Муж позвал десять гостей на день рождения

Getting your Trinity Audio player ready...

*Муж позвал десять гостей на день рождения беременной жены и заставил её готовить. Один разговор с отцом лишил его веселья*

До родов оставался месяц. Арина быстро уставала, её тошнило от запахов еды, от духов, от средства для мытья посуды. Врач сказал — больше лежать, меньше нервничать, беречь себя. День рождения свой она решила не праздновать. Какой праздник, когда до 32 недели тонус, отёки, и спать можно только на боку?

— Давай после, — сказала она мужу Олегу. — Родится малыш, тогда и отметим, и день рождения, и новоселье. А сейчас я просто хочу тишины.

Олег кивнул. Арина думала — понял.

Перед сном, когда она уже лежала с закрытыми глазами, он сообщил, будто между делом:

— Я пригласил гостей. Виталика с женой, Ивана с Наташей, начальника отдела. Он меня повысил, неудобно не позвать. Ещё Коляна с девушкой, и Серёгу. Человек десять будет.

Арина села на кровати. Живот потянуло.

— На мой день рождения? Без меня?

— Ну а что? Ребята давно хотят посмотреть квартиру. Ты всё равно дома сидишь. Заодно и отметим новоселье, и день рождения, и повышение. Убьём трёх зайцев.

— Позвал ты — готовишь тоже ты, — тихо сказала Арина и отвернулась к стене.

Муж погремел посудой на кухне и бросил оттуда:

— Ой, не начинай. Ты же хозяйка. Тебе в кайф готовить.

Утром он принёс три розы из ближайшего ларька, чмокнул в лоб, поздравил и сказал с загадочным видом:

— Вечером главный подарок.

Арина решила — он одумался. Отменил гостей. Подарок — это, наверное, торт и извинения.

— Гости придут к семи, — сообщил он, надевая куртку перед работой. — Не хочешь готовить — закажи пиццу, хозяюшка. Только нормальную, не самую дешёвую, а то стыдно перед начальником.

И ушёл, оставив на столе грязную тарелку с засохшим сыром.

Арина сидела долго. Смотрела на тарелку, на розы, на свой живот. 8 месяцев. Ей хотелось плакать, но слёз не было. Только тошнота.

Она могла ничего не делать. Могла лечь и сказать — пусть сам разбирается. Пусть заказывает свою пиццу. Но воспитание… мама всегда говорила: «Гости в доме — хозяйка виновата, если стол пустой». И совесть. Глупая, беременная совесть.

Она встала. Медленно, держась за поясницу, пошла на кухню. Достала мясо, которое купила для себя на три дня. Почистила картошку, хотя от её запаха мутило. Нарезала два салата — оливье и с крабовыми, как любит Олег. Поставила мясо в духовку.

За день она три раза ложилась отдохнуть. Таймер звонил, поднимал её. Она снова шла на кухню, мешала, резала, мыла. Ноги отекали, спина ныла, ребёнок толкался.

К шести стол был накрыт. Не шикарно, но прилично. Арина переоделась в платье, которое трещало на животе, и села на стул, потому что стоять уже не могла.

В семь квартира наполнилась людьми. Громкими, весёлыми, с бутылками, с запахом сигарет с улицы.

— Наконец-то новоселье! — заорал Виталик, разуваясь на коврике.

Некоторые пришли с кашлем и насморком. Знали, что хозяйка беременная, последний месяц, иммунитет никакой. Но не предупредили. «Да это просто простуда, ерунда!»

Олег поднял бокал. Коротко бросил:

— Ну, за Арину! 29 лет, скоро будет мамой, давайте! — и тут же переключился: — А у меня новость! Меня повысили! Старший менеджер! И квартиру я, кстати, почти сам выплатил! Вот, смотрите, ремонт я делал!

Он водил гостей по квартире, показывал, рассказывая: «Я тут плитку клал, я тут обои выбирал». Арина носила тарелки. Никто из жён друзей не предложил помочь. Наташа сидела с телефоном, жена Виталика обсуждала, где лучше купить коляску подешевле, хотя Арина не спрашивала.

Когда горячее закончилось и надо было подавать второе, Олег крикнул из комнаты, где все уже выпили и смеялись:

— Именинница, ты где пропала? Все ждут горячее!

Арина сидела на кухне на табуретке, с закрытыми глазами. Перед ней стояла нетронутая тарелка. Она не ела весь день.

— Если хотят поздравить, пусть придут сюда, — прошептала она. — Я устала. Я не могу встать.

Никто не пришёл. Только Олег пришёл, недовольный.

— Ну ты чего? Люди ждут! Давай, не позорь меня!

— Олег, я беременная, у меня 8 месяц, я весь день у плиты, мне плохо, — тихо сказала Арина. — Ты хоть спросил, как я себя чувствую?

— Ой, все беременные рожают, что ты из себя строишь? Давай, неси мясо, начальник ждёт!

В девять вечера в дверь позвонили. Арина открыла — на пороге стояли её мама с папой и отец Олега, Владимир Семёнович. Все с цветами, с тортом.

— Мы думали, вы вдвоём, — растерялась мама Арины, увидев толпу в комнате и гору обуви. — Ты же сказала, праздновать не будете…

— Я и не хотела, — прошептала Арина.

В это время из комнаты снова крик Олега:

— Арин! Ну где горячее?! Сколько можно ждать?!

Мама Арины нашла дочь на кухне — бледную, с испариной на лбу, с трясущимися руками.

— Ты хоть поела, дочка?

— Некогда было, мам.

Мама посмотрела на стол, где уже не было места от грязных тарелок, на мужа дочери, который даже не вышел встретить её родителей, и у неё задрожали губы.

В гостиной Владимир Семёнович сел на край дивана и молча смотрел на сына. Смотрел, как тот наливает, шутит, хлопает начальника по плечу, рассказывает, как он «всё сам купил на свои деньги».

К одиннадцати никто не собирался уходить. Арина предложила подать торт, намекнуть, что пора.

— Какой торт? Мы ещё не напились! — заявил Олег. — И вообще, Иван с Наташей у нас переночуют, я им уже обещал диван в гостиной.

— Где? — не поняла Арина. — Приехали мои родители. Им диван нужен, они с дороги. И твой папа тоже.

— Я уже обещал друзьям! — отрезал Олег. — Для тёщи места нет, пусть в гостиницу едет. А хочешь — сама ложись на полу и отдай родителям нашу кровать. Тебе полезно, на жёстком спать, для беременных.

Он рассмеялся, довольный своей шуткой. Гости засмеялись тоже. Ему казалось, это очень остроумно.

Он не заметил, что эту фразу слышал его отец. Владимир Семёнович стоял в дверях кухни.

Отец тихо попросил невестку:

— Ариночка, иди к маме в комнату, полежи. А я тут с сыном поговорю.

Арина ушла. Владимир Семёнович закрыл дверь на кухню и посмотрел на сына. Спокойно, без крика.

— Сынок, пойдём выйдем на балкон.

— Пап, ну что, я гостей брошу?

— Пойдём, — повторил отец так, что Олег понял — лучше пойти.

На балконе было холодно. Владимир Семёнович достал сигарету, но не закурил, мял в руках.

— Олег, — сказал он тихо. — Ты помнишь, как твоя мама тебя рожала?

— При чём тут мама?

— При том. Я тоже был молодой, дурной. Твоя мама лежала с тобой, с животом вот таким, а я друзей позвал на футбол, пиво пить. И сказал ей: «Ты же хозяйка, давай, накрой». Она накрыла. А ночью у неё воды отошли раньше срока. На месяц раньше. Врачи еле спасли вас обоих. Ты чуть не умер, потому что твой папа-идиот решил повеселиться.

Олег молчал.

— Я всю жизнь себе этого простить не могу, — продолжил Владимир Семёнович. — И твоя мама мне до сих пор иногда припоминает. Не со зла, а потому что помнит, как ей было страшно и обидно. Ты хочешь, чтобы твоя жена тебе это всю жизнь припоминала? Ты хочешь, чтобы твой сын родился и первое, что запомнил — как папа маму на пол спать отправил, чтобы друзья на диване поспали?

— Пап, ну ты преувеличиваешь…

— Я не преувеличиваю, Олег. Я смотрю. Твоя жена 8 месяцев беременная, бледная, как стена, весь день у плиты, а ты даже спасибо не сказал. Ты её розами с ларька откупился и считаешь, что молодец? Ты начальника позвал, чтобы похвастаться, что ты квартиру сам купил? А ты её сам купил? Арина работает до декрета, пополам платите ипотеку, а ты всем рассказываешь, что ты один всё купил? Не стыдно?

— Я просто хотел праздник…

— Праздник для кого? Для неё? Ты спросил, чего она хочет? Она хочет лежать, Олег. Ей тяжело. Ей месяц остался до родов. А ты десять мужиков позвал, половина с соплями, к беременной жене. Ты хоть мозгом думал?

Олег стоял, опустив голову.

— А фраза про тёщу… — Владимир Семёнович покачал головой. — Твоя тёща, между прочим, нам с твоей мамой 300 тысяч на первый взнос дала, когда вы квартиру брали. Забыл? А ты её в гостиницу? И жену свою беременную на пол?

— Я пошутил…

— Такие шутки — это не шутки, Олег. Это показатель. Показатель того, как ты к жене относишься. Как к обслуге. Позвал гостей — а готовит пусть беременная жена. Это не мужик, Олег. Это… — он не договорил.

На кухне повисла тишина. Слышно было, как в комнате гости орут и смеются.

Владимир Семёнович открыл дверь балкона и громко, на всю квартиру, сказал:

— Так, гости дорогие! Спасибо, что пришли поздравить мою невестку! Праздник окончен! Арине нужно отдыхать, она устала, у неё режим. Давайте по домам! Подарки можете оставить на тумбочке!

Гости замерли. Начальник Олега первым встал:

— Да, действительно, поздно уже, нам пора, у Арины положение…

За ним потянулись остальные. Виталик что-то буркнул про «негостеприимно», но под взглядом Владимира Семёновича замолчал.

Через 15 минут квартира опустела. Остались только горы грязной посуды, родители Арины и Владимир Семёнович.

Олег стоял посреди комнаты, красный, злой.

— Папа, ты что устроил? Ты меня опозорил перед начальником!

— Я тебя спас от позора, дурак, — спокойно ответил отец. — Идём, посуду мыть будешь. Ты звал — ты и убираешь. Арина — отдыхать.

И они втроём — Владимир Семёнович, мама Арины и папа Арины — начали убирать со стола, мыть посуду, складывать еду в контейнеры. Олег стоял, потом тоже взял тряпку. Молча вытирал стол.

Арина лежала в спальне и плакала. Тихо, чтобы никто не слышал. От обиды, от усталости, от гормонов. Мама зашла, села рядом, погладила по голове:

— Ничего, дочка, ничего. Папа его научит. А не научит — к нам переедешь, до родов у нас поживёшь.

Ночью, когда все легли, Олег зашёл в спальню. Сел на край кровати.

— Прости, — сказал он глухо. — Я идиот. Правда идиот. Я хотел как лучше, похвастаться, что у меня и жена красавица, и квартира, и повышение. А получилось… как всегда.

Арина молчала.

— Я завтра всем позвоню, извинюсь. И начальнику скажу, что жена беременная, ей нельзя было гостей. И стол… я больше никогда… хочешь, я вообще готовить научусь?

Арина повернулась.

— Олег, я не хочу, чтобы ты готовить научился. Я хочу, чтобы ты спрашивать научился. Что я хочу, как я себя чувствую. А не решать за меня, что мне в кайф.

— Я научусь, — кивнул он. — Честно.

Утром Олег встал в 7, хотя была суббота. Сам сходил в магазин, купил Арине творог и фрукты, которые ей можно, без запаха. Сам помыл посуду, которая осталась с вечера. Сам пропылесосил.

А главный подарок, который он обещал, он всё-таки подарил. Только вечером. Это был сертификат в санаторий для беременных — на две недели, с проживанием, питанием и врачами. И записка: «Моя именинница, отдыхай. А гостей я больше без твоего разрешения звать не буду. Никогда. Обещаю. Твой дурак Олег».

Арина расплакалась снова, но уже по-другому.

Через месяц она родила мальчика, 3 400. Назвали Володей, в честь деда, который в тот вечер спас её день рождения.

А друзья? Друзья Олега теперь, прежде чем прийти, спрашивают: «А Арине удобно? А ей не тяжело? А может, мы лучше в кафе соберёмся?» И Олег отвечает: «Давайте в кафе. Жене тяжело, ей отдыхать надо».

И знаете, начальник его после того вечера зауважал ещё больше. Сказал: «У тебя, Олег, отец — мужик правильный. И жена — золотая. Береги их. А повышение — оно никуда не денется».

Так один разговор на холодном балконе лишил Олега веселья на один вечер, но спас ему семью на всю жизнь.