Я притворилась больной, чтобы не идти в

Я притворилась больной, чтобы не идти в школу, и в 10:35 утра я увидела, как мой отчим прячет украденный пузырек с таблетками в рюкзак моей старшей сестры. Он пробормотал: «Сегодня Мисс Идеальность падет». К обеду директор школы позвонил моей маме… совершенно не подозревая, что я засняла все это на видео из-под своей кровати.

Меня зовут Хлоя, и мне было тринадцать лет, когда я поняла, что иногда маленькая ложь может спасти целую семью.

В то утро я притворилась, что у меня жар, чтобы не идти в среднюю школу.

Я боялась контрольной по математике. Я уснула, пытаясь заниматься, дроби для меня не имели никакого смысла, и моя учительница, миссис Хиггинс, предупредила меня, что еще одна двойка означает звонок домой.

Так что я провернула самый старый трюк.

Я нагрела градусник в руках, натянула одеяло до подбородка и простонала:

«Мам, у меня все тело ломит».

Моя мама, Сара, пощупала мой лоб, выглядя напряженной. Она работала кассиром в местной аптеке в Филадельфии, и она не могла позволить себе пропускать смены; пропуск работы означал пропуск по счетам.

«Ненавижу оставлять тебя здесь одну», — прошептала она.

«Я просто посплю».

Моя пятнадцатилетняя сестра Майя ждала у входной двери, рюкзак висел на одном плече. Она была отличницей. Девушка, которая выделяла конспекты разными цветами, никогда не нарушала комендантский час и все равно вызывалась мыть посуду. Мой отчим, Дерек, всегда называл ее «Мисс Идеальность», но это никогда не было комплиментом.

В этом сквозила обида.

Перед уходом мама оставила кружку чая на моей тумбочке, закрыла дверь и сказала:

«Никому не открывай дверь».

«Даже Дереку?»

Мама на секунду замешкалась.

Дерек жил с нами, но в последнее время его тихое настроение и ее тоже настораживало.

«Никому, Хлоя».

Когда они ушли, я выключила свет в спальне и убивала время, смотря видео на телефоне. Около 10:30 я услышала, как повернулся замок.

Решив, что мама забыла ключи или что-то в этом роде, я медленно встала. Но прежде чем выйти в коридор, я услышала мужской голос по телефону.

Это был Дерек.

«Да, они ушли», — прошептал он. «Она взяла серый рюкзак, да? Отлично».

У меня все внутри оборвалось.

Я метнулась обратно в свою комнату и проскользнула под кровать. Я не совсем уверена, почему инстинкты подсказали мне спрятаться. Может быть, потому что его тон не был похож на парня, который хватает забытый кошелек. Это звучало как злоумышленник.

С пыльного пола я могла видеть только его тяжелые ботинки, идущие по деревянному полу коридора.

Он направился прямо в комнату Майи.

Он открывал ящики.

Он шуршал бумагами.

Затем он вышел, держа школьную сумку моей сестры — ту, которую она ненадолго оставила в гостиной тем утром и которую мама поспешно отнесла к двери для нее.

Я затаила дыхание.

На Дереке были латексные перчатки.

Перчатки.

Он вытащил из кармана куртки маленький пузырек с таблетками без этикетки, завернутый в бумажное полотенце. Он расстегнул боковой карман рюкзака Майи и засунул пузырек глубоко внутрь.

Затем он ухмыльнулся.

Это было ненормальное выражение. От него бросало в дрожь.

«Сегодня Мисс Идеальность падет», — мягко пробормотал он.

Меня затошнило.

Дрожащими руками я открыла камеру телефона и нажала на запись из-под каркаса кровати. Ракурс был не голливудского качества, но на нем были видны его ботинки, серый рюкзак, его руки в перчатках и пузырек с таблетками, исчезающий в кармане.

Дерек позвонил еще раз.

«Позвоните директору. Скажите им, чтобы обыскали ее сумку в конце дня. Скажите, что таблетки из аптеки, где работает Сара. Они решат, что подросток украла их, чтобы продавать».

Я сильно прикусила костяшку пальца, чтобы не закричать.

Аптека.

Моя мама.

До меня вдруг дошло. Он хотел не просто разрушить жизнь Майи. Он хотел уничтожить и жизнь моей мамы тоже.

Последние несколько месяцев Дерек был в ярости из-за того, что мама отказалась переписать на него документы на квартиру. Он утверждал, что если он «мужчина в доме», то должен иметь законные права на имущество. Ответ мамы всегда был одним и тем же:

«Мой папа выплатил кредит за эту квартиру. Она принадлежит моим девочкам».

Дерек ненавидел эту границу.

После того как он ушел, я ждала, пока входная дверь не щелкнула и не заперлась. Я вытащила себя из-под кровати на дрожащих ногах, проверила фотопленку и чуть не разрыдалась от облегчения, когда увидела, что видео сохранилось.

Я попыталась позвонить маме.

Голосовая почта.

Я попыталась дозвониться до Майи.

Телефон выключен во время урока.

Я подумывала рвануть в школу, но если бы Дерек поймал меня, все было бы кончено. Поэтому я сделала следующее лучшее: я отправила видеофайл маме, на свою собственную почту и своей лучшей подруге Бекке, добавив подпись:

«Если со мной что-то случится, сразу покажи это моей маме».

В четыре часа дня зазвонил стационарный телефон.

Я взяла трубку.

«Сару можно?» — потребовал суровый голос.

«Она на работе. Я ее дочь».

«Пожалуйста, скажите ей немедленно явиться в старшую школу Рузвельта. Мы нашли запрещенные вещества в рюкзаке Майи».

Пол будто исчез из-под ног.

«Моя сестра ничего не делала!»

«Вашей матери нужно будет прийти сюда, чтобы разобраться в этом».

Я бросила трубку и набрала номер сотового мамы. На этот раз она ответила, звуча обезумевшей.

«Хлоя, что происходит?»

«Мам, не ходи в школу одна. Дерек подбросил наркотики в сумку Майи. Я сняла это на видео».

Мертвая тишина.

Затем резкий вдох.

«Что ты только что сказала?»

Прежде чем я успела повториться, в дверь постучали.

Три медленных стука.

Я на цыпочках подошла к глазку.

Дерек.

Он держал ключи и улыбался тошнотворно-сладкой улыбкой.

«Хлоя», — позвал он из коридора. «Открой дверь, малышка. Нам нужно забрать твою сестру».

Я замерла.

Мама все еще была на линии.

«Не открывай эту дверь», — прошипела она в динамик. «Никому не открывай».

Я услышала, как Дерек вставил ключ в замок.

Я рванула в свою спальню, заперла дверь и нырнула обратно под кровать, точно так же, как тем утром.

Входная дверь скрипнула.

Тяжелые ботинки вошли в квартиру.

«Хлоя», — пропел он. «Я знаю, что ты дома».

Мой телефон завибрировал в моей потной ладони.

Сообщение от Майи:

«Дерек в кабинете директора. Он говорит им, что это ТЫ украла таблетки».

У меня перехватило дыхание.

Затем шаги Дерека остановились прямо за дверью моей спальни.

«Открой дверь, Хлоя», — его голос упал до низкого, угрожающего рычания. «Потому что если ты заставишь меня выломать ее, я скажу полиции, что вся эта выходка была твоей идеей».

Я прижала телефон к груди.

И как раз когда латунная дверная ручка начала дребезжать, всплыло еще одно сообщение.

Это была мама.

«Я только что посмотрела видео. Полиция подъезжает к квартире».

Дерек ударил кулаком по дереву.

Раз.

Два.

Из коридора его голос потерял всю свою фальшивую сладость.

«Ты, глупая маленькая дрянь… ты понятия не имеешь, что ты только что испортила».

Продолжение:

« Ты, глупая маленькая дрянь… ты понятия не имеешь, что ты только что испортила ».

Ручка снова дернулась. Дверь в мою спальню была старой, пустотелой, мама уже год собиралась ее заменить. Замок – простая защелка, которую можно было выбить одним ударом плеча. Я поняла это по звуку, когда Дерек ударил в третий раз. Дерево треснуло.

Я сжалась под кроватью еще сильнее, прижавшись к стене. Пыль забилась в нос, в рот. Я старалась не дышать. Телефон в моей ладони горел. На экране светилось сообщение от мамы: « Полиция подъезжает к квартире ». Но где она, эта полиция? Сколько им ехать? Две минуты? Пять? У меня не было пяти минут.

– ХЛОЯ! ОТКРЫВАЙ! – он уже не шептал. Он орал. – Ты думаешь, ты самая умная? Снимала? Ты думаешь, твое видео что-то значит?

Удар. Еще удар. Защелка отлетела.

Дверь распахнулась с грохотом, ударившись о стену. В комнату ворвались его ботинки. Тяжелые, грязные, со следами соли с улицы. Он стоял посреди моей комнаты. Моей детской комнаты с розовыми обоями с единорогами, которые мама поклеила, когда мне было восемь.

– Выходи, – сказал он тихо, почти ласково. И от этой ласковости стало еще страшнее, чем от крика. – Выходи, мы просто поговорим. Ты все неправильно поняла. Я просто нашел таблетки и хотел… хотел показать директору, что в школе наркотики. Я хотел защитить Майю.

Я молчала. Я видела его ноги. Он сделал шаг к кровати. Потом наклонился.

И наши глаза встретились.

Он увидел меня под кроватью. Я увидела его лицо сверху вниз. Красное, потное, с щетиной. Глаза бешеные.

– Вот ты где, – прошептал он и улыбнулся.

Он схватил край кровати и рванул ее в сторону. Кровать была легкой, икеевской. Она отлетела. Я осталась лежать на полу, в пыли, в старой футболке с Микки-Маусом, с телефоном, прижатым к груди.

Он навис надо мной.

– Отдай телефон.

Я замотала головой.

– Отдай телефон, Хлоя. Не заставляй меня делать тебе больно. Ты же не хочешь расстраивать маму еще больше? У нее и так проблемы на работе будут. Ее уволят. За кражу таблеток из аптеки. Ты этого хочешь?

В этот момент я поняла то, чего не понимала раньше. Ему было не просто нужна квартира. Он хотел уничтожить нас полностью, чтобы мы зависели только от него. Чтобы мама потеряла работу. Чтобы Майю исключили из школы. Чтобы я… чтобы я боялась его.

И страх вдруг превратился в злость. Горячую, как будто мне снова налили чай.

– Не трогай меня, – прошептала я. – Мама все видела. Полиция едет.

– Какая полиция? – он засмеялся и протянул руку в перчатке к моему телефону. – Никто не едет. Твоя мама на работе. Она кассирша. Кто ее будет слушать?

И в этот момент в подъезде завыла сирена. Сначала далеко, потом все ближе. И ближе. И остановилась прямо под нашими окнами.

Дерек замер. Рука зависла в воздухе.

Снизу раздался хлопок двери патрульной машины. Потом топот в подъезде. Кто-то бежал по лестнице.

Он посмотрел на дверь, потом на меня. Я увидела, как в его голове крутятся шестеренки. Убежать? Спрятаться? Забрать телефон и выкинуть в окно?

Он выбрал телефон. Он рванулся ко мне и вырвал его из моих рук так сильно, что поцарапал мне ладонь. Я вскрикнула.

Он посмотрел на экран. На экране все еще было открыто видео, где его руки в перчатках засовывают пузырек в серый рюкзак. И внизу – отправленные сообщения. Маме. На мою почту. Бекке.

Его лицо побелело.

– Ты… ты всем разослала?

И тут в дверь нашей квартиры забарабанили. Не постучали. Забарабанили кулаком.

– ПОЛИЦИЯ ФИЛАДЕЛЬФИИ! ОТКРОЙТЕ ДВЕРЬ!

Дерек отшвырнул мой телефон на кровать, как будто он жег ему руки. И бросился в коридор. Я слышала, как он мечется. Он хотел закрыть входную дверь, которую сам же и выломал? Он хотел сбежать через окно? Мы жили на третьем этаже.

– ОТКРЫВАЙТЕ, ИЛИ МЫ ВХОДИМ!

Я выползла из своей комнаты на четвереньках. Ноги не слушались. Я доползла до коридора и увидела маму. Она стояла за спинами двух полицейских. В своей синей форме кассира из аптеки. Волосы растрепаны, лицо без косметики, запыхавшаяся, будто бежала всю дорогу от аптеки.

– ХЛОЯ!

Она бросилась ко мне, упала на колени прямо в коридоре и обняла меня. От нее пахло лекарствами и ее дешевыми духами, которые я так любила.

– Ты цела? Он тебя трогал?

Я замоталась головой и разревелась. Только сейчас. Громко, в голос.

Полицейские уже скрутили Дерека в гостиной. Он не сопротивлялся. Он стоял лицом к стене, руки за спиной, и повторял одну и ту же фразу:

– Это недоразумение. Это дети. Дети балуются. Я просто нашел таблетки…

Один из полицейских, женщина с короткой стрижкой, подняла с пола мой телефон и посмотрела на видео. Потом посмотрела на Дерека.

– В перчатках, значит, нашел? – спросила она.

Второй полицейский в это время говорил по рации:

– Центральная, у нас тут 10-54, возможно, попытка подброса. Нужен наряд в школу Рузвельта, кабинет директора. Подозреваемый пытался подставить несовершеннолетнюю.

Мама все еще держала меня.

– Я как только получила видео… – шептала она мне в волосы. – Я как только увидела… я сразу позвонила менеджеру аптеки. Я сказала – проверьте камеру хранения, я ничего не брала. А он… мой менеджер, мистер Джонсон, он сразу включил камеры за последние сутки. И там видно, как Дерек вчера вечером приходил ко мне на смену и крутился у ящика с препаратами, где я оставляю сумку. Он украл их тогда.

Все сложилось.

Через двадцать минут в нашу квартиру приехали еще два полицейских. И директор школы Рузвельта. Тот самый суровый голос по телефону. Оказалось, его зовут мистер Томпсон.

Он вошел, снял шляпу и посмотрел на меня, сидящую на полу в объятиях мамы.

– Так это ты Хлоя? – спросил он.

Я кивнула.

– Твоя сестра в моем кабинете. Она в шоке. Мы нашли пузырек в ее рюкзаке, как нам и сказал по телефону… – он кивнул в сторону Дерека, -…анонимный доброжелатель. Но Майя клялась, что не знает, что это. Она отличница, я ее знаю 3 года, она никогда… И тут мне позвонила твоя мама и сказала – не трогайте рюкзак, не открывайте пузырек без полиции. У нее есть видео.

Мистер Томпсон достал из кармана тот самый пузырек, уже в пакете для улик. Без этикетки. Маленький.

– В школе мы уже вызвали полицию. Вашу сестру сейчас везут сюда. С ней все хорошо.

Дерека вывели в наручниках. Когда его вели мимо меня, он остановился и посмотрел на меня сверху вниз. Без улыбки. Без притворства.

– Ты пожалеешь, – прошипел он одними губами, так, чтобы не слышала полиция.

Но женщина-полицейский услышала. Она дернула его за локоть.

– Пошли. Еще одна угроза ребенку – и я добавлю статью.

Дверь за ним захлопнулась. И в квартире стало тихо. Так тихо, как не было уже полгода, пока он тут жил со своим тихим настроением.

Через 15 минут приехала Майя. На такси, с завучем. Она влетела в квартиру, увидела меня на полу, маму, полицейских, и бросилась к нам. Мы втроем сидели на полу в прихожей и ревели. Три женщины, которые чуть не потеряли все из-за одного человека.

Майя обнимала меня и повторяла:

– Ты меня спасла. Ты меня спасла. Я думала, меня исключат. Я думала, мама меня убьет. Я думала…

– Я видела, – шептала я. – Я просто притворилась больной.

– Слава богу, ты притворилась больной, – сказала мама и засмеялась сквозь слезы.

Вечером мы сидели в кухне. Полицейские уехали, взяв у меня все показания и скопировав видео на три флешки. Они сказали, что Дереку грозит до 5 лет за кражу рецептурных препаратов, за подброс наркотиков несовершеннолетнему, за попытку дачи ложных показаний и за угрозы.

На столе стоял тот самый чай, который мама оставила мне утром. Уже совсем холодный.

Мама держала в руках телефон. На нем было открыто сообщение от хозяина квартиры, где мы жили.

– Девочки, – сказала она тихо. – Я сегодня… когда бежала из аптеки в полицию, я думала, что мы потеряем все. Работу, квартиру, школу. А теперь…

Она посмотрела на нас.

– А теперь я понимаю, что чуть не потеряла вас. Из-за квартиры. Я держалась за стены, а надо было держаться за вас.

Майя взяла ее за руку.

– Мам, а что теперь будет с квартирой?

– А ничего, – мама улыбнулась. – Она наша. Папина. И ваша. И никакой Дерек больше сюда не войдет. Я завтра же поменяю замки.

Я посмотрела на свою ладонь. Царапина от телефона Дерека уже подсохла.

– Хлоя, – мама посмотрела на меня серьезно. – Завтра тебе придется пойти в школу. И объяснить миссис Хиггинс, почему ты пропустила контрольную. И написать ее. Потому что врать про температуру – плохо.

Я кивнула.

– Но сегодня… сегодня ты была самой смелой. Ты не просто лежала под кроватью. Ты думала. Ты отправила видео. Ты спасла Майю. Ты спасла меня. Ты спасла нашу семью.

Майя наклонилась ко мне.

– Мисс Не-Идеальность сегодня стала Мисс Героиней, – прошептала она мне на ухо.

И мы снова засмеялись.

За окном была Филадельфия. Шумная, вечерняя. Где-то выли сирены, но уже не для нас.

Я взяла телефон, который мне вернула полиция. На экране было последнее сообщение от Бекки, моей лучшей подруги, которой я отправила видео утром.

Оно гласило: « ХОЛОЯ!!! Я УЖЕ ПОКАЗАЛА ВИДЕО МАМЕ И ПОЛИЦИИ! ТЫ ГДЕ? ТЫ ЖИВА? Я ЕДУ К ТЕБЕ!!! »

Я быстро набрала ей ответ: « Жива. Все хорошо. Мы дома. Приезжай, попьем чаю ».

И положила телефон на стол. Рядом с холодным чаем. Рядом с мамиными руками. Рядом с рукой сестры.

Маленькая ложь про жар утром спасла нас от большой беды вечером.

И иногда, чтобы быть хорошей девочкой, нужно просто не пойти в школу.