Я провела 3 недели в больнице. Одна.

Я провела 3 недели в больнице. Одна. Дети в отъезде, друзья заняты. Каждый вечер приходил санитар и говорил: « Не теряй надежды, я с тобой ». Когда меня выписали, я попросила разыскать его. Мне сказали, что ко мне не был приставлен ни один санитар.

« Побочный эффект таблеток », — сказали они. Я поверила. Через 5 недель я замерла, когда обнаружила…

Я провела 3 недели в больнице. Одна.

Дети в отъезде. Сын в командировке в другом городе, дочка — за границей, у неё сессия, она не могла прилететь. Друзья заняты. У всех своя жизнь, свои дела, свои больницы. Я лежала в палате на третьем этаже, смотрела в потолок и думала, что я никому не нужна.

Мне было 61. У меня был сердечный приступ. Не сильный, но врачи сказали: « Надо полежать, надо понаблюдаться ». Я лежала. Я смотрела, как за окном идёт дождь. Как медсёстры ходят по коридору. Как в соседней палате кто-то плачет. А ко мне никто не приходил.

Днём было ещё ничего. Днём приходили врачи, медсёстры, приносили таблетки, мерили давление, спрашивали: « Как вы себя чувствуете? » Я говорила: « Хорошо ». А вечером становилось страшно. Вечером в палате темнело. Вечером коридор становился тихим. Вечером я оставалась одна со своим сердцем, которое стучало как-то неправильно. Как будто оно хотело остановиться.

И каждый вечер приходил он.

Санитар. Мужчина лет пятидесяти. В синем халате, который был ему немного великоват. С седыми волосами на висках. С добрыми глазами. Он заходил тихо, не стучал, просто открывал дверь и говорил:

— Добрый вечер. Как вы сегодня?

Я говорила: « Плохо ». А он садился на стул рядом с моей кроватью и говорил:

— Не теряй надежды, я с тобой.

Он не говорил много. Он просто сидел. Иногда он приносил мне воду. Иногда он поправлял мне одеяло. Иногда он просто молчал. Но он был рядом. Каждый вечер. В семь часов. Ровно в семь. Когда медсёстры уже уходили, а ночь ещё не начиналась.

Я спрашивала его: « Как вас зовут? » Он улыбался и говорил: « Меня зовут просто — санитар ». Я спрашивала: « А вы ко всем так приходите? » Он говорил: « Нет. Только к тем, кому страшно ». Я спрашивала: « А почему ко мне? » Он говорил: « Потому что вы одна. А одному страшно ».

Я привыкла к нему. Я ждала его каждый вечер. Я считала часы до семи. Я думала: вот сейчас придёт санитар, и мне не будет страшно. Он приходил. Он садился. Он говорил: « Не теряй надежды, я с тобой ». И мне становилось не страшно. Я засыпала. А утром его уже не было.

Через 3 недели меня выписали. Я попросила разыскать его. Я подошла к старшей медсестре и сказала:

— Девушка, у вас тут санитар ходит. Каждый вечер ко мне приходил. Седой, в синем халате. Я хочу его поблагодарить. Я хочу ему конфеты купить. Как его найти?

Старшая медсестра посмотрела на меня и сказала:

— К вам не был приставлен ни один санитар. У нас санитары — только женщины. И они по вечерам к пациентам не ходят. У нас по вечерам — только дежурная медсестра. А она к вам не заходила, потому что у вас всё было хорошо.

Я сказала:

— Как это — не был приставлен? Он каждый вечер приходил! В семь часов! Он говорил: « Не теряй надежды, я с тобой »!

Медсестра посмотрела на врача. Врач посмотрел на меня и сказал:

— Это побочный эффект таблеток. Вы пили сильные таблетки. От них бывают галлюцинации. Вам казалось, что к вам кто-то приходит. Это нормально. Это бывает. Не переживайте.

Я поверила. Я поверила, что это побочный эффект таблеток. Потому что мне было проще поверить, что я сошла с ума от таблеток, чем поверить, что ко мне три недели приходил человек, которого не существует.

Я поехала домой. Одна. Дети всё ещё были в отъезде. Друзья всё ещё были заняты. Я сидела дома и думала: « Неужели мне всё показалось? Неужели я придумала санитара, потому что мне было страшно? Неужели я настолько одинока, что мой мозг придумал мне человека, который будет говорить мне: « Не теряй надежды, я с тобой »? »

Я пыталась забыть. Я пила чай. Я смотрела телевизор. Я звонила детям и говорила: « У меня всё хорошо ». А сама думала про санитара.

Через 5 недель я замерла, когда обнаружила…

Я обнаружила его в своём пальто.

Я собиралась на улицу. Я надела своё пальто, то самое, в котором я лежала в больнице. То самое, которое я повесила в шкаф, когда меня выписали, и не трогала 5 недель. Я сунула руку в карман, чтобы достать перчатки, и нащупала что-то маленькое. Бумажку. Сложенную вчетверо.

Я достала её. Развернула. И замерла.

На бумажке было написано от руки, кривым, но знакомым почерком:

« Не теряй надежды, я с тобой. Твой Коля. »

Коля. Мой муж. Мой Коля, который умер 4 года назад. От того же сердечного приступа, от которого меня положили в больницу. Коля, который 30 лет говорил мне каждый вечер: « Не теряй надежды, я с тобой ». Коля, который всегда приходил ко мне в семь часов, когда я была одна и мне было страшно. Коля, который умер, а я осталась одна.

Я сидела на полу в прихожей и держала эту бумажку. И я поняла: санитар — это был не галлюцинация. Санитар — это был Коля. Не в синем халате. Не санитар. А Коля. Мой муж. Который приходил ко мне каждый вечер в больнице, потому что я была одна. Потому что дети были в отъезде. Потому что друзья были заняты. Потому что мне было страшно. И он пришёл. Как он приходил всегда. В семь часов. Чтобы сказать мне: « Не теряй надежды, я с тобой ».

Врачи сказали, что это побочный эффект таблеток. А я поняла, что это не побочный эффект. Это — любовь. Любовь, которая не заканчивается, когда человек умирает. Любовь, которая приходит к тебе в больницу в виде санитара в синем халате и говорит тебе: « Не теряй надежды ».

Я позвонила детям. Я сказала сыну:

— Сынок, я нашла записку от папы. Он был со мной в больнице. Он приходил ко мне каждый вечер.

Сын молчал. Потом сказал:

— Мам, я знаю. Я знал, что он будет с тобой. Потому что когда папа умирал, он сказал мне: « Сынок, если маме будет плохо, если она будет одна в больнице, я приду к ней. Я не оставлю её одну. Ты скажи ей, чтобы она не теряла надежды ».

Я заплакала. Я плакала не от страха. Я плакала от того, что я не одна. Что я никогда не была одна. Что даже когда дети в отъезде, а друзья заняты, а врачи говорят, что это побочный эффект таблеток, — ко мне приходит Коля. Мой Коля. В синем халате. В семь часов вечера. И говорит: « Не теряй надежды, я с тобой ».

Через неделю я пошла в больницу. Я пошла к старшей медсестре и сказала:

— Девушка, я знаю, что ко мне не был приставлен ни один санитар. Я знаю, что это был побочный эффект таблеток. Но я хочу вам сказать спасибо. Спасибо, что вы не прогнали его. Спасибо, что вы позволили ему приходить ко мне каждый вечер. Потому что если бы вы его прогнали, я бы не выжила.

Медсестра посмотрела на меня и сказала:

— Женщина, мы никого не прогоняли. К вам действительно никто не приходил. Но если вам так легче, то пусть будет так. Пусть к вам приходил санитар. Пусть он говорил вам: « Не теряй надежды ».

Я вышла из больницы и пошла на кладбище. К Коле. Я положила на его могилу бумажку, которую нашла в пальто. Я сказала:

— Коля, спасибо. Ты сдержал слово. Ты пришёл. Ты был со мной. Я не потеряла надежды. Я выжила. Потому что ты был со мной.

И я поняла, что я больше не боюсь. Я больше не боюсь оставаться одна в больнице. Я больше не боюсь, что дети в отъезде, а друзья заняты. Потому что я знаю: каждый вечер в семь часов ко мне придёт санитар. Не в синем халате. Не в больнице. А в моём сердце. И скажет: « Не теряй надежды, я с тобой ».

Сейчас мне 62. Я живу одна. Дети приезжают. Друзья звонят. Я больше не лежала в больнице. Но если я лягу — я не буду бояться. Потому что я знаю, что в семь часов вечера дверь откроется, и войдёт он. Седой, в синем халате, с добрыми глазами. И скажет: « Не теряй надежды, я с тобой ». И я скажу: « Я не теряю, Коля. Я не теряю ».

А бумажку я сохранила. Я сделала её копию и положила её в рамку. Она висит у меня над кроватью. И каждый вечер, когда мне становится страшно, я смотрю на неё и читаю: « Не теряй надежды, я с тобой. Твой Коля ».

И если меня теперь спросят: « А ты не жалеешь, что поверила врачам, что это был побочный эффект таблеток? » — я отвечу:

— Нет. Я жалею только о том, что поверила им на 5 недель. Потому что если бы я не поверила, я бы раньше нашла записку в пальто. Я бы раньше поняла, что Коля был со мной. И что санитар — это не галлюцинация. Санитар — это муж, который любит тебя даже после смерти.