Первая брачная ночь, или Как тёща решила

Первая брачная ночь, или Как тёща решила научить чукчу семейной жизни

В маленьком северном посёлке, затерянном среди бескрайних снегов, где ветер мог за одну ночь замести тропинку к соседнему дому, жил чукча по имени Емельян. Мужчина он был крепкий, работящий и, как говорили местные, на редкость упрямый. Если уж Емельян что-то решил, то переубедить его было сложнее, чем заставить северного оленя добровольно отказаться от любимого мха.

Жил он один в своей просторной яранге, держал оленей, умел охотиться, прекрасно разбирался в погоде и мог по одному взгляду на небо сказать, когда начнётся метель.

Вот только была у Емельяна одна проблема: ему исполнилось сорок лет, а семьи у него так и не было.

Соседи давно перестали спрашивать, почему он не женится. Но сам Емельян, когда вечерами сидел у очага и слушал, как ветер посвистывает в щелях, всё чаще думал о том, что неплохо было бы иметь рядом человека, который встретит его после долгого дня, поставит на стол горячий ужин и спросит, как прошла охота.

Однажды весной, когда солнце уже начинало пригревать снег, в посёлок приехала молодая девушка по имени Агафья. Ей было двадцать два года. Она приехала вместе с матерью, женщиной властной, громкоголосой и совершенно уверенной в том, что окружающий мир обязан жить по её правилам.

Звали мать Прасковьей.

Прасковья была известна во всём округе. Если у кого-то ломался забор, она знала, как его чинить. Если соседи ссорились, она непременно вмешивалась. Если кто-то принимал решение без её совета, она воспринимала это как личное оскорбление.

Агафья же была совсем другой. Тихая, спокойная, с добрыми глазами, она умела слушать, любила читать старые книги и мечтала о собственной семье.

Емельян впервые увидел её у колодца.

Девушка пыталась поднять тяжёлое ведро, но верёвка зацепилась за деревянный край.

— Позволь помочь, — предложил мужчина.

Он легко вытащил ведро, поставил его рядом и улыбнулся.

— Спасибо, — ответила Агафья. — А то я уже думала, что придётся звать на помощь всех оленей в округе.

Емельян рассмеялся. Он давно не слышал, чтобы кто-нибудь шутил с ним так непринуждённо.

После этого они стали встречаться чаще. Сначала разговаривали у колодца, потом гуляли возле стойбища, а спустя месяц Емельян пришёл к Прасковье просить руки её дочери.

Тёща будущего жениха внимательно осмотрела его с головы до ног.

— Значит, хочешь жениться на моей девочке?

— Хочу, — спокойно ответил Емельян.

— А дом у тебя есть?

— Яранга есть.

— Олени?

— Есть.

— Мясо на зиму?

— Заготовлено.

— А работать умеешь?

Емельян даже удивился.

— Я сорок лет прожил на Севере. Если бы не умел работать, давно бы замёрз.

Прасковья прищурилась.

— Разговорчивый ты, однако.

— Когда спрашивают, отвечаю.

Агафья стояла в стороне и едва сдерживала улыбку.

В конце концов свадьбу назначили на ближайшую субботу.

Праздник получился шумным. Соседи принесли угощения, старики произносили тосты, молодёжь пела песни. Емельян сидел рядом с молодой женой и чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.

Прасковья тоже присутствовала на торжестве. Она несколько раз подходила к зятю и давала советы.

— Смотри, Емельян, жена у тебя молодая. Береги её.

— Буду беречь.

— Не заставляй тяжёлое поднимать.

— Не заставлю.

— И не думай, что после свадьбы можешь делать всё, что тебе вздумается!

Емельян посмотрел на неё с недоумением.

— А что именно мне вздумается?

— Вот это мы ещё посмотрим, — загадочно ответила Прасковья.

Мужчина решил, что тёща просто волнуется за дочь, и не придал словам особого значения.

Когда гости наконец разошлись, молодожёны остались одни.

За стенами яранги шумел ветер. В очаге потрескивали дрова, а на столе остывал чай.

Емельян оказался неожиданно смущённым. При всей своей силе и уверенности он не знал, с чего начать разговор с молодой женой.

— Ну что, Агафья, — наконец произнёс он, — теперь мы с тобой настоящая семья.

— Настоящая, — улыбнулась девушка.

Они долго разговаривали. Агафья рассказывала о своём детстве, о мечтах, о том, как хотела бы однажды увидеть большой город. Емельян слушал и обещал, что, когда появится возможность, они обязательно отправятся в путешествие.

Постепенно смущение прошло, и молодожёны почувствовали себя ближе друг к другу.

Ночь пролетела незаметно.

Когда первые лучи солнца коснулись снежного покрова, Емельян поднялся, привёл себя в порядок и направился к столу, чтобы налить воды.

Именно в этот момент полог яранги резко распахнулся.

На пороге стояла Прасковья.

Без стука, без приветствия, с таким выражением лица, словно собиралась немедленно объявить войну соседнему племени.

— А ну-ка, молодые! — громко произнесла она. — Поднимайтесь!

Емельян замер с кружкой в руке.

Агафья, ещё не успевшая толком проснуться, испуганно села на постели.

— Мама? Что случилось?

— Сейчас я вам устрою! — заявила Прасковья, проходя внутрь. — Вы что же это, думаете, я свою дочь замуж выдала, чтобы она тут без присмотра жила?

Емельян медленно поставил кружку на стол.

— Прасковья, утро доброе. Может, объяснишь, что произошло?

— Что произошло?! — возмутилась тёща. — Я всю ночь глаз не сомкнула! Переживала! Думала, как вы тут, справляетесь ли с семейными обязанностями, понимаете ли друг друга!

— Мы разговаривали, — осторожно ответил Емельян.

— Разговаривали?! Всю ночь?!

— А что, разговаривать теперь запрещено?

Прасковья на секунду растерялась, но быстро вернула себе прежний грозный вид.

— Не спорь со мной! Я старше, я жизнь знаю!

Емельян посмотрел на жену. Агафья прикрыла лицо ладонью, стараясь не рассмеяться.

— Прасковья, — терпеливо продолжил мужчина, — ты вошла в нашу ярангу без разрешения. Мы только поженились. Может, ты оставишь нас хотя бы на одно утро в покое?

Тёща вспыхнула.

— На одно утро?! Да я теперь каждый день буду приходить и проверять, как вы живёте!

Емельян медленно поднял брови.

— Каждый день?

— Конечно! Кто, если не мать, научит молодую семью порядку? Я буду следить за хозяйством, за едой, за чистотой, за тем, чтобы моя дочь не переутомлялась!

— А за оленями тоже будешь следить? — спросил Емельян.

— Если понадобится, и за оленями!

— Прекрасно, — кивнул мужчина. — Тогда завтра в четыре утра пойдём вместе проверять стадо. А после этого расчистим снег у загонов, починим ограду и принесём дров на неделю.

Прасковья открыла рот, но ничего не сказала.

Она явно не ожидала, что разговор повернёт в такую сторону.

— Я не для того сюда пришла, чтобы оленей пасти! — наконец выпалила она.

— А я не для того женился, чтобы каждое утро сдавать тебе отчёт, — спокойно ответил Емельян.

Агафья не выдержала и рассмеялась.

— Мама, пожалуйста, — сказала она, — нам действительно нужно немного времени побыть вдвоём. Мы любим друг друга и хотим научиться жить вместе самостоятельно.

— Самостоятельно?! — Прасковья посмотрела на дочь так, словно та сообщила о намерении переселиться на Луну. — Да ты ещё ничего не знаешь о семейной жизни!

— Поэтому и хочу научиться, — мягко ответила Агафья.

Прасковья поджала губы.

— Хорошо. Но если он тебя обидит, немедленно приходи ко мне!

— Обязательно, мама.

— И если не накормит!

— Хорошо.

— И если заставит работать!

— Мама!

— Что «мама»? Я же о тебе забочусь!

Емельян тем временем надел меховую куртку и начал собираться.

— Куда это ты? — спросила тёща.

— За дровами.

— Сейчас?!

— Конечно. Ты же сказала, что будешь следить за нашим хозяйством. Вот и пойдём. Заодно покажу, где у нас лежат дрова.

Прасковья посмотрела на него с подозрением.

— Ты меня специально провоцируешь?

— Нет. Я просто предлагаю тебе познакомиться с нашей семейной жизнью поближе.

Он протянул ей вторую пару рукавиц.

Прасковья посмотрела на рукавицы так, будто это были два ядовитых существа.

— Я женщина, Емельян!

— А я мужчина. Но дрова сами себя не принесут.

Агафья уже открыто смеялась.

Тёща резко развернулась и направилась к выходу.

— Никуда я с тобой не пойду! — бросила она. — И вообще, я ещё не закончила!

— Тогда продолжим вечером, — невозмутимо ответил Емельян. — После работы. Если, конечно, останутся силы.

Прасковья выскочила из яранги, громко хлопнув пологом.

Несколько секунд супруги молчали.

Затем Агафья посмотрела на мужа и спросила:

— Ты всегда такой спокойный?

— Нет, — ответил Емельян. — Иногда я ещё и молчу.

Девушка снова рассмеялась и обняла его.

Однако на этом история не закончилась.

В следующие несколько дней Прасковья действительно пыталась вмешиваться в жизнь молодых.

На третий день она пришла проверить, что приготовила дочь на ужин.

На четвёртый — заявила, что Емельян неправильно складывает дрова.

На пятый — потребовала объяснить, почему супруги решили купить новую упряжь, не посоветовавшись с ней.

Емельян терпеливо выслушивал замечания, кивал и каждый раз предлагал тёще помочь.

— Если считаешь, что я неправильно складываю дрова, покажи, как правильно.

— Если знаешь, как лучше готовить, сегодня кухня в твоём распоряжении.

— Если разбираешься в упряжи, пойдём со мной на рынок и поможешь выбрать.

Прасковья неизменно находила причину отказаться.

Она хотела распоряжаться, но не хотела брать на себя ответственность за результат.

Однажды вечером, когда тёща в очередной раз явилась без предупреждения и начала критиковать хозяйство, Емельян наконец пригласил её сесть за стол.

— Прасковья, давай поговорим спокойно.

— Я всегда разговариваю спокойно!

Агафья поперхнулась чаем.

— Конечно, мама, — быстро сказала она.

Емельян поставил перед тёщей чашку.

— Я уважаю тебя. Ты вырастила прекрасную дочь. Я благодарен тебе за то, что ты доверила её мне. Но теперь у нас с Агафьей собственная семья.

— И что?

— А то, что мы будем сами принимать решения. Будем иногда ошибаться, спорить, искать выход. Это нормально.

— А если вы всё испортите?

— Тогда сами исправим.

— А если моя дочь будет несчастна?

— Тогда она сама скажет мне об этом. И я буду её слушать.

Прасковья замолчала.

Емельян продолжил:

— Ты можешь приходить к нам в гости. Мы всегда рады тебе. Но сначала нужно постучать и дождаться, пока тебя пригласят. Наша яранга — не место, где можно командовать по своему желанию.

Тёща посмотрела на дочь.

— Ты тоже так считаешь?

Агафья взяла мать за руку.

— Мамочка, я тебя люблю. И всегда буду любить. Но теперь я жена. Мне нужно строить свою жизнь вместе с мужем. Не вместо тебя, не против тебя — вместе с ним.

Прасковья отвела взгляд.

Впервые за долгое время ей нечего было возразить.

Она привыкла считать, что забота означает постоянный контроль. Ей казалось, что, если она перестанет вмешиваться, дочь обязательно столкнётся с трудностями и будет страдать.

Но сейчас перед ней сидела взрослая женщина, которая не просила спасать её от собственной жизни.

— Значит, вы больше не нуждаетесь в моих советах? — тихо спросила Прасковья.

— Нуждаемся, — ответил Емельян. — Но совет и приказ — разные вещи.

Тёща вздохнула.

— Ладно. Попробую.

— Вот и прекрасно, — улыбнулся мужчина. — А теперь чай допивай. Я завтра собираюсь проверить дальнее стадо. Если хочешь, можешь пойти со мной.

Прасковья подозрительно посмотрела на него.

— Опять за оленями?

— Нет. Просто прогуляемся.

— А далеко?

— Километров десять.

— В одну сторону?

— Разумеется.

Тёща немедленно поднялась.

— Я, пожалуй, пойду. Дома дела.

Агафья едва не уронила чашку от смеха.

Емельян проводил гостью до выхода, помог ей надеть тёплую накидку и вежливо попрощался.

С тех пор Прасковья стала приходить реже. Иногда она по-прежнему давала непрошеные советы, но теперь хотя бы стучала перед входом.

А молодожёны постепенно учились жить вместе.

Они ссорились из-за мелочей, мирились, строили планы и мечтали о будущем. Агафья помогала мужу вести хозяйство, а Емельян поддерживал её желание учиться и путешествовать.

Через несколько месяцев Прасковья пришла к ним в гости с пирогами.

Она постучала, дождалась ответа и только потом вошла.

— Ну что, молодые, как дела?

— Хорошо, мама, — улыбнулась Агафья.

Прасковья оглядела уютную ярангу, аккуратно сложенные дрова и накрытый стол.

— Вижу, справляетесь.

— Стараемся, — ответил Емельян.

Тёща поставила пироги на стол и неожиданно произнесла:

— Знаешь, Емельян, я тут подумала. Наверное, я действительно слишком часто вмешивалась.

Мужчина удивлённо посмотрел на неё.

— Наверное.

— Не обязательно было соглашаться так быстро! — возмутилась Прасковья.

— Прости. Хотел поддержать.

Агафья расхохоталась.

Прасковья тоже не выдержала и улыбнулась.

В тот вечер они долго сидели за столом, пили горячий чай и разговаривали о будущем. Впервые за долгое время никто никого не поучал и не пытался командовать.

А спустя год в яранге Емельяна и Агафьи появился маленький сын.

Когда Прасковья узнала о рождении внука, она примчалась так быстро, что едва не потеряла по дороге рукавицы.

На этот раз она остановилась у входа и осторожно постучала.

— Можно?

Изнутри послышался голос Емельяна:

— Конечно, Прасковья. Входи!

Тёща вошла, увидела младенца на руках у дочери и тут же прослезилась.

— Какой же он маленький! Как вы будете с ним справляться? Вы ведь ничего не знаете!

Емельян многозначительно посмотрел на жену.

Агафья улыбнулась матери.

— Мамочка, мы обязательно будем обращаться к тебе за советами.

Прасковья просияла.

— Вот это правильно!

— Но решения всё равно будем принимать сами, — добавила дочь.

Улыбка на лице тёщи немного дрогнула.

Емельян кашлянул, скрывая смех.

— Зато, Прасковья, когда понадобится, ты сможешь научить нас печь такие пироги, как сегодня.

— И только пироги?!

— Ну, ещё можешь рассказывать внуку сказки.

Прасковья подумала и наконец кивнула.

— Ладно. Сказки я рассказывать умею.

Она осторожно взяла малыша на руки и села у очага.

А Емельян, наблюдая за этой картиной, тихо сказал жене:

— Кажется, мы пережили самое трудное испытание семейной жизни.

Агафья улыбнулась.

— Какое же?

— Первую брачную ночь с твоей мамой.

Жена прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться слишком громко.

И с тех пор в посёлке рассказывали историю о чукче, который однажды женился на молодой девушке, а наутро обнаружил, что вместе с женой получил ещё и начальницу по семейным делам.

Но Емельян не жаловался.

Он знал главное: крепкая семья строится не на том, кто громче говорит и настойчивее командует, а на уважении, доверии и умении вовремя обозначить границы.

И если уж судьба подарила тебе не только любимую жену, но и тёщу с характером, лучше сразу договориться о правилах.

Особенно о том, что в первую брачную ночь и вообще в семейной жизни стучать перед входом полезно всем. Даже самым заботливым тёщам.