей днём и ночью.
Но однажды камеры видеонаблюдения зафиксировали чудовищную картину: эти «профессионалы» тайком подмешивали в детские смеси снотворное, чтобы спокойно спать по ночам.
В ту же секунду вся десятка с позором вылетела за ворота.
После этого предательства мы так и не смогли найти достойную замену. Да и, честно говоря, ни у кого из нас больше не хватило бы смелости доверить малышей чужим людям.
Пришлось брать удар на себя.
Мой свёкор, Константин Сергеевич, незадолго до этого отошёл от дел, передав бразды правления холдингом сыну. Он мечтал о спокойной пенсии, даже закупил профессиональное снаряжение для горных походов и целый арсенал спиннингов.
Теперь же каждый его день начинался с того, что седовласый магнат ползал на четвереньках по ковру в гостиной, размахивая погремушками. А по вечерам он покорно вставал на колени, изображая лошадку, чтобы покатать визжащих от восторга внуков.
Свекровь, Елена Викторовна, раньше была душой светского общества и бессменным лидером клуба любителей танцев. В любую погоду, в дождь или снег, она не пропускала ни одной репетиции.
Сейчас же она напрочь забыла имена своих подруг. С утра до ночи свекровь изучает таблицы прикорма, а ножи на её кухне стучат так быстро, словно вот-вот высекут искры.
Младшая золовка Алина, некогда главная модница столицы, не вылезавшая из бутиков и дорогих ресторанов, превратилась в призрак. Раньше её соцсети пестрели фото с Мальдив и из Парижа.
Теперь же Алина круглосуточно бродит по дому в растянутой пижаме, с растрёпанным пучком на голове и чёрными кругами под глазами. Порой она так выматывается, что засыпает прямо стоя у кухонного острова, но её руки по привычке продолжают взбалтывать бутылочки со смесью.
Но тяжелее всех приходилось моему мужу.
Днём Артём разгребал завалы в корпорации, а по пути в офис лично развозил старших четверых детей по элитным детским садам.
Вечером, едва переступив порог, он сбрасывал дорогой пиджак и принимался за вторую смену: мыл бутылочки, менял подгузники и собирал разбросанные по всему первому этажу игрушки.
Ночью же, стоило хотя бы одному из четверняшек всхлипнуть, Артём с мученическим стоном подрывался с кровати и часами ходил по спальне, баюкая малышей по очереди.
Последние полмесяца каждый вечер перед сном он смотрел на меня потухшим взглядом и обречённо шептал:
— Лера, какие же это дети? Это настоящие коллекторы, которых послали выбить из меня душу! Раньше я мог работать по трое суток без сна и чувствовал себя отлично. А сейчас захожу в дом, вижу эту ползающую по полу банду — и у меня начинает ломить поясницу, а почки просят пощады.
Глядя сейчас на беременную Кристину, я подумала, что, видимо, мой муж всё-таки недостаточно уставал.
Иначе откуда бы у него взялись силы на романтические похождения на стороне?
Видя, что я молчу и не спешу устраивать истерику, Кристина начала терять терпение. Она театрально кашлянула, подняла смартфон повыше и, повернувшись лицом к экрану, мгновенно наполнила глаза слезами.
— Дорогие подписчики, я знаю, что вторгаться в чужую семью — это ужасно и стыдно, — запричитала она дрожащим голосом. — Но у меня просто не осталось другого выхода! Мой любимый человек сказал, что женился на этой женщине исключительно ради выгоды, между ними нет ни капли любви!
Она всхлипнула и бросила на меня полный презрения взгляд:
— Каждый вечер она встречает его с надменным видом избалованной принцессы, помыкает им и ни во что не ставит! Рядом с ней он никогда не знал ни тепла, ни уважения. Только со мной он впервые почувствовал, что такое настоящий семейный уют!
Кристина демонстративно погладила свой живот:
— Теперь я ношу под сердцем его ребёнка. Артём признался мне, что его жена — словно пустая пустышка, курица, которая не способна снести ни одного яйца. Он пообещал, что как только я рожу этого малыша, его семья с радостью примет меня как настоящую невестку! Ради будущего нашего ребёнка я обязана бороться за своё счастье!
Чат в её прямом эфире моментально взорвался гневными комментариями:
«Вот это да! Зашёл в соцсети на обеденном перерыве, а тут любовница пришла выгонять жену в прямом эфире!»
«Держись, малышка! Отправил тебе самый дорогой подарок для поддержки!»
«Брак по расчёту, любви нет, да ещё и бесплодная! Зачем цепляться за штаны? Будь гордой, подпиши развод и уйди красиво!»
«Желаю лёгких родов! Поставь эту зазнайку на место и займи трон госпожи Воронцовой!»
А я стояла на крыльце и молча хлопала глазами.
Стоп. Что она сейчас сказала?!
«Курица, которая не способна снести ни одного яйца»?!
Я за пять лет родила восьмерых!
Сейчас мои свёкры и сам Артём при одном только намёке на лёгкую тошноту с моей стороны бледнеют как полотно. Они каждый вечер молятся всем святым, умоляя небеса лишь об одном — чтобы я, упаси господь, не забеременела в четвёртый раз!
И после всего этого кто-то смеет обвинять меня в бесплодии?!
Неужели семейству Воронцовых мало восьмерых спиногрызов? Им что, не хватает девятого ребёнка, чтобы устроить в особняке полноценную «Игру престолов» за наследство?!
Я глубоко вдохнула, подавила нервный смешок и максимально спокойным тоном спросила:
— Девушка, вы уверены, что не ошиблись адресом?
От моих слов лицо Кристины мгновенно перекосилось от злости, но она тут же взяла себя в руки и продолжила давить на жалость:
— Лера, я пришла сюда не разрушать, а созидать. Женщина должна знать себе цену и уметь вовремя уйти. Цепляясь за мёртвый брак, вы только позорите себя.
С этими словами она разблокировала телефон и сунула мне прямо под нос экран с открытым мессенджером:
— Мы познакомились на собеседовании в его компании. Я случайно пролила кофе на его костюм, но он даже не рассердился. Напротив, был так нежен со мной и сам попросил мой номер. Каждый день он желает мне доброго утра, а по вечерам не кладёт трубку, пока я сладко не усну! Вы хоть представляете, как сильно он меня любит?!
Не дожидаясь ответа, она криво усмехнулась:
— Конечно, не представляете. Ведь вы — всего лишь разменная монета в большой игре ваших родителей. Вы не знаете, что такое настоящая страсть!
Я скользнула взглядом по длинным простыням текста на экране её смартфона. И в голове у меня возникла только одна мысль: с каких это пор мой суровый, немногословный Артём превратился в такого слащавого поэта-романтика?!
Ведь я прекрасно знала своего мужа. Когда у меня портилось настроение и я писала ему: «Милый, мне так грустно», он никогда не разводил философию. Он молча переводил на карту сумму с шестью нулями и присылал сухое сообщение: «Насколько грустно? Заедь в ЦУМ, возьми пару сумок, потом загляни в ювелирный. И запишись на полный день в спа. Надеюсь, этого хватит, чтобы моя жена улыбнулась».
Вот это был мой Артём!
А в переписке с Кристиной он рассыпался в невероятных нежностях: «Кристиночка, ты самый чистый и светлый ангел в моей жизни. Рядом с тобой я отдыхаю душой от лживого высшего света».
Дальше — больше. На вопрос девушки о жене «Артём» отвечал сухо и жёстко: «Между нами пустота. Обычная сделка. Даже в спальне я просто исполняю супружеский долг, без всяких эмоций. Только ты заставляешь меня чувствовать себя настоящим мужчиной».
Читая эти строки, я нахмурилась. Что-то здесь явно не сходилось.
Но прежде чем я успела открыть рот, за моей спиной раздался тяжелый, измученный вздох, а следом — звонкий детский плач. Дверь особняка распахнулась, и на порог вышел мой свёкор с двумя младенцами на руках, а следом за ним — бледный как тень Артём, который только что вернулся с работы…
Что произойдёт, когда настоящий Артём Воронцов увидит эту сцену? Чью переписку на самом деле хранит в телефоне наглая стажёрка? Читайте продолжение этой невероятной истории по ссылке в ком
ЧАСТЬ 2
Дверь за свёкром и Артёмом закрылась, и на несколько секунд в доме воцарилась такая тишина, какой в особняке Воронцовых не слышали уже год. В мире, где восемь детей умеют шуметь одновременно восемью разными способами, три секунды без крика — это статистическое чудо. И Артём этим чудом воспользовался.
Он медленно перевёл взгляд с экрана телефона, который Кристина всё ещё тыкала мне в лицо, на её живот, потом на камеру, снимавшую всё это в прямом эфире. И на его лице появилось то самое выражение, которое я видела лишь однажды — в тот день, когда подрядчик попытался подсунуть нам смету с лишними нулями. Это был не гнев. Это была ледяная, расчётливая ясность, от которой у подчинённых дрожали руки.
— Госпожа Белова, — произнёс он ровным, неживым голосом. — Вы числитесь стажёром отдела маркетинга уже шесть недель. За это время вы обращались ко мне ровно дважды. Первый раз — чтобы подписать ежемесячный отчёт. Второй — чтобы извиниться за пролитый кофе на ковёр в кабинете 412.
— Артём, как ты можешь… — захлебнулась она.
— Господин Воронцов, — поправил он, не повышая голоса. — И второй раз был вчера, в шестнадцать десять, у кофейного автомата на третьем этаже. Вы спросили, счастлив ли я в браке. Я ответил: «Да». Вы улыбнулись и ушли.
В чате её прямого эфира начали мелькать первые тревожные комментарии. Дорогие подарки от зрителей, ещё минуту назад сыпавшиеся градом, вдруг резко иссякли.
— Тогда, — продолжил Артём, делая шаг ближе, — кто пишет вам все эти нежные сообщения по вечерам?
Кристина метнула взгляд на меня. Не на мужа — на меня, будто я была соучастницей в какой-то игре, правила которой знала только она. Потом она попятилась.
— Это он! — выкрикнула она, тыча в экран. — Посмотрите на номер! Это его номер!
И тут случилось то, чего никто не ожидал. Мой свёкор, Константин Сергеевич, который всё это время держал на руках двух малышей из четверни, вздохнул тем самым усталым, но твёрдым вздохом, каким отцы и деды веками пресекали детские шалости. Он аккуратно передал детей подбежавшей свекрови и, к всеобщему изумлению, спокойно взял телефон из рук Кристины.
Набрал номер, который светился на экране.
И в тишине дома раздался звук звонка.
Из кармана пиджака Артёма.
Артём достал свой телефон, демонстративно показал всем входящий вызов с того самого номера, который держала Кристина, и нажал «отбой», даже не глядя на экран.
— Объяснение простое, — сказал он, скрестив руки на груди. — Мой номер используют для рассылки сообщений. Примерно месяц назад служба безопасности зафиксировала дубликат сим-карты в корпоративной сети. Мы списали это на попытку промышленного шпионажа. Вчера, разбирая документы, я нашёл заявку на пропуск, подписанную вашей рукой три недели назад. Там была странная просьба — сфотографировать мой бейдж «для формы доступа на парковку». Формы доступа на парковку не существует.
Лицо Кристины стало белее мрамора, которым была отделана наша лестница.
— Ты лжёшь! — закричала она. — Она на твоей стороне, это же очевидно! — Она резко развернулась к камере. — Подписчики, вы всё видели! Они защищают друг друга!
Именно в этот момент судьба, которая до сих пор будто подыгрывала этой авантюре, вдруг резко сменила сторону.
Потому что дверь из гаража распахнулась, и вошла Алина. Не та Алина, что бродила по дому в растянутой пижаме с пучком на голове и кругами под глазами. Эта Алина шла твёрдой походкой, её взгляд был собранным, а в руках она держала телефон так, будто держала в нём чью-то судьбу.
— Я смотрю твой эфир уже десять минут, — спокойно сказала она Кристине. — Ты ведёшь прямые эфиры уже три месяца, дорогая. Только под другим псевдонимом. И я узнала этот интерьер. Это посуточная квартира в деловом квартале. Точно такая же, откуда два года назад вела эфиры одна предприимчивая особа, которая собирала деньги с чужих мужей под видом «помощи на лечение». Я погуглила во время тихого часа. Смотри.
Она повернула свой экран к камере. На нём были скриншоты: Кристина под другим именем, те же самые подписчики, те же приёмы. И самое главное — закреплённый комментарий в старом аккаунте, написанный администратором канала: «Следующая цель: жена строительного магната, частный сектор, город N».
Чат взорвался. Подарки сменились гневными сообщениями и призывами к модерации. Кто-то написал: «Я адвокат, мадам, то, что вы делаете — публичная клевета. Позвоните мне».
— Я не хотела… — пролепетала Кристина. — Это всё не так…
— Не так, — закончил за неё Артём. — Ваше имя уже лежит на столе у нашего юриста. Публичная клевета, подделка цифровой идентичности, использование корпоративной базы данных. Вы выбрали самый неудачный дом в городе, чтобы обвинить хозяйку в бесплодии. У нас доказательства лежат прямо в соседней комнате — восемь штук, и они очень громко доказывают обратное.
Он слегка кивнул в сторону веранды, где старший сын Костя тянул за руку младшую сестрёнку, чтобы показать ей «ту тётю, которая плачет».
Кристина обвела взглядом сцену: уставший магнат в домашних тапочках, бывшая светская львица в фартуке, измотанная золовка, восемь детей, которые уже начинали собираться вокруг неё, как вокруг циркового аттракциона. В её глазах что-то надломилось. Ей обещали брошенного мужа, холодную и бездетную жену, благодарную семью, которая примет новую невестку. Ей забыли сказать, что товар, который ей продали, не существовал.
Она сама выключила свой прямой эфир. Возможно, это был самый честный поступок за весь день.
— Мы не будем подавать в суд, — неожиданно мягко сказал свёкор. — В двадцать три года все совершают ошибки. Но вы больше никогда не переступите порог этого дома и не будете работать в наших компаниях. А если когда-нибудь вам понадобится честная работа, госпожа Белова, отдел кадров находится в другом здании.
Она ушла. Уехала на такси, потому что успела заметить, что и на улице у ворот уже стояли зеваки, кто-то снимал происходящее на телефон.
ЭПИЛОГ
В тот вечер, после привычной битвы за купание, ужин и поиски потерянных пустышек, мы с Артёмом сели рядом на ступеньках веранды. Восемь детских комнат наконец-то затихли. Эта тишина стоила дороже любого отпуска на Мальдивах.
— Знаешь, — сказала я, глядя на тёмный сад. — Мне кажется, сценаристы моей жизни немного ошиблись. Они думали, что ты мне изменил. Они забыли проверить один факт.
— Какой? — он устало улыбнулся и взял меня за руку.
— Что между совещаниями, подписанием контрактов и восемью ваннами по вечерам у тебя физически нет времени на интриги.
Он рассмеялся — настоящим, искренним смехом, а не тем дежурным, который используют на деловых ужинах.
— Есть одна вещь, которую я должен тебе сказать, — вдруг посерьёзнел он. — Служба безопасности выяснила: чтобы получить доступ к моему номеру, кто-то из своих слил данные. Эта история ещё не закончена. Будет внутреннее расследование.
— Значит, будет расследование, — спокойно кивнула я. — А между нами?
— Между нами остался только один вопрос.
Я напряглась. Когда человек, который спокойно подписывает многомиллионные контракты, начинает подбирать слова, это никогда не к добру.
— Твоя мама звонила сегодня утром, — осторожно произнёс он.
— И?
— Она сказала, что раз справедливость сегодня так ярко восторжествовала, небо должно нас вознаградить. И добавила, что девять — красивое число.
Я швырнула тапочку в клумбу. Артём снова рассмеялся и крепче сжал мою руку в темноте.
На следующее утро, как всегда, ровно в шесть, один из четверняшек объявил начало боевых действий. Свёкор спустился вниз в пижаме, взял малыша на руки и, укачивая его, сказал мне:
— Семья Воронцовых победила, дочка. Победила стыд, ложь и все сплетни. Не хватает только одного штриха для идеальной картины.
— Мира? — предположила я, наливая кофе дрожащими руками.
— Восьмого кубка по настольному футболу для меня. А мир у нас уже есть: сегодня этот малыш проспал до семи.
И именно в эту секунду, между третьим стерилизованным поильником и поиском второй пинетки, я вспомнила про Кристину и её нарочито поглаживаемый живот.
А потом я вспомнила про тест, который три дня прятала в ящике комода.
Две полоски.
Ладно. Пожалуй, я пока не буду говорить об этом Артёму.
Но в этом доме мы давно усвоили одну истину: правда всегда выходит наружу. А в нашей семье воздух, видимо, действительно какой-то особенно плодородный.
КОНЕЦ
