Я уже сдал билеты, Тань, — Муж отменил наш

— Я уже сдал билеты, Тань, — Муж отменил наш отпуск ради ремонта у свекрови. А за два дня до его юбилея я отменила банкет
— Я отменил бронь, Тань. И билеты сдал.

Таня замерла с синим купальником в руках. До вылета оставалось меньше сорока восьми часов. На кровати лежал наполовину собранный чемодан.

— В смысле отменил? — она медленно положила купальник поверх стопки футболок.

— Ну вот так. Деньги на карту уже вернулись. За вычетом штрафов, конечно, но там немного сняли.

Виктор стоял в дверях спальни, прислонившись плечом к дверному косяку. На нем были домашние спортивные штаны с вытянутыми коленями. В руке он держал надкушенное яблоко. Лицо спокойное, будничное. Ни тени неловкости.

— Витя, мы три года никуда не ездили, — голос Тани прозвучал ровно, хотя внутри все сжалось в тугой ком. — У меня отпуск с понедельника. Я на работе уже дела передала.

— Тань, ну форс-мажор. У матери на кухне стояк потек. Залило все, линолеум вспучился, нижние шкафы от воды разбухли и развалились. Я вчера после работы ездил смотреть — там капитальный ремонт нужен. Стены сушить, пол вскрывать, гарнитур новый покупать. Я бригаде уже аванс перевел, завтра за материалами едем.

— Из наших отпускных денег?

— А из каких еще? — он откусил яблоко. — У нас свободных больше нет, еще часть на банкет отложена. Это же мама, Тань. В семье нужно помогать. Море твое никуда не убежит. В следующем году съездим. Или на даче у нас отдохнешь, вон погоду какую хорошую обещают.

Он сказал это так просто, словно речь шла о походе в кино, который перенесли на другой день. Таня смотрела на чемодан. В боковом кармане уже лежали паспорта, распечатанные страховки и ваучеры на заселение. Отель она выбирала две недели, читала отзывы, высчитывала бюджет.

— Ты даже не посоветовался со мной.

— А что тут советоваться? — Виктор пожал плечами. — Я же говорю: трубу прорвало. Человеку готовить негде. Неужели ты бы сказала «нет, пусть мать в плесени сидит, а мы поедем пузо греть»? Я просто сэкономил нам время на споры. Все, я в душ.

Он развернулся и ушел по коридору. Таня услышала, как щелкнула задвижка и зашумела вода.

Она стояла у кровати еще несколько минут. Потом молча взяла паспорта, убрала их в ящик комода. Начала выкладывать вещи. Аккуратно сворачивала шорты, майки, убирала на полки. Застегнула пустой чемодан и задвинула его под кровать. Продолжение в комментарии

Она не плакала. Это было самое странное. Три года она ждала этого моря. Три года без отпуска, потому что то ковид, то у Виктора проект, то у мамы Тани операция, то ипотека. Она похудела на четыре килограмма к этому купальнику. Синему.

Она задвинула чемодан под кровать и пошла на кухню. Достала телефон и открыла банковское приложение. Общий счет — тот, куда они складывали на отпуск и на его юбилей — был пуст. Почти. 14 327 рублей остаток.

А было 380 тысяч. 180 на отпуск — билеты, отель, страховки. И 200 тысяч на банкет.

Банкет. Через две недели у Виктора юбилей — 40 лет. Он уже два месяца всем рассказывал, как снимет лофт в центре, с панорамными окнами, пригласит начальника, партнеров, друзей. Заказал ведущего за 40 тысяч, фотографа, кавер-группу. Меню по 5 тысяч на человека на 25 человек. Торт трехъярусный с его инициалами.

Таня все это организовывала. Она нашла лофт, договорилась о скидке, внесла предоплату 50 тысяч из тех самых 200. Остальное должна была доплатить за три дня до мероприятия. Ведущего нашла тоже она — ее одноклассник. Фотографа — ее подруга.

Виктор только говорил: « Тань, сделай красиво, у меня статус ».

И вот статус потек. Вместе со стояком у свекрови.

Таня села за кухонный стол. Вода в душе все еще шумела. Виктор любил стоять там по полчаса.

Она открыла заметки в телефоне. Список « Юбилей Вити ».

1. Лофт « Мансарда » — предоплата 50 000 внесена. Доплата 75 000 до 25-го числа.
2. Ведущий Артем — 40 000, бронь без предоплаты, по дружбе.
3. Фотограф Марина — 15 000, предоплата 5 000 внесена.
4. Группа « Бродвей » — 30 000, предоплата 10 000 внесена.
5. Ресторан-кейтеринг — депозит 20 000 внесен.
6. Торт — 18 000, предоплата 9 000 внесена.

Итого невозвратных предоплат — 94 тысячи. Их уже не вернуть. Но остальные 106 тысяч из банкетных денег он еще не успел отдать. Он перевел их бригаде на ремонт. Вместе с отпускными.

Таня сделала скрин счета. Потом открыла чат с лофтом.

« Здравствуйте! К сожалению, вынуждены отменить бронь на 30-е число. Юбиляр заболел. Что с предоплатой? »

Ей ответили через минуту: « Предоплата невозвратная, к сожалению, договор. Но мы можем перенести дату ».

« Нет, спасибо, отменяем ».

Потом написала Марине-фотографу: « Мариш, прости, юбилей отменяется, у Вити форс-мажор у мамы. Предоплату забери себе за беспокойство ».

Марина: « Тань, ты уверена? Витя мне только вчера писал, как ждет… »

Таня: « Уверена ».

Потом Артему-ведущему: « Тёма, банкет 30-го отменяется. Извини, что подвела. Я тебе потом клиентов подгоню ».

Артем: « Понял. А что случилось? »

Таня не ответила.

Потом в кейтеринг: « Отмена банкета на 30-е, депозит оставляйте ».

Потом в кондитерскую: « Торт на 30-е отменяем, предоплату не возвращайте, извините ».

Потом в группу.

За полчаса она отменила все, что можно было отменить. Невозвратные 94 тысячи — бог с ними, это была ее плата за урок. Но 106 тысяч, которые Виктор уже перевел строителям — это были ее отпускные тоже.

Вода в душе выключилась.

Виктор вышел в полотенце.

— Тань, а что у нас на ужин?

— Ничего, — сказала она спокойно. — У нас стояк потек. Помнишь? Все деньги ушли на ремонт твоей маме. Так что ужин отменяется. Как и отпуск. Как и твой банкет.

— В смысле банкет отменяется? — он замер.

— В прямом. Я только что все отменила. Лофт, ведущего, фотографа, группу, торт, еду. Предоплаты, которые можно было не возвращать — я не стала возвращать. Это моя компенсация за испорченный отпуск. А 106 тысяч, которые ты перевел бригаде из банкетных денег — это уже твои проблемы. Будешь объяснять маме, почему у нее теперь только полкухни отремонтировано.

Виктор покраснел. Сначала от непонимания, потом от злости.

— Ты… ты что несешь?! Ты с ума сошла?! У меня юбилей! У меня начальник придет! У меня 25 человек приглашено! Ты меня опозорить хочешь?!

— Я? — Таня встала. — Это ты меня опозорил, Витя. Ты сдал билеты за два дня до вылета, не спросив меня. Ты перевел наши общие деньги своей маме, не спросив меня. Ты сказал мне отдыхать на даче, когда я три года пахала и выбирала этот отель по отзывам. Так что да, я тебя опозорю. Ровно так же, как ты меня.

— Да ты… да ты стерва! Мама без кухни сидит!

— А я без моря сижу! И без отпуска! И без уважения в собственной семье! — Таня впервые за вечер повысила голос. — Твоя мама — взрослый человек, у нее есть своя квартира, своя пенсия, свой сын, который может ей помочь из СВОИХ денег, а не из общих! Ты мог взять кредит! Ты мог попросить у нее рассрочку у бригады! Ты мог поговорить со мной! Но ты решил, что мое мнение не нужно! Что я потерплю! Что я же жена, я же должна понять!

— Таня, ну не начинай…

— Нет, это ты начал, Витя. Ты сэкономил нам время на споры. Помнишь? Твои слова. Я тоже экономлю нам время на споры. Банкета не будет. Точка.

Виктор схватил телефон, начал кому-то звонить.

— Алло, « Мансарда »? Это Виктор, у меня бронь на 30-е… что значит отменена?! Кто отменил?! Жена?! Да она… — он посмотрел на Таню. — Она пошутила! Восстановите!

— Не восстановят, — сказала Таня. — Я сказала, что юбиляр заболел. Неизлечимо. Наглостью.

Он бросил трубку, позвонил ведущему. Тот не взял. Позвонил фотографу.

— Марина, это Витя, Таня там что-то напутала…

Таня вышла на балкон. Достала сигарету, которую не курила три года. Закурила. Руки не дрожали.

Через час Виктор сидел на кухне, обхватив голову руками. Он обзвонил всех. Все подтвердили отмену. Предоплаты сгорели.

— Тань, ну что ты наделала… 94 тысячи просто в трубу… это же деньги…

— Это те самые деньги, которые ты выкинул в трубу, когда сдал билеты с штрафом? — спросила она. — Наши билеты стоили 68 тысяч. Ты вернул 52. 16 тысяч ты подарил авиакомпании за свою самостоятельность. Так что мы квиты. Ты подарил 16 тысяч авиакомпании, я подарила 94 тысячи за урок, что со мной надо советоваться.

— А что я людям скажу?! Что скажет начальник?!

— Скажешь правду. Что у мамы потек стояк, и ты решил, что ремонт важнее твоего 40-летия. Это же правда. Ты же герой, спасаешь маму. Люди поймут. Начальник оценит твою семейственность.

Виктор молчал. Потом тихо сказал:

— Мама уже заказала гарнитур. На 180 тысяч. Бригада сказала, надо еще 120 на плитку и работу…

— Ну вот, — сказала Таня. — А у тебя осталось 14 тысяч на счету. И 52 тысячи вернулись за билеты. Хватит на плитку. А на гарнитур пусть мама кредит возьмет. Она же хозяйка кухни.

— Ты жестокая.

— Нет, Витя. Я честная. Три года я была удобной. Я молчала, когда ты перевел 80 тысяч своей сестре на ее бизнес, который прогорел. Я молчала, когда ты купил маме новый телевизор из наших денег на машину. Я молчала, когда ты сказал, что мой отпуск — это блажь. Я была удобной. А удобных не уважают. Их используют. Больше не буду.

Она затушила сигарету.

— Я завтра иду на работу. Отпуск у меня с понедельника, я его не отменяла. Я просто не поеду на море. Я поеду к своей маме на дачу. Одна. На неделю. А ты за эту неделю доделаешь ремонт своей маме. На те деньги, которые найдешь сам. Без меня.

— Ты меня бросаешь?

— Я тебя учу. Тому, чему ты меня учил: форс-мажор. У меня форс-мажор. Я устала быть бесплатным приложением к твоей маме. Я хочу быть женой, с которой советуются. Если ты это поймешь — через неделю поговорим. Если нет — поговорим у юриста.

Виктор смотрел на нее, как будто видел впервые.

На следующий день Таня действительно уехала на дачу к маме. Отключила телефон на сутки. Спала, ела клубнику, читала книгу, которую три года не могла открыть. Впервые за долгое время никто не просил ее что-то организовать, что-то решить, что-то понять.

Через три дня Виктор приехал. Без цветов. Без яблока. С пакетом.

— Тань…

— Что?

— Я поговорил с мамой. Сказал, что денег больше нет. Что бригаде заплатил только аванс. Что гарнитур пока покупать не будем, поставим старый, высушим. Она… она сначала орала. Потом заплакала. Потом сказала: « А что, Таня права, надо было у вас спросить ».

Он поставил пакет на стол. Там были деньги. 52 тысячи — возврат за билеты.

— Я вернул бригаде аванс. Сказал, ремонт откладывается. Штраф 20 тысяч удержали. Вот 32 тысячи осталось. И еще… я занял у Сереги 50 тысяч. На твой отпуск. На билеты. Если хочешь… мы можем купить новые. На осень. В бархатный сезон. Только вместе выберем. Я больше без тебя ничего отменять не буду. Честно.

Таня смотрела на пакет.

— А банкет?

— А банкета не будет, — сказал он и впервые за этот месяц улыбнулся виновато, а не нагло. — Я всем написал, что приболел и решил отметить тихо, в кругу семьи. Начальник сказал — уважает. Сказал, в 40 лет уже не до понтов. Сказал, премию даст. На море.

Таня молчала.

— Тань, я дебил, — сказал Виктор. — Я правда думал, что так правильно. Что мама важнее. А оказалось… что если я не уважаю тебя, то и меня никто не уважает. Даже мама сказала, что я тебя обидел.

Таня взяла пакет.

— Билеты купим, — сказала она. — Но не на 180 тысяч. Купим горящие, за 90. А остальное — мне на новый синий купальник. Тот я выкинула.

— Почему выкинула?

— Потому что он ждал твоего разрешения на отпуск. А новый не будет.

Виктор кивнул.

— А юбилей? — спросила она.

— А юбилей я отмечу с тобой. На даче. С шашлыком. На 5 тысяч. И с тортом из « Пятерочки ». И это будет самый честный юбилей в моей жизни.

Таня посмотрела на чемодан под кроватью, который все еще стоял там, пустой. И впервые за неделю ей захотелось его снова собрать.

Не потому что надо. А потому что теперь ее спросили.