«Ты пустоцветка!» — бросила золовка на крестинах …

 

«Ты пустоцветка!» — бросила золовка на крестинах своего сына. Я забрала свой подарок, ключи от машины и молча ушла

Введение

Надя позвонила в начале одиннадцатого, когда я развязывала четвёртый мешок.

Мешки мне привозили со склада по вторникам, по двадцать пять килограммов каждый, и разбирала я их одна, после закрытия, при одной лампе над столом. Из мешка всё вываливалось разом: детские комбинезоны, мужские рубашки с застиранными воротниками, а то вдруг шерстяное пальто с неоторванной биркой в кармане. За двенадцать лет в магазине я научилась с одного взгляда понимать, сколько вещь прожила и сколько ещё протянет. С людьми у меня так не получалось.

— Лер, не спишь? — спросила Надя. — Я по делу. Мы с Юрой подумали… Будешь у Славика крёстной?

Я положила на стол свитер, который держала, и зачем-то разгладила его ладонью.

Надя была младшей сестрой моего мужа. Когда мы с Андреем поженились, ей было девятнадцать, и за все эти годы она ни разу не позвонила мне сама. На семейных обедах она обращалась ко мне через брата: «Андрюш, а Лера будет салат?» Вслух я не обижалась. Когда-то решила, что у людей бывает разная температура и у Нади она просто ниже.

— Буду, — сказала я. — Конечно буду. Надь, спасибо.

— Да ладно тебе, — она засмеялась, и смех был тёплый, незнакомый. — Ты ж своя.

После разговора я ещё долго стояла возле стола.

Мне было сорок лет. Детей у нас с Андреем не было. Восемь лет назад я перенесла операцию, после которой врачи осторожно объяснили, что самостоятельно забеременеть мне практически невозможно. Мы пробовали лечение, ездили к специалистам, сдавали анализы, откладывали деньги. Потом однажды Андрей сказал, что больше не хочет превращать нашу жизнь в бесконечное ожидание.

Я согласилась.

Не потому, что перестала хотеть ребёнка. Просто устала каждый месяц надеяться, считать дни и смотреть на две полоски, которых не было.

Мы с Андреем научились жить вдвоём. У нас была небольшая квартира, моя работа, его мастерская, воскресные завтраки и привычка вечером пить чай на кухне. Иногда мы ездили за город, иногда просто гуляли по набережной.

Я думала, что у нас вполне хорошая жизнь.

Но для семьи Андрея отсутствие детей всегда оставалось чем-то вроде моей личной вины.

Особенно для Нади.

Когда она узнала о беременности, то сообщила об этом на семейном ужине так, словно объявляла о победе в большом соревновании.

— У меня будет мальчик! — сказала она, положив руку на живот. — Юра уже имя выбрал. Славик!

Свекровь, Галина Николаевна, расплакалась от счастья.

— Наконец-то дождалась! Внук у меня будет!

Андрей улыбнулся и обнял сестру.

Я тоже поздравила Надю.

Тогда она посмотрела на меня и неожиданно произнесла:

— Ну ничего, Лерочка. Хоть крестной побудешь. Тоже какое-то материнство.

Я промолчала.

А через несколько месяцев она позвонила и попросила стать крёстной.

Я согласилась с искренней радостью.

Мне казалось, что, возможно, с появлением ребёнка Надя станет мягче, взрослее, перестанет видеть во мне соперницу, которой я никогда не была.

Я ошибалась.

Часть первая. Подарок, который я готовила несколько месяцев

После звонка Нади я долго думала, что подарить Славику.

Обычный крестик, конверт с деньгами, серебряную ложечку? Всё это казалось слишком привычным.

Я хотела подарить мальчику что-то действительно полезное, что останется с ним на годы.

У меня была небольшая сумма, которую я откладывала на ремонт кухни. Но после нескольких бессонных вечеров я решила, что ремонт подождёт.

Я нашла в автосалоне хороший семейный автомобиль с небольшим пробегом. Не новый, но в отличном состоянии. Безопасный, просторный, с большим багажником. Именно такой, в котором удобно перевозить детскую коляску, сумки, продукты и всё необходимое для маленького ребёнка.

Машина стоила дороже, чем я рассчитывала потратить, но я могла себе это позволить.

Несколько лет назад мне досталась небольшая сумма от продажи бабушкиного дома. Часть денег я вложила в магазин, часть оставила на отдельном счёте.

Андрей знал о моих накоплениях.

— Ты уверена? — спросил он, когда я рассказала о подарке. — Это же серьёзные деньги.

— Уверена. Хочу сделать что-то хорошее для Славика.

— Надя оценит.

Он произнёс это с такой уверенностью, что я улыбнулась.

В тот день мы вместе съездили в салон.

Машина была тёмно-синяя, с чистым салоном и почти новым комплектом зимней резины. Я оформила её на своё имя, потому что окончательно рассчитаться собиралась со своего счёта, а уже после крещения планировала передать автомобиль Наде и Юре.

Андрей помог выбрать детское кресло.

— Представляешь, как они обрадуются? — спросил он.

— Представляю.

Я даже купила большой красный бант, чтобы украсить машину перед вручением подарка.

Крестины назначили на субботу.

Надя попросила приехать пораньше, чтобы помочь с организацией.

Я не отказала.

В пятницу вечером мы с Андреем упаковывали подарки. Я купила Славику серебряную ложечку с гравировкой, красивый крестильный комплект и альбом, в котором собиралась хранить фотографии мальчика.

Отдельно приготовила конверт с деньгами.

Андрей посмотрел на всё это и покачал головой:

— Ты слишком стараешься.

— Почему?

— Потому что Надя никогда так не старается для тебя.

Я подняла глаза.

— Андрюш, это подарок ребёнку, а не соревнование с его матерью.

Муж ничего не ответил.

Потом подошёл, обнял меня за плечи и поцеловал в висок.

— Ты у меня слишком добрая.

Я тогда не поняла, почему он сказал это с такой грустью.

Часть вторая. Крестины

В субботу я проснулась рано.

За окном шёл мелкий осенний дождь. Я приготовила кофе, достала из шкафа тёмно-зелёное платье и аккуратно уложила волосы.

Андрей собирался медленнее обычного.

— Ты точно хочешь ехать? — спросил он.

— Конечно. Сегодня важный день.

— Просто я знаю свою сестру.

Я рассмеялась.

— Что ты знаешь? Она сама попросила меня стать крёстной.

— Ладно. Не буду портить тебе настроение.

К одиннадцати мы приехали к церкви.

Надя уже была там. В светлом пальто, с укладкой, дорогой сумочкой и младенцем на руках.

Рядом стоял Юра, её муж. Он выглядел уставшим, но довольным.

— Ой, наконец-то! — воскликнула Надя, увидев нас. — Я думала, вы опоздаете.

— Мы приехали вовремя, — спокойно ответила я.

Она протянула мне ребёнка.

— На, подержи. Только аккуратно, он сегодня капризный.

Я осторожно взяла Славика на руки.

Мальчик был удивительно спокойным. Он смотрел на меня большими глазами, иногда моргал и смешно шевелил губами.

Я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.

Не зависть.

Не обида.

Просто нежность к маленькому человеку, который совершенно ни в чём не виноват.

— Здравствуй, мой хороший, — прошептала я.

— Ну всё, не расплачься, — усмехнулась Надя. — А то тушь потечёт.

Я подняла глаза.

— Просто он красивый.

— Конечно. У меня другого и быть не могло.

Юра тихо попросил жену не начинать.

Надя сделала вид, что не услышала.

В церкви всё прошло спокойно.

Я держала Славика во время обряда, помогала поправлять его одежду, когда он начинал ёрзать, и почти не замечала окружающих.

Священник говорил о том, что крёстные родители должны быть рядом с ребёнком не только в день крещения, но и всю жизнь.

Я слушала очень внимательно.

Мне хотелось верить, что сегодня начинается что-то настоящее.

После церемонии мы сделали фотографии.

Надя позировала с Юрой, потом со свекровью, потом с родственниками.

Когда фотограф попросил меня встать рядом с крестником, она вдруг сказала:

— Только давай без этих фотографий, где вы как настоящая мама с ребёнком. Не надо путать роли.

Я замерла.

Фотограф неловко опустил камеру.

— Надя, — тихо произнёс Андрей.

— Что? Я просто шучу.

Я улыбнулась фотографу:

— Всё нормально. Давайте снимок.

Но внутри уже появилось неприятное ощущение.

Будто я пришла не на праздник, а на экзамен, условия которого мне никто не объяснил.

Часть третья. За праздничным столом

Банкет устроили в небольшом ресторане за городом.

Зал украсили белыми шарами, голубыми лентами и фотографиями Славика. На столах стояли букеты, фрукты, горячие блюда и бутылки дорогого шампанского.

Галина Николаевна встретила нас у входа.

— Лерочка, ты сегодня наша главная помощница! — сказала она. — Надя совсем измучилась с ребёнком.

Я улыбнулась.

— Чем помочь?

— Да ничем. Садись. Только потом посмотришь, чтобы подарки не перепутали.

Надя услышала разговор.

— Мам, она же крестная. Пусть привыкает.

Я решила не отвечать.

Меня посадили рядом с Андреем, напротив Нади и Юры.

За столом собрались родственники, несколько подруг Нади, друзья Юры и коллеги.

Сначала всё было вполне приятно.

Поднимали тосты за здоровье ребёнка, желали ему счастливого детства, крепкой семьи и хорошей судьбы.

Когда очередь дошла до меня, я поднялась.

— Я хочу пожелать Славику, чтобы он никогда не сомневался в том, что его любят. Чтобы рядом с ним всегда были люди, которые поддержат его не только тогда, когда всё хорошо, но и в самые трудные минуты. Я обещаю быть рядом, если ему понадобится помощь, совет или просто человек, который выслушает.

Я подняла бокал.

— За Славика.

Гости захлопали.

Надя улыбнулась.

— Хорошо сказала. Особенно про помощь.

Я села.

Через некоторое время она наклонилась ко мне.

— Лер, а подарок ты когда покажешь?

— После горячего, наверное.

— А что там?

— Увидишь.

Она улыбнулась ещё шире.

— Надеюсь, что-то стоящее. Всё-таки я тебе доверила самое дорогое.

Я посмотрела на неё.

— Я понимаю, Надя.

— Ну и отлично.

Юра в это время разговаривал с отцом и, кажется, ничего не слышал.

Андрей положил руку мне на колено.

— Не обращай внимания.

Я кивнула.

В какой-то момент официант принёс большой торт. Надя встала, взяла ребёнка на руки и попросила всех собраться для общей фотографии.

Я тоже поднялась.

Именно тогда одна из родственниц спросила:

— Надюш, а вы уже решили, куда поедете с малышом отдыхать? С маленьким ребёнком ведь хочется куда-нибудь выбраться.

— Да мы пока думаем, — ответила Надя. — Юра говорит, что машину надо менять. Наша уже старая.

— Да, — вмешалась Галина Николаевна. — С ребёнком без хорошей машины тяжело.

Я улыбнулась.

Мне стало приятно, что мой подарок окажется как раз кстати.

— А мы тут кое-что подготовили, — сказала я.

Надя мгновенно повернулась.

— Правда?

— Да. После торта покажу.

— Надеюсь, не очередную бесполезную вещь.

Я посмотрела на неё, но промолчала.

Андрей нахмурился.

— Надя, хватит.

— Да что вы сегодня все такие серьёзные? У меня крестины сына, между прочим!

Она засмеялась.

Несколько гостей тоже улыбнулись.

Я решила, что не буду портить праздник.

Часть четвёртая. Слова, после которых всё закончилось

Подарок я решила вручить после основного застолья.

Мы вышли на парковку, где уже собрались несколько родственников.

Я достала из сумки большой конверт с документами и ключами.

— Надя, Юра, это для вас.

— Что это? — спросил Юра.

— Посмотрите.

Надя открыла конверт.

Сначала она увидела документы, потом фотографию автомобиля, а затем перевела взгляд на меня.

— Это что, машина?

— Да. Я купила её для вас. Она уже оформлена на меня, но сегодня я хотела передать вам ключи и потом оформить всё официально.

Несколько человек удивлённо ахнули.

Юра растерянно посмотрел на меня.

— Лера, ты серьёзно?

— Абсолютно.

Надя взяла ключи.

Её лицо изменилось.

Она уже не улыбалась, а внимательно рассматривала брелок с эмблемой автомобиля.

— Подожди… Ты купила машину?

— Да.

— Полностью?

— Да, Надя.

Она несколько секунд молчала.

Потом вдруг спросила:

— А почему не новую?

Я не сразу поняла вопрос.

— Потому что эта в отличном состоянии. И я выбирала безопасную и удобную машину.

— Ну, понятно.

Юра попытался вмешаться:

— Надь, машина прекрасная. Спасибо огромное, Лера.

Но сестра моего мужа уже смотрела на меня с каким-то странным выражением.

— Ты, значит, решила показать, какая ты щедрая?

Я растерянно улыбнулась.

— Я просто хотела сделать подарок Славику и вам.

— Ага. Подарок. Конечно.

Галина Николаевна подошла ближе.

— Надюш, не начинай. Такая машина — это же прекрасно!

— Мам, я не начинаю. Я просто хочу понять, почему она решила, что может вот так купить нам машину и потом всю жизнь напоминать об этом?

— Я не собираюсь ничего напоминать.

— Да? А что тогда? Ты теперь будешь считать себя чуть ли не второй матерью Славика?

Я почувствовала, как внутри всё похолодело.

— Надя, я твоя золовка. И крёстная твоего сына. Не более того.

— Вот именно! Крёстная! А не мать!

— Я этого никогда не утверждала.

— Но тебе же хочется! Я вижу, как ты на него смотришь!

Юра взял жену за локоть.

— Прекрати.

Она резко отдёрнула руку.

— Не трогай меня! Я имею право сказать правду!

Андрей шагнул вперёд.

— Надя, ты сейчас перегибаешь.

Но сестра словно перестала замечать остальных.

— Ты думаешь, если купила машину, то теперь можешь войти в нашу семью как главная благодетельница? Мы должны тебе поклоняться?

— Никто не просит поклоняться.

— Конечно! Тебе просто хочется, чтобы все видели, какая ты хорошая! Только знаешь что? Не надо мне твоей жалости!

Я медленно опустила руки.

— Надя, я не жалею тебя.

Она рассмеялась.

— А кого ты тогда жалеешь? Себя? Что у тебя нет детей? Что ты не смогла родить своему мужу? Что теперь приходится покупать чужую любовь подарками?

Вокруг стало тихо.

Даже дети, которые бегали возле ресторана, словно исчезли из нашего маленького мира.

Я почувствовала, как Андрей крепко сжал мою руку.

— Надя! — произнёс он таким голосом, которого я никогда раньше не слышала.

Но она уже не могла остановиться.

— Что Надя? Я что, неправду сказала? Ты пустоцветка! У тебя нет детей, и никогда не будет! Не надо пытаться заменить чужого ребёнка своими подарками!

Эти слова прозвучали громко.

Очень громко.

Кто-то отвернулся.

Кто-то опустил глаза.

Галина Николаевна поджала губы, но не сказала ни слова.

Юра смотрел на жену так, словно видел её впервые.

Я стояла неподвижно.

Знаете, что самое странное?

Я не заплакала.

Не закричала.

Не стала оправдываться.

Я просто посмотрела на женщину, которой несколько месяцев назад искренне обещала быть рядом с её сыном.

И вдруг поняла, что больше не хочу ничего доказывать.

Я протянула руку.

— Ключи, пожалуйста.

Надя нахмурилась.

— Что?

— Ключи от машины.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Ты же подарила её!

— Нет. Я привезла подарок, который собиралась оформить на вас. Документы ещё не переоформлены, автомобиль принадлежит мне. Я передумала.

— Да ты не можешь!

Я спокойно забрала ключи из её руки.

Потом взяла конверт с документами.

— И ещё кое-что.

Я вернулась к столу, забрала коробку с серебряной ложечкой, крестильным комплектом и альбомом.

Денежный конверт тоже лежал рядом.

Я положила его в сумку.

Андрей стоял возле выхода и молча смотрел на меня.

— Лерочка, ты что творишь? — наконец произнесла Галина Николаевна. — Это же праздник ребёнка!

Я повернулась к ней.

— Именно поэтому я не буду устраивать здесь скандал.

— Но Надя просто погорячилась!

— Нет, Галина Николаевна. Она сказала то, что давно обо мне думает. Просто сегодня решила произнести это вслух.

— Ну что ты обижаешься на такие слова? У неё гормоны, усталость, ребёнок маленький…

Я посмотрела на свекровь.

— У меня тоже есть чувства. Просто почему-то в вашей семье о них вспоминают только тогда, когда нужно, чтобы я что-нибудь оплатила.

Никто не ответил.

Я взяла мужа за руку.

— Андрюш, мы уходим.

Он кивнул.

И мы ушли.

Без крика.

Без хлопанья дверями.

Без попытки заставить кого-то пожалеть о сказанном.

Просто ушли.

Часть пятая. Дорога домой

Первые десять минут мы ехали молча.

Дождь усилился. Дворники мерно двигались по стеклу, а фары встречных машин расплывались на мокром асфальте.

Я смотрела в окно.

Андрей несколько раз открывал рот, словно собирался что-то сказать, но снова замолкал.

Наконец он произнёс:

— Прости меня.

Я повернулась.

— За что?

— За то, что не остановил её раньше.

— Ты пытался.

— Недостаточно.

Я устало улыбнулась.

— Андрей, я не хочу сейчас обсуждать твою сестру.

— Хорошо.

Он помолчал.

— Но ты должна знать, что я никогда не думал о тебе так, как она сказала.

Я посмотрела на него.

— Я знаю.

И это была правда.

Мой муж никогда не называл меня неполноценной из-за отсутствия детей. Он никогда не требовал, чтобы я продолжала лечение, и никогда не обвинял меня в том, что наша семья не стала больше.

Но сегодня я поняла одну важную вещь.

Молчание близких иногда ранит не меньше чужих оскорблений.

Андрей не поддерживал слова сестры, но слишком долго позволял ей говорить обо мне так, будто я была человеком второго сорта.

— Ты ведь слышал, как она разговаривала со мной раньше? — спросила я.

— Слышал.

— И почему ничего не делал?

Он тяжело вздохнул.

— Потому что привык. Она всегда была такой. С детства требовала внимания, устраивала сцены, если что-то было не по её. Мама её защищала. Я думал, что со временем она повзрослеет.

— Она повзрослела, Андрей. У неё муж, ребёнок, собственная семья. Но почему-то уважения к другим у неё не прибавилось.

Муж кивнул.

— Ты права.

Дома я поставила сумку на стул и сняла пальто.

Коробку с крестильным комплектом положила на верхнюю полку шкафа.

Документы на машину убрала в папку.

Андрей подошёл ко мне.

— Что будем делать с автомобилем?

— Оставлю себе. Может, продам, если понадобится. Но больше никому ничего обещать не буду.

— Хорошо.

Он обнял меня.

И только тогда я заплакала.

Не из-за машины.

Не из-за подарка.

И даже не из-за слов Нади.

Я плакала потому, что в тот день снова почувствовала себя женщиной, которую оценивают исключительно по способности родить ребёнка.

А ведь я столько лет пыталась убедить себя, что давно перестала обращать на это внимание.

Часть шестая. Семейный суд

На следующий день телефон начал разрываться от звонков.

Сначала позвонила свекровь.

— Лера, ты должна вернуться к нормальному разговору с Надей.

— Какому разговору?

— Ну какому? Ты забрала подарок у младенца!

— Я забрала машину, которую ещё не передала юридически. Остальные подарки тоже забрала, потому что после произошедшего не хочу их вручать.

— Но это же крестины!

— Я помню.

— Надя всю ночь плакала.

Я закрыла глаза.

— Очень жаль.

— И тебе совсем не стыдно?

— Нет.

Свекровь тяжело вздохнула.

— Я думала, ты мудрее.

— А я думала, что вы хотя бы однажды скажете своей дочери, что нельзя унижать другого человека.

На том конце повисла тишина.

— Она не со зла.

— Тогда ей будет нетрудно извиниться.

— Ты требуешь, чтобы беременная… ой, чтобы мать маленького ребёнка унижалась перед тобой?

— Я требую только уважения.

— Значит, ничего не получишь.

— Хорошо. Всего доброго.

Я положила трубку.

Следом написал Юра.

Он извинялся за поведение жены и говорил, что не ожидал такого.

Я ответила коротко:

«Я не держу на тебя зла. Но пока Надя не поймёт, что произошло, общаться как прежде я не смогу».

Через полчаса пришло сообщение от самой Нади.

«Надеюсь, ты довольна. Из-за твоей истерики все родственники обсуждают меня. Машину ты забрала, подарок ребёнку забрала. Поздравляю, добилась своего».

Я перечитала сообщение дважды.

Потом написала:

«Надя, я не устраивала истерику. Ты назвала меня пустоцветкой перед родственниками, оскорбила из-за моего здоровья и отсутствия детей. Я просто ушла. Когда будешь готова говорить уважительно, можешь написать».

Она ответила почти сразу:

«Не дождёшься. И не думай, что Славик когда-нибудь будет тебя считать своей семьёй».

Я выключила экран.

Раньше я бы переживала из-за этих слов несколько дней.

Теперь почему-то стало легче.

Возможно, потому что я впервые не пыталась заслужить хорошее отношение человека, которому оно было не нужно.

Часть седьмая. Правда, которую Андрей скрывал

Вечером Андрей вернулся с работы необычно поздно.

Он долго стоял в прихожей, снимая куртку, а потом прошёл на кухню.

— Нам нужно поговорить.

Я поставила чайник.

— Слушаю.

Он сел за стол.

— Надя звонила мне.

— И что?

— Она сказала, что ты специально всё устроила.

Я устало улыбнулась.

— Конечно.

— Ещё она попросила, чтобы я уговорил тебя вернуть машину.

Я обернулась.

— Зачем?

Андрей посмотрел на меня.

— У Юры проблемы с автомобилем. Их старая машина требует ремонта, а они собирались брать кредит на новую.

— Я знаю.

— Нет, Лера. Ты не всё знаешь.

Я выключила чайник.

— Что случилось?

Андрей провёл рукой по лицу.

— Ещё до крестин Надя говорила маме, что рассчитывает на твою помощь. Она знала, что у тебя есть деньги после продажи бабушкиного дома.

Я медленно опустилась на стул.

— Что значит рассчитывает?

— Она говорила, что ты можешь помочь им с машиной, потому что детей у тебя нет, а деньги всё равно лежат без дела.

Я долго смотрела на мужа.

— И ты знал?

— Я слышал об этом разговоре примерно месяц назад.

— Почему не сказал мне?

Андрей опустил голову.

— Я думал, что она просто фантазирует. Не хотел портить ваши отношения.

— Какие отношения, Андрей? Она ни разу не позвонила мне за все годы просто так!

— Знаю.

— Она пригласила меня стать крёстной, потому что хотела машину?

— Не могу сказать наверняка.

Я встала и подошла к окну.

На улице светились окна соседнего дома. В одной квартире кто-то готовил ужин, в другой ребёнок бегал возле телевизора.

Обычная жизнь.

А у меня внутри словно что-то окончательно перестало держаться.

— Получается, она пригласила меня не потому, что хотела видеть рядом со своим сыном?

— Лера…

— Андрей, ответь.

Он долго молчал.

— Похоже, что так.

Я закрыла глаза.

Теперь многое стало понятным.

Её внезапная теплота.

Необычный телефонный звонок.

Разговоры о машине.

Постоянные намёки на то, что я должна помогать, потому что у меня нет собственных детей.

И даже её слова после вручения подарка.

Она не просто оскорбила меня.

Она была недовольна тем, что получила не всё, чего ожидала.

— Знаешь, что самое обидное? — тихо спросила я. — Я ведь действительно хотела быть хорошей крёстной. Я не собиралась покупать любовь ребёнка. Я просто хотела, чтобы у него было всё необходимое.

Андрей подошёл и обнял меня сзади.

— Я знаю.

— А твоя сестра решила, что я обязана компенсировать ей то, чего у меня нет.

— Прости.

Я повернулась к нему.

— Мне не нужно, чтобы ты извинялся за её поступки. Мне нужно, чтобы ты больше не позволял своей семье обращаться со мной подобным образом.

Он кивнул.

— Обещаю.

Часть восьмая. Неожиданный звонок

Прошло три недели.

Я вернулась к обычной жизни.

Работала в магазине, разбирала поставки, общалась с покупателями. По вечерам мы с Андреем гуляли, иногда смотрели фильмы, иногда готовили ужин вместе.

О машине я пока не думала.

Она стояла на парковке возле дома, чистая и ухоженная.

Однажды утром позвонил Юра.

— Лера, добрый день. Не помешал?

— Нет, Юра. Что случилось?

Он некоторое время молчал.

— Я хотел извиниться. По-настоящему.

— За что именно?

— За крестины. За то, что не остановил Надю. За то, что позволил ей говорить с тобой так.

— Ты пытался.

— Но недостаточно. Я потом долго думал о том, что произошло. И понял, что давно закрываю глаза на её поведение.

Я слушала молча.

— Знаешь, она сказала мне, что ты сама виновата. Что специально купила машину, чтобы унизить нас, а потом забрать её обратно.

— Юра, мне неинтересно, что она говорит.

— Я понимаю. Но хочу, чтобы ты знала: я не собираюсь требовать от тебя никаких подарков. И не считаю, что ты обязана нам помогать.

— Хорошо.

— А Славику я обязательно расскажу, что у него есть крёстная, которая хотела ему добра. Если когда-нибудь ты захочешь с ним увидеться, я не буду против.

Я почувствовала, как к горлу подступил ком.

— Спасибо, Юра.

— И ещё… Надя просила передать, чтобы ты вернула деньги за банкет.

Я удивилась.

— Какие деньги?

— Она считает, что ты обещала оплатить часть расходов.

Я даже не сразу нашлась, что ответить.

— Я ничего такого не обещала.

— Я знаю. Поэтому и звоню. Просто хотел предупредить.

Мы попрощались.

Когда Андрей вернулся домой, я рассказала ему о разговоре.

Он только покачал головой.

— Моя сестра не меняется.

— Возможно, однажды изменится.

— Ты всё ещё готова её простить?

Я задумалась.

— Простить — возможно. Но возвращаться к прежним отношениям я не собираюсь.

Часть девятая. Последняя встреча

В декабре у Галины Николаевны был день рождения.

Она пригласила всех родственников в ресторан и отдельно позвонила Андрею.

— Только вы с Лерой обязательно приходите. Не хочу, чтобы из-за детских обид семья распалась.

Андрей спросил меня, хочу ли я идти.

Я подумала и согласилась.

Не ради Нади.

Ради свекрови, с которой у меня, несмотря на все разногласия, были и хорошие воспоминания.

В ресторане собрались почти те же люди, что были на крестинах.

Надя сидела рядом с Юрой и держала Славика на руках.

Увидев меня, она на секунду замерла.

Потом демонстративно отвернулась.

Я поздоровалась со всеми и села рядом с Андреем.

Вечер проходил спокойно.

Когда подали горячее, Галина Николаевна подняла бокал.

— Я хочу пожелать нашей семье мира. Чтобы мы не ссорились из-за пустяков, чтобы дети росли в любви, а взрослые умели прощать.

Она посмотрела на меня и Надю.

— Всё-таки жизнь короткая. Сегодня мы вместе, а завтра неизвестно, что будет.

Надя вдруг усмехнулась.

— Некоторые просто не умеют прощать.

Андрей положил вилку.

— Надя, не начинай.

— Я ничего не говорю. Просто удивляюсь. Уже столько времени прошло, а Лера всё ещё обижается.

Я посмотрела на неё.

— Я не обижаюсь, Надя.

— Правда?

— Да. Я просто сделала выводы.

Она прищурилась.

— Какие ещё выводы?

— Что не каждый человек, которого называют родственником, действительно относится к тебе как к близкому.

За столом стало тихо.

Надя покраснела.

— Ты опять начинаешь выставлять меня плохой?

— Я ничего не выставляю. Я отвечаю на твой вопрос.

— Да ты вообще всегда строишь из себя святую! Сидишь такая тихая, правильная, а сама…

— Надя! — резко остановил её Юра.

Она повернулась к мужу.

— Что?

— Хватит.

— Ты тоже против меня?

— Я не против тебя. Я против того, как ты разговариваешь с людьми.

Надя посмотрела на него, потом на меня.

— Ну конечно. Все хорошие, одна я плохая.

Юра осторожно забрал у неё ребёнка.

— Я просто хочу, чтобы ты поняла: Лера ничего нам не должна.

Надя побледнела.

— Ты сейчас серьёзно?

— Более чем.

— Ты забыл, что я твоя жена?

— Не забыл. Но ты должна помнить, что я твой муж, а не человек, который обязан поддерживать любую твою выходку.

Галина Николаевна попыталась вмешаться:

— Дети, пожалуйста, не надо…

Но Юра продолжил:

— Ты сама попросила Леру стать крёстной. Она согласилась. Потратила деньги, время, старалась сделать приятное. А ты назвала её пустоцветкой. И до сих пор считаешь, что виновата она.

Надя опустила глаза.

Впервые за всё время ей нечего было ответить.

Я не испытывала удовлетворения.

Не радовалась тому, что её муж наконец высказал всё, что думал.

Мне просто хотелось, чтобы этот разговор закончился.

— Юра, не нужно, — сказала я. — Я не хочу, чтобы вы ссорились из-за меня.

Он посмотрел на меня.

— Это не из-за тебя. Это из-за того, что я слишком долго молчал.

Часть десятая. Извинение, которого я не ждала

После ужина Надя подошла ко мне возле гардероба.

Я уже собиралась надеть пальто, когда услышала:

— Лера.

Я обернулась.

Она стояла с ребёнком на руках.

Несколько секунд мы молчали.

— Можно поговорить?

— Конечно.

Надя посмотрела на Славика, поправила ему шапочку и тихо сказала:

— Я тогда на крестинах наговорила лишнего.

Я ничего не ответила.

— Просто… мне было тяжело. После родов, бессонные ночи, Юра постоянно на работе. Я всё время нервничала. А ты пришла такая спокойная, красивая, с машиной, с подарками…

Я слушала.

— И мне показалось, что ты хочешь показать, что у тебя есть деньги, а у меня ничего нет.

— Надя, я никогда не сравнивала наши жизни.

— Теперь я это понимаю.

Она опустила глаза.

— Я не должна была говорить про детей.

Я почувствовала, как внутри снова поднялась старая боль.

— Нет, не должна была.

— Прости меня.

Я посмотрела на неё.

Это были первые слова, похожие на настоящее извинение, за всё время нашего знакомства.

Но я не собиралась делать вид, что ничего не произошло.

— Надя, я могу принять твои извинения. Но хочу, чтобы ты поняла одну вещь.

Она подняла глаза.

— Какую?

— Отсутствие детей не делает женщину хуже. Не делает её пустой, неполноценной или неспособной любить. Я не обязана рожать, чтобы иметь право на уважение. И не обязана покупать хорошее отношение к себе.

Надя молчала.

— Я не знаю, почему ты решила, что можешь говорить со мной подобным образом. Возможно, ты действительно завидовала. Возможно, тебе хотелось получить больше. Но я не хочу больше участвовать в этом.

— Я поняла.

— Хорошо.

Я уже собиралась уходить, когда она тихо спросила:

— А Славика ты совсем не хочешь видеть?

Я посмотрела на мальчика.

Он спал, прижавшись щекой к материнскому плечу.

— Хочу. Он ни в чём не виноват.

Надя кивнула.

— Может быть, когда-нибудь…

— Посмотрим.

Я не обещала того, в чём ещё не была уверена.

И впервые не почувствовала необходимости объяснять почему.

Заключение. Подарок, который остался со мной

Прошло несколько месяцев.

Машину я всё-таки решила оставить себе.

Сначала она была мне не особенно нужна, но потом я поняла, сколько времени и сил экономит собственный автомобиль. Я перестала зависеть от такси, стала чаще ездить за город и даже начала навещать знакомую, которая жила в соседнем районе.

Однажды Андрей спросил:

— Ты жалеешь, что тогда забрала подарок?

Я улыбнулась.

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

Он обнял меня.

— Знаешь, я тогда понял одну вещь.

— Какую?

— Что ты гораздо сильнее, чем я думал.

Я покачала головой.

— Нет, Андрей. Я просто устала быть удобной.

Он поцеловал меня в лоб.

С Надей мы постепенно начали общаться.

Не так, как раньше.

Я больше не бросалась помогать ей по первому звонку, не пыталась заслужить её расположение и не чувствовала себя обязанной участвовать в каждой семейной истории.

Иногда она присылала фотографии Славика. Я отвечала, что он растёт и становится всё больше похож на Юру.

Однажды она пригласила нас на его первый день рождения.

Я пришла с небольшим подарком — деревянной игрушкой и детской книгой.

Без дорогих конвертов, без больших обещаний и без попыток купить себе место в жизни чужой семьи.

Надя встретила меня спокойно.

— Спасибо, что пришла, — сказала она.

— С днём рождения Славика.

Я взяла мальчика на руки.

Он уже уверенно сидел, тянулся к игрушкам и смешно произносил первые слоги.

Я поцеловала его в щёку.

И вдруг поняла, что больше не чувствую той острой боли, которая когда-то возникала каждый раз, когда я видела маленьких детей.

Моя жизнь не стала менее ценной оттого, что в ней не было собственных детей.

У меня были муж, работа, друзья, планы, мечты и право распоряжаться своими деньгами так, как я считала нужным.

А ещё у меня появилось то, чего раньше не хватало, — умение уходить оттуда, где меня унижают.

Поздно вечером, возвращаясь домой, я вспомнила тот день на крестинах.

Надя тогда бросила мне в лицо:

«Ты пустоцветка!»

Она хотела ранить меня сильнее всего, чем только могла.

И на какое-то время ей это удалось.

Но она не понимала одной простой вещи.

Женщина не становится пустой только потому, что не родила ребёнка.

Пустыми бывают поступки, отношения и слова, которыми люди пытаются унизить другого человека.

В тот день я забрала ключи от машины, документы и подарки.

Но самое главное — я забрала обратно собственное достоинство.

И больше никогда не собиралась отдавать его за место за чужим праздничным столом.