Поехала на море на поезде, мечтая спокойно

Поехала на море на поезде, мечтая спокойно отдохнуть в дороге, но соседка снизу превратила поездку в настоящее испытание на выживание…

Я всегда считала, что поезд — один из самых приятных способов путешествовать. Особенно когда впереди море, несколько дней отдыха, тёплый песок, шум волн и долгожданная возможность забыть о повседневных заботах.

В отличие от самолёта, в поезде можно спокойно устроиться на полке, посмотреть в окно, почитать книгу, послушать музыку или просто поспать. Никто никуда не торопит, за окном постепенно меняются пейзажи, а стук колёс действует почти как колыбельная.

Именно с таким настроением я отправилась на юг.

Билет купила заранее, выбрала верхнюю полку, специально взяла с собой небольшую подушку, лёгкий плед, наушники, книгу и даже приготовила несколько бутербродов. Я представляла, как буду лежать, смотреть на мелькающие за окном деревья и наслаждаться дорогой.

Мне хотелось тишины. Хотелось спокойствия. Хотелось хотя бы на несколько часов оказаться в своём маленьком пространстве, где никто не будет задавать лишних вопросов, требовать внимания и нарушать личные границы.

Но, как выяснилось, у судьбы были совершенно другие планы.

Когда я вошла в купе, там уже находилась женщина. Она занимала нижнюю полку и с таким видом раскладывала свои вещи, словно собиралась не просто ехать на море, а переезжать в другой город на постоянное место жительства.

Первое, что бросилось мне в глаза, — её огромный чемодан.

Он был настолько большим, что я невольно подумала: интересно, что можно положить внутрь, чтобы заполнить такую громадину? Впрочем, ответ я получила довольно быстро.

Женщина была немолодой, плотного телосложения, с короткими волосами и громким голосом. На ней был цветастый халат, который выглядел так, будто она только что вышла из собственной кухни и случайно оказалась на железнодорожном вокзале.

Она сидела на нижней полке, широко расставив ноги, и с деловитым видом перебирала содержимое нескольких пакетов.

— Ой, девочка, проходи, проходи! — приветливо сказала она, заметив меня. — Ты наверх? Ну, устраивайся. Я тут немного разложилась, но ничего страшного.

Я улыбнулась, поздоровалась и начала поднимать вещи.

Тогда я ещё не подозревала, что слово «немного» в её понимании означает практически всё пространство купе.

На столике уже стояли пластиковые контейнеры, бутылка воды, несколько пакетов, хлеб, какие-то банки и свёртки, перевязанные резинками.

Я аккуратно положила свою сумку на верхнюю полку и постаралась не обращать внимания на беспорядок.

«Ничего страшного, — подумала я. — Люди разные. Главное, что дорога недолгая, а потом море».

Как же я ошибалась!

Поезд тронулся, проводница проверила билеты, пассажиры постепенно расселись по местам. В купе стало относительно тихо.

Я достала книгу, устроилась поудобнее и уже собиралась погрузиться в чтение, когда снизу послышался подозрительный шорох.

Сначала женщина достала пластиковый пакет.

Потом второй.

Затем из недр своего чемодана появилась небольшая кастрюлька, которую она осторожно поставила на столик.

Я посмотрела вниз.

— А вы что, с собой целую кухню везёте? — невольно спросила я, пытаясь пошутить.

Женщина громко рассмеялась.

— А как же! Я без домашней еды никуда. В дороге всё равно есть захочется. Да и покупать эту вашу вокзальную ерунду я не собираюсь. Цены бешеные, а качество неизвестное.

— Ну да, конечно, — ответила я.

Мне казалось, что разговор на этом закончится.

Но женщина, видимо, решила, что нашла благодарную слушательницу.

— Вот раньше люди умели путешествовать! Всё своё брали. И супчик, и картошечку, и яички. А сейчас молодёжь только кофе пьёт да какие-то сухие печеньки грызёт. Нормально питаться надо!

Я снова улыбнулась и повернулась к окну.

Через несколько минут она достала первое яйцо.

Потом второе.

Потом третье.

Сначала я даже не придала этому значения. Ну ест человек яйца, что такого? У каждого свои привычки, а в длительной дороге действительно хочется перекусить.

Но вскоре запах варёных яиц начал распространяться по купе.

Я старалась не обращать внимания. Открыла книгу, надела наушники и попыталась сосредоточиться.

Однако на этом гастрономическое представление только начиналось.

Следующей на свет появилась селёдка.

Да, самая настоящая селёдка.

Женщина извлекла из пакета пластиковый контейнер, открыла крышку и с довольным выражением лица достала кусочек рыбы.

Запах ударил в нос практически мгновенно.

Я невольно замерла.

Казалось, воздух в купе стал плотным, тяжёлым и совершенно непригодным для дыхания.

Я осторожно приподнялась на локтях и посмотрела вниз.

— Вы селёдку с собой взяли? — спросила я, хотя ответ был очевиден.

— А что такого? — удивилась женщина. — Очень вкусная! Сама солила. Попробуй, если хочешь.

— Спасибо, я не голодна.

— Зря! На свежем воздухе аппетит хороший, а в поезде тем более.

Я промолчала.

Женщина продолжила есть.

К селёдке присоединился хлеб. Потом появились маринованные огурцы. Затем она открыла ещё одну ёмкость, откуда достала картошку, нарезанную крупными кусками.

Я сидела наверху и чувствовала себя пассажиром какого-то странного кулинарного шоу, на которое совершенно случайно купила билет.

Всё это сопровождалось громким шуршанием пакетов, звуками открывающихся крышек, постукиванием вилки о пластиковую тарелку и непрерывными комментариями хозяйки импровизированного застолья.

— Вот картошечка-то какая! — говорила она сама себе. — Не то что в ресторанах. Там за три копейки накормят, а деньги возьмут как за праздник.

Я пыталась сохранять спокойствие.

В конце концов, поезд — общественное пространство. Каждый имеет право на свои привычки. Никто не обязан питаться исключительно бутербродами ради комфорта соседей.

Но ведь существует элементарное уважение к окружающим!

Можно же хотя бы подумать о том, что в маленьком закрытом купе находятся другие люди.

Однако моя соседка, похоже, даже не допускала мысли, что её обед может кому-то мешать.

Когда она закончила с картошкой, я облегчённо выдохнула.

«Ну всё. Теперь хотя бы немного покоя».

Но тут женщина достала ещё один пакет.

— А теперь чаёк! — радостно объявила она.

Я посмотрела на часы.

Прошло всего полтора часа с момента отправления.

Полтора часа!

А я уже успела пережить полноценный гастрономический марафон.

Она достала термос, налила себе чай и принялась искать что-то в огромной сумке.

Вскоре на столике появились домашние пирожки.

Их было много. Очень много.

С картошкой, судя по всему, и, возможно, с капустой.

Женщина разложила их на салфетке, взяла один и с удовольствием откусила.

Казалось, она совершенно не замечала окружающей действительности.

Я же начала понимать, что спокойного отдыха в дороге не получится.

К вечеру ситуация стала ещё хуже.

В купе было душно. За окном постепенно темнело, люди закрывали шторки, готовились ко сну. Я тоже мечтала наконец лечь, закрыть глаза и хотя бы несколько часов не чувствовать ничего, кроме лёгкого покачивания вагона.

Но моя соседка не собиралась заканчивать свой вечер.

Сначала она достала яблоки.

Потом апельсины.

Затем открыла пакет с копчёной колбасой.

Я уже перестала удивляться.

Казалось, её чемодан обладал каким-то волшебным свойством: сколько бы продуктов она ни доставала, внутри всё равно оставалось что-то ещё.

Самое неприятное заключалось даже не в количестве еды.

Дело было в запахах, которые смешивались между собой и оставались в небольшом пространстве купе.

Селёдка, варёные яйца, колбаса, маринованные огурцы, домашние пирожки, чай, человеческий пот и недостаток свежего воздуха создавали совершенно невыносимую атмосферу.

Я открыла небольшое окно, но женщина тут же возмутилась:

— Ты чего открыла? Сквозняк будет!

— Здесь очень душно, — спокойно ответила я.

— Да нормально всё. Просто ты привыкла к кондиционерам. А я сквозняков боюсь. Мне потом шею продует, кто меня лечить будет?

Я посмотрела на неё и попыталась объяснить:

— Но ведь здесь четыре человека могут находиться. Воздух нужен всем.

— Так я же не одна здесь! — неожиданно обиделась она. — Я тоже пассажир. Имею право ехать как мне удобно.

Я ничего не ответила.

Потому что спорить с человеком, который считает собственный комфорт единственно важным, — занятие совершенно бесполезное.

Я снова закрыла окно, достала влажные салфетки и попыталась устроиться поудобнее.

Через некоторое время женщина начала разговаривать по телефону.

Громко.

Очень громко.

Она рассказывала кому-то о своей поездке, о соседях, о ценах на продукты, о том, как сейчас всё дорого и какие люди стали нервные.

— Представляешь, — говорила она, — тут девочка наверху сидит, всё ей не нравится. То запах ей не такой, то окно открыть хочет. Совсем люди стали нежные!

Я лежала неподвижно.

Мне хотелось спуститься и сказать, что дело не в нежности, а в элементарной гигиене и уважении к другим пассажирам.

Но я решила промолчать.

Не хотелось превращать поездку в скандал.

Я ведь ехала отдыхать, а не доказывать незнакомому человеку, что в общественном транспорте существуют правила приличия.

Наконец женщина закончила разговор, убрала телефон и начала готовиться ко сну.

Я уже обрадовалась.

Но тут последовал новый сюрприз.

Она достала из чемодана ещё один контейнер.

— На ночь перекушу, — пояснила она, заметив мой взгляд.

Я даже не спросила, что там.

Просто повернулась к стене.

Ночью я почти не спала.

Не только из-за запаха.

Соседка постоянно ворочалась, шуршала пакетами, что-то перекладывала и время от времени громко вздыхала.

В какой-то момент она начала искать в темноте зарядное устройство.

Потом включила фонарик на телефоне.

Затем несколько раз хлопнула дверцей тумбочки.

Я старалась сохранять терпение.

«Потерпи. Утром станет легче. Впереди море», — повторяла я про себя.

Но утро принесло новые испытания.

Едва я открыла глаза, как услышала знакомое шуршание.

Женщина уже сидела за столиком.

Перед ней стоял завтрак.

Яйца, хлеб, колбаса, огурцы и какая-то баночка с неизвестным содержимым.

Она заметила, что я проснулась, и радостно сказала:

— Доброе утро! А я уже позавтракала. Ты чего такая бледная? Не выспалась?

Я посмотрела на неё.

— Немного.

— Вот видишь! Надо нормально питаться. Я вот поела, и сразу настроение хорошее.

Я глубоко вдохнула.

И тут же пожалела об этом.

— Скажите, пожалуйста, а нельзя ли хотя бы немного убрать продукты? — спросила я. — Запах очень сильный. Здесь невозможно находиться.

Женщина отложила вилку.

— Какой запах?

— Еды. Селёдки, колбасы, всего остального.

— Так это же нормальная еда! Не духи же мне здесь распылять.

— Я не прошу вас пользоваться духами. Я просто прошу учитывать, что рядом находятся другие люди.

Её лицо изменилось.

— Девушка, а вы вообще куда едете? На море? Вот и радуйтесь. А то сидите с таким выражением лица, будто вас на каторгу отправили.

Я почувствовала, как внутри начинает закипать раздражение.

— Я как раз и хочу спокойно доехать до моря.

— Ну так кто мешает?

Я посмотрела на столик, заставленный контейнерами, на пакеты под ногами женщины и на её вещи, которые занимали почти всё свободное пространство.

Но вместо ответа просто отвернулась.

В этот момент я поняла, что разговор ни к чему не приведёт.

Ближе к обеду в купе заглянула проводница.

Это была женщина средних лет, уставшая, но очень внимательная. Она проверила, всё ли в порядке, и спросила, не нужны ли кому-нибудь дополнительные одеяла.

Я решила воспользоваться моментом.

— Извините, можно вас на минутку?

Проводница подошла ближе.

— Конечно. Что случилось?

Я старалась говорить тихо, чтобы не устраивать публичного разбирательства.

— У нас в купе очень сильный запах еды. Соседка постоянно открывает контейнеры, продукты лежат повсюду, окно открыть не разрешает. Уже невозможно находиться.

Проводница посмотрела на нижнюю полку.

Женщина в этот момент как раз собиралась открыть очередной пакет.

— Давайте немного проветрим купе, — спокойно предложила проводница. — И, пожалуйста, убирайте продукты после еды. Не нужно занимать весь столик и проход.

— А я что, нарушаю какие-то правила? — немедленно возмутилась соседка.

— Я не говорю, что вы нарушаете правила. Но нужно уважать остальных пассажиров.

— То есть теперь мне и есть нельзя?

— Есть можно. Просто желательно не создавать неудобств другим людям.

Женщина театрально вздохнула.

— Господи, куда мир катится! Уже и покушать спокойно нельзя. Раньше люди друг другу помогали, а теперь только жалуются!

Проводница не стала продолжать спор.

Она открыла окно на некоторое время, напомнила о необходимости поддерживать порядок и вышла.

Я впервые за долгое время почувствовала облегчение.

Однако ненадолго.

Стоило проводнице уйти, как соседка повернулась ко мне.

— Ну что, довольна? Пожаловалась? Теперь я, наверное, преступница?

— Я просто попросила немного свежего воздуха.

— Да ладно тебе! Сразу видно, что ты из тех, кому всё должны.

Я решила больше не отвечать.

Ведь иногда молчание — единственный способ сохранить остатки душевного равновесия.

После обеда произошло то, чего я совершенно не ожидала.

В купе вошла ещё одна пассажирка — молодая девушка с небольшим рюкзаком и бутылкой воды. Она ехала на соседней станции до конечного пункта.

Увидев свободное место, девушка улыбнулась, поздоровалась и начала устраиваться.

Но едва она поставила сумку, как соседка снизу оживилась.

— Ой, а ты тоже на море? — спросила она.

— Да, — ответила девушка.

— Вот молодёжь! Все на море едут. А я вот уже третий год туда выбираюсь. Раньше каждый год ездила, а теперь цены такие, что приходится экономить.

Девушка вежливо улыбнулась.

— Понимаю.

— А ты одна?

— Да.

— Замужем?

— Нет.

— Ну ничего, ещё успеешь. Главное — не торопись. Сейчас такие мужчины пошли, что лучше одной жить.

Я лежала наверху и слушала этот разговор.

Соседка постепенно переходила от одного вопроса к другому. Её совершенно не смущало, что девушка отвечала коротко и явно не стремилась к продолжительной беседе.

Затем женщина решила угостить её пирожком.

— На, возьми! Домашний, сама делала.

— Спасибо, я не хочу.

— Да ты попробуй! Не стесняйся.

— Правда, спасибо.

— Ну как знаешь. Молодые сейчас вообще ничего не едят. Потом удивляются, почему здоровья нет.

Девушка села и достала наушники.

Я едва заметно улыбнулась.

Похоже, теперь нас было двое.

Через несколько минут она подняла голову и посмотрела на меня.

— Вам тоже тяжело? — тихо спросила она.

Я чуть не рассмеялась от облегчения.

— Вы даже не представляете.

— Я думала, мне показалось, когда я вошла.

— Нет. Вам не показалось.

Мы обменялись понимающими взглядами.

Снизу в этот момент снова послышался знакомый звук открывающегося контейнера.

Женщина достала ещё одну порцию еды.

— Девочки, хотите картошечки? У меня много!

Мы одновременно отказались.

Она пожала плечами.

— Ну и зря. Потом будете на вокзале покупать какие-нибудь бутерброды за бешеные деньги.

К вечеру я уже перестала считать часы.

Поездка превратилась в бесконечное ожидание момента, когда можно будет выйти на перрон и наконец вдохнуть нормальный воздух.

Я смотрела на пейзажи за окном, но больше не замечала их красоты.

В голове крутилась только одна мысль: почему некоторые люди считают, что окружающие обязаны терпеть любые их привычки?

Ведь речь не о том, чтобы запрещать кому-то есть или брать с собой домашнюю пищу.

Речь о простом человеческом уважении.

Можно взять с собой бутерброды, печенье, фрукты, воду. Можно спокойно пообедать, а затем убрать за собой. Можно не превращать столик в склад продуктов и не заставлять соседей чувствовать себя участниками чужого застолья.

Но моя соседка словно жила по собственным правилам.

Её не интересовало, удобно ли другим.

Она считала, что если купила билет, то получила право делать всё, что ей хочется.

И чем дольше продолжалась поездка, тем сильнее я убеждалась: проблема была не столько в еде, сколько в отношении к людям.

На второй вечер случился последний эпизод.

Я уже собиралась спать, когда услышала, как женщина снова достаёт из чемодана какие-то свёртки.

— Ну вот, сейчас чайку попьём, — произнесла она.

Я закрыла глаза.

Но затем почувствовала запах, который невозможно было спутать ни с чем.

Купе наполнилось ароматом чеснока.

Соседка достала контейнер с какой-то закуской, щедро приправленной чесноком, и принялась намазывать её на хлеб.

Я натянула одеяло до подбородка.

Молодая девушка напротив тоже отвернулась к стене.

Несколько минут мы молчали.

Потом я не выдержала.

— Простите, но это уже действительно невозможно. Можно хотя бы не открывать такие продукты на ночь?

Женщина медленно повернула голову.

— А что опять не так?

— Очень сильный запах.

— Так это чеснок! Полезный продукт! От него микробы погибают.

Я посмотрела на неё с недоумением.

— Но мне от этого не легче.

— Ну тогда потерпи. До моря осталось немного.

Эта фраза прозвучала настолько нелепо, что я даже не нашлась, что ответить.

Потерпи.

Именно этим я занималась последние сутки.

Терпела запахи, громкие разговоры, бесконечные пакеты, отсутствие свежего воздуха и постоянное ощущение, что мои просьбы никого не интересуют.

Я поняла, что больше не хочу молчать.

— Послушайте, — сказала я как можно спокойнее. — Мы все купили билеты и имеем одинаковое право на нормальные условия. Я не запрещаю вам есть. Но нельзя же заставлять весь вагон терпеть запахи ваших продуктов. Уберите, пожалуйста, контейнер.

Женщина нахмурилась.

— Вот ты какая нервная! Молодая, а уже такая недовольная. Тебе бы радоваться жизни, а не придираться к людям.

Я ничего не ответила.

Просто достала телефон и попросила проводницу ещё раз подойти к нашему купе.

На этот раз сотрудница вагона была менее терпеливой.

Она попросила соседку убрать продукты со стола, сложить пакеты и соблюдать порядок.

— Но я же не мусор оставляю! — возмутилась женщина.

— Я вижу. Но столик общий, проход должен быть свободным, а в купе нужно поддерживать нормальные условия для всех пассажиров.

— И что теперь, мне вообще ничего нельзя?

— Можно. Только не нужно превращать поездку в бесконечное застолье.

Молодая девушка тихо улыбнулась.

Я тоже едва сдержалась.

Наконец женщина собрала свои контейнеры и убрала их в чемодан.

В купе стало немного свободнее.

Запах, конечно, никуда мгновенно не исчез, но хотя бы перестал усиливаться.

Я впервые за долгое время почувствовала, что могу спокойно дышать.

Утром поезд начал приближаться к морю.

За окном появились южные пейзажи, воздух стал теплее, а на небольших станциях всё чаще встречались люди с пляжными сумками и чемоданами.

Я смотрела на мелькающие деревья и постепенно забывала о пережитых неприятностях.

Всё-таки море было совсем близко.

Соседка снизу тоже оживилась.

Она начала собирать свои вещи, перекладывать контейнеры и проверять, всё ли на месте.

— Ну вот, доехали! — радостно сказала она. — А ты чего такая серьёзная? Отдыхать же приехала!

Я посмотрела на неё.

И неожиданно для себя улыбнулась.

— Да. Наконец-то.

— А я говорила, что всё будет хорошо. Главное — не обращать внимания на мелочи.

Я едва не рассмеялась.

Мелочи!

Для неё всё произошедшее было мелочами.

Для меня же эти двое суток стали настоящим испытанием терпения.

Но спорить уже не хотелось.

Когда поезд остановился, я быстро спустила вещи, попрощалась с молодой девушкой и вышла на перрон.

И вот тогда произошло самое приятное.

Я вдохнула полной грудью.

Свежий воздух, лёгкий морской ветер, запах нагретой земли и свобода!

Никаких контейнеров.

Никакой селёдки.

Никаких пирожков.

Никаких бесконечных разговоров о том, что молодёжь неправильно питается.

Я стояла на перроне, улыбалась и чувствовала себя так, будто только что выиграла небольшую, но очень важную битву.

Позже, уже заселившись в гостиницу, я сидела на балконе и смотрела на море.

Волны медленно накатывали на берег, солнце отражалось в воде, а где-то внизу дети смеялись и бегали по песку.

Я наконец-то отдыхала.

Но история с поездом всё ещё не выходила у меня из головы.

Я рассказала о ней подруге, и та долго смеялась.

— Надо же, целый гастрономический фестиваль на колёсах!

Мы посмеялись, но потом разговор неожиданно перешёл на другую тему.

Подруга сказала:

— Знаешь, меня всегда удивляли такие люди. Они могут искренне считать себя добрыми, гостеприимными и совершенно не понимать, почему окружающие от них устают.

И я задумалась.

Ведь моя соседка действительно не считала себя невоспитанной. Напротив, она была уверена, что всё делает правильно.

Она брала с собой домашнюю еду, экономила деньги, заботилась о своём питании, предлагала другим угощение.

В её собственном понимании она была совершенно обычной женщиной, которая просто любит комфорт.

Но почему-то она не замечала, что комфорт должен быть не только у неё.

Именно это меня больше всего поразило.

Не селёдка.

Не яйца.

Не пирожки.

Даже не чесночная закуска.

А полное отсутствие желания учитывать присутствие других людей.

Ведь общественное пространство так и называется потому, что им пользуются все.

В поезде, самолёте, автобусе, гостинице или даже в обычной очереди мы постоянно сталкиваемся с незнакомыми людьми.

И у каждого есть свои привычки, предпочтения, проблемы и особенности.

Кто-то любит разговаривать по телефону, кто-то хочет поспать. Кто-то предпочитает открытое окно, а кто-то боится сквозняков. Кто-то любит ароматную домашнюю еду, а кто-то просто не переносит сильные запахи.

Невозможно заставить всех жить по одному сценарию.

Но можно хотя бы стараться не мешать друг другу.

Я вовсе не считаю, что в поезде запрещено есть домашнюю еду. Наоборот, иногда обычный бутерброд или чашка чая делают дорогу гораздо приятнее.

Но между обычным перекусом и превращением купе в личную столовую существует огромная разница.

И самое главное — уважение не должно зависеть от того, кто на какой полке едет и сколько стоит его билет.

Человек на верхней полке имеет такое же право на свежий воздух, как человек на нижней.

Тот, кто едет рядом, не обязан терпеть бесконечные разговоры, беспорядок и неприятные запахи только потому, что сосед считает свои привычки нормальными.

Иногда достаточно просто закрыть контейнер, убрать продукты и подумать о других.

Это не требует больших усилий.

Это требует только воспитания.

А ещё я поняла одну важную вещь: иногда отпуск начинается не тогда, когда ты приезжаешь на море, а тогда, когда наконец-то оказываешься подальше от людей, которые не умеют уважать чужие границы.

Теперь, когда я снова буду покупать билет на поезд, обязательно подумаю о том, как организовать дорогу.

Возьму лёгкий перекус, воду, книгу, наушники и хорошее настроение.

А вот от огромного чемодана с продуктами, наверное, воздержусь.

И если однажды мне самой захочется съесть в дороге селёдку с картошкой, я хотя бы постараюсь сделать это так, чтобы остальные пассажиры не почувствовали себя участниками моего семейного обеда.

Потому что путешествие должно приносить радость, а не становиться испытанием для окружающих.

А теперь мне интересно узнать ваше мнение.

Как вы относитесь к пассажирам, которые берут в поезд огромное количество еды с сильным запахом? Считаете ли вы, что каждый вправе есть то, что хочет, или всё-таки в общественном транспорте должны существовать определённые правила приличия?

И самое главное: стали бы вы терпеть подобную ситуацию двое суток или сразу обратились бы к проводнице?

Ведь иногда одна поездка на поезде способна рассказать о человеческом воспитании гораздо больше, чем десятки разговоров.