СДЕЛАЙ КОФЕ И ЗОВИ ДИРЕКТОРА

*— СДЕЛАЙ КОФЕ И ЗОВИ ДИРЕКТОРА*

Дверь переговорной с тихим щелчком закрылась за моей спиной.

— Катя? А ты что здесь делаешь? — отец резко привстал с гостевого кресла.

Его кожаная папка соскользнула со стола. На серый ковролин веером разлетелись графики и сметы.

— Я здесь работаю, — ровным голосом ответила я.

Я медленно обошла длинный стеклянный стол. Выдвинула тяжелый стул напротив него. Села.

Отец шумно выдохнул. Поправил воротник рубашки.

— Секретаршей устроилась? — он криво усмехнулся. — Я же говорил тебе тогда. Без нормального образования только кофе носить.

— Ошибаешься.

— Хватит пререкаться, — он махнул рукой. — Сделай мне американо. И позови директора. У меня назначено на три часа.

Я сцепила руки в замок на столешнице.

— Кофемашина сломана, — сказала я. — А директор будет через две минуты.

Он тяжело опустился обратно в кресло. Начал суетливо собирать бумаги с пола. Семь лет мы не виделись. За это время он сильно сдал. Поредевшие волосы, глубокие заломы у губ, потертый пиджак. От того громогласного Игоря Валентиновича, который держал в страхе всю семью, осталась только привычка командовать.

— Могла бы и помочь отцу, — проворчал он, складывая листы.

— Ты пришел просить отсрочку по долгу? — я проигнорировала его упрек. — Три с половиной миллиона рублей.

Он замер. Медленно поднял на меня глаза. В них мелькнуло замешательство.

— Откуда секретарша знает такие цифры? — он нахмурился.

— Я коммерческий директор этой компании.

Отец открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел. Ручка двери мягко провернулась. В переговорную шагнул высокий мужчина в темно-синем костюме.

— Добрый день, Игорь Валентинович, — произнес Артем, садясь рядом со мной.

Лицо отца стало пепельно-серым. Он уставился на моего мужа. Того самого мужа, которого семь лет назад выгнал на улицу под проливной дождь со словами « голодранец ».

— Ты? — хрипло выдавил отец.

Тишина в переговорной стала тяжелой, вязкой.

— Артем Сергеевич, — поправил муж, открывая ноутбук. — Давайте к делу. Ваш магазин автозапчастей терпит убытки уже девятый месяц.

— Это какая-то шутка? — отец оглянулся на дверь. — Катя, что за цирк? Твой голодранец теперь здесь работает?

Я подвинула к себе стакан с водой.

— Артем Сергеевич владеет сетью «ТехАвтоРегион», — сухо произнесла я. — А я веду финансовые дела сети. Ты пришел просить денег у нас.

Отец нервно сглотнул.

— Владеет? Этот механик из грязного гаража? Да вы кредитов набрали! Кого вы пытаетесь обмануть?

— Вы должны нам за поставку деталей три миллиона пятьсот тысяч рублей, — Артем постучал пальцем по экрану. — Срок истек неделю назад. Плюс пеня.

— Я твой тесть! — отец ударил ладонями по столу. — Катя, скажи ему! Родственникам долги прощают.

— Мы не родственники, — ответила я, глядя ему прямо в глаза.

Семь лет назад, в июле девятнадцатого, шел такой же ливень. Я стояла в прихожей с дорожной сумкой. Отец загородил выход. Он кричал, что я порчу себе жизнь. Что Артем — никто. Слесарь без будущего.

Артем ждал внизу. У него была только старая девятка и руки в масле.

— Ты выбрала нищего слесаря! — голос отца вернул меня в реальность. — Я спасал тебя от нищеты!

— Ты украл мои деньги, — чеканила я каждое слово.

— Я не крал! Это был мой счет!

— Это был общий счет. Там лежали двести тысяч, которые накопила я. На съемную квартиру. Ты снял их в день моего ухода и сказал маме, что я приползу через неделю без копейки.

Отец покраснел.

— Я имел право! Я отец! Я закалял характер! Если бы я дал вам деньги, вы бы всё прокутили! Я сделал вас теми, кто вы есть!

Артем спокойно закрыл крышку ноутбука. Звук был как выстрел.

— Следите за тоном, Игорь Валентинович.

— Ладно! — отец провел ладонью по лбу. — Чего вы хотите? Унизили? Довольны?

— Мы ведем переговоры, — сказал Артем. — Ваши склады пусты. Банк требует погашения кредита за помещение. Вы на грани банкротства.

— Мне нужно всего полгода!

— У вас нет полугода, — я открыла желтую папку. — Вчера мы выкупили долг вашего магазина у банка. Теперь вы должны только нам. Почти пять миллионов с учетом штрафов.

Глаза отца округлились.

— Вы… вы специально меня загоняли?

— Мы занимаемся бизнесом, — ответил Артем. — Вы брали товар под реализацию и не платили.

Отец посмотрел на меня с отчаянием.

— Катя, дочка… Квартира в залоге. Если вы начнете взыскание, нас с матерью выкинут на улицу.

На столе завибрировал мой телефон.

_Катенька, мы знаем, что ты теперь большой начальник. Умоляю, спаси папу. У него сердце болит. Не оставляй нас без крыши._

Я перевернула телефон.

— Мама пишет?

— Она плачет каждый вечер, — закивал он. — Ну свои же люди. Ну было и было.

— Мы жили в съемной комнате 12 квадратов, — мой голос стал ледяным. — Ели пустые макароны три месяца. Артем работал в гараже в две смены. А ты даже трубку не брал, когда я звонила и просила хотя бы маму к телефону позвать.

— Это воспитание!

Я усмехнулась. Он искренне верил, что его подлость была мудростью.

— Вы должны сказать мне спасибо! — вскинул он подбородок.

Артем встал.

— Я оставлю вас. Финансовое решение за Катериной. Как она скажет, так и поступим.

Дверь закрылась. Мы остались одни.

Отец ссутулился. Костюм стал велик.

— Чего ты хочешь? Поставить меня на колени?

— Я хочу предложить сделку, — я пододвинула к нему договор на трех листах и черную ручку. — Что это?

— Это договор дарения, — сказала я. — Точнее, два договора.

Он нахмурился и начал читать. Чем дальше читал, тем сильнее дрожали его руки.

Первый договор — он дарит мне свою долю в квартире, где живет с мамой. Ту самую квартиру, где я выросла. 1/2.

Второй договор — он переписывает на Артема свой магазин. Со всеми долгами, но и с помещением. ИП Фролов И.В. перестает существовать.

— Ты с ума сошла?! — заорал он, отшвырнув бумаги. — Ты хочешь отобрать у меня всё?! Квартиру и бизнес?! За три миллиона?!

— Нет, — спокойно сказала я. — Я хочу купить это у тебя за три миллиона. Мы списываем твой долг. Полностью. Плюс даем тебе еще два миллиона сверху, чтобы вы с мамой могли купить себе однушку за городом. И мы закрываем твой кредит в банке. Ты выходишь чистым, без долгов, с деньгами. Но без бизнеса, который ты и так утопил.

— Да мой магазин стоит десять миллионов!

— Твой магазин стоит минус пять миллионов, пап. Давай честно. У тебя пустые полки, долги перед поставщиками, налоговая на хвосте и просрочка по аренде склада. Ты банкрот уже три месяца, просто еще не подал документы. Мы предлагаем тебе выход.

Он молчал. Пыхтел.

— А если я не подпишу?

— Тогда через минуту я отменяю твою сделку, — сказала я и посмотрела на часы. — Ты ведь пришел сюда не только за отсрочкой. Ты пришел, потому что нашел инвестора, который хочет купить твой магазин за 4 миллиона и закрыть долг. Верно? Сергей Николаевич, из Твери. Вы должны подписать предварительный договор сегодня в 16:00 в кафе « Уют ». Я угадала?

Отец побледнел еще сильнее. Откуда я знаю?

— Откуда…

— Потому что Сергей Николаевич вчера приходил к нам. Предлагал нам перекупить твой долг дешевле, а потом вместе тебя обанкротить и поделить помещение. Мы отказались.

Я встала и подошла к окну.

— Так вот, пап. Через минуту я позвоню Сергею Николаевичу и скажу, что мы, как владельцы твоего долга, начинаем процедуру банкротства и ареста имущества. И тогда он не купит у тебя ничего. Потому что покупать банкрота — себе дороже. И ты останешься вообще ни с чем. Без 4 миллионов, без квартиры, потому что банк её заберет за долги. На улице.

Я взяла телефон.

— Сделай кофе и зови директора, — усмехнулся отец час назад.

Теперь он сидел и смотрел, как я набираю номер.

— Подожди! — крикнул он.

Я остановилась.

— Ты… ты блефуешь!

— Проверь, — я нажала вызов и включила громкую связь.

— Алло, Сергей Николаевич? Это Екатерина Игоревна, « ТехАвтоРегион ». Помните, вы хотели купить магазин Фролова? Так вот, я официально уведомляю вас, как кредитор…

— Стой! Стой! Я подпишу! — отец бросился ко мне и выхватил телефон, сбросив звонок. — Я подпишу, слышишь!

Руки его тряслись так, что он не мог удержать ручку. Он подписал оба договора, не читая больше. Поставил подписи, где я показывала галочкой.

Я вызвала нашего юриста и Артема. Они зашли, заверили, сделали копии.

Отец сидел раздавленный. Вдруг он стал маленьким, старым папой, а не тем монстром из моего детства.

— Катя… зачем ты так со мной? Я же отец…

— Ты не отец, — сказала я тихо. — Ты бизнесмен, который 7 лет назад решил, что дочь — это неудачная инвестиция. И вложил деньги в то, чтобы её утопить. Помнишь, ты тогда сказал Артему у подъезда: « Ты никогда не заработаешь больше, чем я трачу на бензин »? Так вот, пап. Сейчас Артем за один день зарабатывает больше, чем ты заработал за всю жизнь.

Артем молчал, но положил руку мне на плечо.

— Мы переведем тебе два миллиона в течение часа. И дадим месяц, чтобы вы с мамой нашли новую квартиру и переехали. Твоя доля в старой квартире теперь моя. Я перепишу её на маму. Потому что она — моя мама, и она звонила мне каждый месяц эти 7 лет, пока ты не видел. А ты… ты свободен.

— А магазин? Что вы с ним сделаете?

— Мы сделаем из него нормальный филиал, — сказал Артем. — Наймем нормальных продавцов, а не твоих дружков, которые воровали. И он будет приносить прибыль.

Отец встал. Взял свою кожаную папку с рассыпанными графиками.

— И кофе мне так никто и не сделал, — пробормотал он с горькой усмешкой, пытаясь сохранить лицо.

Я посмотрела на него.

— Кофе в автомате на первом этаже, Игорь Валентинович. 50 рублей. Правда, у вас теперь даже на это денег нет, пока мы перевод не отправим. Так что могу угостить. Как инвестор — банкрота.

Он вышел, хлопнув дверью, но уже не громко, а тихо, как побитая собака.

Через час деньги ушли. Через месяц мама позвонила и сказала, что они переехали в однушку в 30 км от города. Маленькую, но свою, без долгов. Отец устроился работать кладовщиком на чей-то склад. Говорят, не ворует.

А вчера мне пришло письмо. Бумажное. От отца.

« Катя, я пересчитал. Ты была права. Магазин стоил минус. Спасибо, что не оставила на улице. Прости меня. Если сможешь. Папа ».

Я не ответила. Пока не готова.

Но кофемашину в переговорной я починила. Потому что теперь это моя переговорная. И я сама решаю, кому в ней делать кофе, а чью сделку отменять через минуту.

И знаешь, что самое приятное? Когда я отменяла его сделку с тем инвестором из Твери, я действительно получала удовольствие. Не от мести. А от справедливости. От того, что в этот раз папина фраза « сделай кофе и зови директора » обернулась против него самого.

Директор — это я. И кофе я себе сделаю сама.