Кто ест – тот и платит, дорогой!» Ответила я

«Кто ест – тот и платит, дорогой!» Ответила я мужу, когда введя раздельный бюджет он заявил: «Ну ты же все равно себе будешь готовить…» Его мать прилетела на разборки уже через полчаса. Тогда я ошарашила их обоих…

15 лет я была удобной женой. Той самой, про которую говорят: «Повезло мужику».

Я, Марина, 38 лет, работала, получала 80 тысяч, тянула дом, двоих детей, мужа, кота и свекровь, которая жила через два дома и приходила к нам как на работу.

Я готовила. Каждый день. Первое, второе, компот. Борщ, котлеты, плов, запеканки. Я вставала в 5:30, чтобы успеть наготовить детям в школу и мужу на работу контейнеры. Я убирала, стирала, гладила, делала уроки, ходила в магазин. Муж, Сергей, получал 120 тысяч и считал, что он — добытчик. Хотя добывал он только деньги, а все остальное добывала я.

А потом Сергей пришел с работы и заявил, сияя:

— Марин, я тут подумал. Нам надо ввести раздельный бюджет. Это современно, честно. А то ты вечно тратишь мои деньги на всякую фигню.

— На какую фигню? — спросила я, стоя у плиты, где жарились его любимые чебуреки.

— Ну вот на эти твои масочки, на детей, на еду… Я посчитал, я трачу больше. Давай так: мои деньги — мои, твои — твои. Коммуналку пополам. А еду каждый сам себе покупает. Ну и детям по очереди. Это справедливо.

Я посмотрела на чебуреки, которые жарила для него, на кастрюлю борща, который варила для всех, и поняла, что он серьезно.

— То есть, ты хочешь раздельный бюджет? — переспросила я.

— Да! И я уже всем на работе рассказал, мужики меня поддержали, сказали — давно пора бабу на место поставить. А то села на шею.

— Хорошо, — сказала я спокойно. — Раздельный так раздельный. С сегодняшнего дня.

Он обрадовался.

— Вот видишь, ты умная баба, когда хочешь.

Через час он подошел ко мне на кухню, где я уже дожарила чебуреки и положила себе два на тарелку, а его часть отставила в сторону.

— А мне чебуреки будут? — спросил он.

— Ну ты же все равно себе будешь готовить… — сказала я его же фразой, которую он мне сказал, когда я попросила его помочь с ужином год назад. — Ты же мужик, сам себе наготовишь. Или купишь. Твои деньги — твои, мои — мои. Ты же сам так захотел.

Он опешил.

— Ты что, издеваешься? Ты же все равно себе готовишь, кинь и мне на сковородку, тебе жалко, что ли?

Я посмотрела на него и сказала фразу, которая стала началом конца:

«Кто ест – тот и платит, дорогой! Хочешь есть мои чебуреки — плати. 150 рублей штука. Борщ — 200 рублей порция. Компот — 50. Уборка в квартире — 500 рублей в день, стирка твоих вещей — 300, глажка рубашек — 100 за штуку. Дети — кстати, это тоже еда и услуги, так что за них тоже пополам. Хочешь раздельный бюджет — будет тебе раздельный. До копейки».

Сергей покраснел.

— Ты охренела? Ты моя жена! Ты обязана меня кормить!

— Я обязана? — я достала телефон и включила диктофон. — Повтори, пожалуйста, где в Семейном кодексе написано, что жена обязана кормить мужа бесплатно при раздельном бюджете? Я что-то не нашла. Зато нашла статью про бытовые услуги. Я теперь ИП, дорогой. ИП «Марина — вкусно и чисто». Прайс повешу на холодильник.

Он схватил телефон и позвонил маме. Классика.

— Мама, приедь, Маринка с ума сошла! Она меня кормить отказывается!

Его мать прилетела на разборки уже через полчаса. Татьяна Андреевна, 62 года, с боевым макияжем и с пакетом пирожков, которые она всегда привозила сыночку, потому что «жена его не кормит».

Влетела в квартиру без стука, как обычно.

— Что тут происходит? — с порога заорала она. — Мариночка, ты что себе позволяешь? Мой сын голодный сидит! Ты жена или кто?

— Я — предприниматель, Татьяна Андреевна, — сказала я спокойно. — Ваш сын ввел раздельный бюджет. С сегодняшнего дня у нас все платно. Хотите чебурек? 150 рублей. Для вас, как для свекрови, скидка 10%.

Она задохнулась.

— Ты… ты… Сережа, ты это слышишь? Она с нас деньги требует! За еду!

— Да, — кивнул Сережа. — Она охренела, мам, скажи ей!

И тогда я ошарашила их обоих…

Я пошла в комнату, принесла большую тетрадь, которую вела 15 лет. Тетрадь расходов. Я всегда записывала, сколько трачу на дом.

Открыла и начала читать вслух:

— Так, Татьяна Андреевна, Сережа, давайте посчитаем ваш раздельный бюджет честно, до копейки, как вы любите.

Я листала страницы:

— 15 лет я готовлю каждый день. Если считать, что повар в столовой получает 40 тысяч в месяц за готовку на 20 человек, то за готовку на семью из 4 человек я должна получать хотя бы 60 тысяч. 60 тысяч умножить на 12 месяцев, умножить на 15 лет — это 10 миллионов 800 тысяч рублей, которые я вам подарила бесплатно.

— Уборка. Клининг стоит 3000 за однушку. У нас трешка, 80 квадратов. 5000 за уборку, два раза в неделю. Это 40 тысяч в месяц. За 15 лет — 7 миллионов 200 тысяч.

— Стирка, глажка, уроки с детьми, походы по врачам, магазины — я посчитала по минимуму, няню и домработницу. Еще 10 миллионов.

— Итого, — я подняла глаза, — я вложила в эту семью своим бесплатным трудом примерно 28 миллионов рублей за 15 лет. А вы мне говорите про раздельный бюджет? Отлично. Давайте разделим. Только теперь вы мне должны.

Тишина в кухне стала звенящей. Сережа стоял с открытым ртом. Татьяна Андреевна села на табуретку.

— Ты… ты все это записывала? — прошептала она.

— Да, — сказала я. — Потому что я знала, что когда-нибудь ваш сын скажет мне «ты же все равно себе готовишь». И этот день настал.

Я достала второй документ — распечатку с сайта по поиску работы.

— А теперь мой новый прайс. С сегодняшнего дня.

Я повесила на холодильник лист А4, написанный маркером:

ПРАЙС ИП МОРОЗОВА М.В.
Борщ — 250 р/порция
Котлеты — 150 р/шт
Чебуреки — 150 р/шт
Уборка — 5000 р/раз
Стирка — 2000 р/партия
Глажка — 100 р/вещь
Уроки с детьми — 1000 р/час
Секс — 50 000 р/раз (для постоянных клиентов скидка не предусмотрена)

Последний пункт я написала специально. Чтобы добить.

Сережа прочитал и побагровел:

— Ты совсем больная? Ты за секс деньги требуешь?

— А что? — сказала я. — У нас же раздельный бюджет. Мое тело — мое дело. Мои деньги — мои. Хочешь пользоваться моим телом — плати. Как в Европе, современно, честно. Ты же сам хотел современно.

Татьяна Андреевна вскочила:

— Да я… да я тебе сейчас…

— Что вы мне сейчас? — спросила я. — Ударите? Давайте, при свидетелях. У меня камера на кухне стоит, кстати, уже год, я все записываю, как ваш сын меня оскорбляет, когда я его прошу помочь.

Я показала на маленькую камеру в углу, которую действительно поставила полгода назад, когда Сережа начал кидать в меня кружками.

Свекровь посмотрела на камеру и села обратно.

— Сереженька, — сказала она уже тише, — может, ты погорячился с этим раздельным бюджетом? Может, не надо?

— Надо, мама! — заорал он. — Она должна знать свое место!

— Свое место я знаю, — сказала я. — Мое место — на кухне, которую я мою бесплатно 15 лет. Только теперь я буду мыть ее платно. И готовить платно. И любить платно. Хочешь — плати. Не хочешь — готовь сам. Вон плита, вон продукты. Твои продукты, которые ты сам себе купил на свои деньги. А мои продукты — вон в том холодильнике, с наклейкой «Марина». Трогать нельзя, а то вызову полицию за кражу.

Я взяла свои два чебурека и пошла в комнату, закрыв дверь.

За дверью они шептались полчаса. Потом Татьяна Андреевна ушла, хлопнув дверью, а Сережа начал греметь кастрюлями. Пытался сварить себе пельмени. Сжег. Потом заказал доставку — 800 рублей за пиццу. На свои деньги. Мои чебуреки так и остались на столе, нетронутые, потому что платить он не хотел.

На следующее утро я проснулась, а на кухне — гора грязной посуды, которую он не помыл, потому что «это твоя обязанность, ты же женщина». Я взяла эту посуду, сложила в черный мешок и поставила у его кровати. С запиской: «Посуда твоего раздельного бюджета. Помой сам. Услуга платная — 1000 рублей, если хочешь, чтобы помыла я».

Дети, кстати, сразу все поняли. Дочка, 12 лет, подошла и сказала: «Мам, я с тобой в раздельном бюджете. Я буду тебе помогать бесплатно, а папе — за деньги». Сын, 10 лет, сказал: «Пап, а можно я буду есть у мамы? У нее вкуснее, я ей буду 50 рублей давать из карманных».

Через три дня Сережа взвыл. Он потратил за три дня на доставки и готовую еду 5000 рублей, а я потратила 800 рублей на себя и детей, потому что готовила сама и ела свое. У него закончились чистые рубашки, потому что стирать он не умел, а платить мне 2000 за стирку жаба душила. Он ходил в мятой футболке.

На четвертый день он пришел ко мне с повинной. С цветами. Дешевыми, за 500 рублей, из «Пятерочки».

— Марин, ну хватит, — сказал он. — Давай вернем общий бюджет. Я погорячился. Мужики на работе сказали, что раздельный — это круто, а оказалось — не круто.

— А что так? — спросила я, не беря цветы. — Не выгодно стало, да? Когда я бесплатно готовила, убирала, стирала, сосала… ой, простите, обслуживала тебя 15 лет — это было выгодно. А когда надо платить — невыгодно стало?

— Ну я же муж…

— Ты — клиент, — сказала я. — Клиент, который 15 лет получал услуги в кредит и не платил. Теперь кредит закрыт. Хочешь общий бюджет — давай. Но на моих условиях.

И я ошарашила его второй раз. Я достала брачный договор, который составила у юриста за эти три дня.

Там было написано:

1. Бюджет общий, но муж отдает жене 70% своей зарплаты на ведение хозяйства, так как жена ведет 90% быта.
2. Готовка, уборка, дети — делятся 50/50. Если муж не делает свою половину — он платит жене по прайсу.
3. Любое оскорбление, крик, бросок предмета — штраф 5000 рублей в пользу жены.
4. Свекровь приходит только по приглашению и не лезет в холодильник.

— Подписываешь — живем дальше, как семья. Не подписываешь — живем дальше, как соседи по раздельному бюджету. Я ИП, ты клиент. Выбирай.

Он читал договор полчаса. Потом посмотрел на гору своей грязной посуды, на свою мятую футболку, на чек за доставку пиццы на 800 рублей и подписал.

Татьяна Андреевна, когда узнала, прилетела опять, уже без пирожков, а с криками: «Ты его под каблук загнала!»

Я показала ей договор и сказала:

— Татьяна Андреевна, ваш сын теперь — мой муж по договору, а не по понятиям. Хотите, чтобы он был сыт и в чистой рубашке — научите его готовить и стирать. А не меня учить, как его обслуживать бесплатно.

Она ушла и больше не приходила без звонка.

А мы живем. С общим бюджетом. Только теперь Сережа каждую субботу моет полы и варит борщ. Плохо варит, но старается. И каждый раз, когда он хочет сказать «ну ты же все равно себе готовишь», он вспоминает мой прайс на холодильнике, где до сих пор висит пункт про секс за 50 000, и молчит.

Потому что понял: кто ест — тот и платит. А кто не платит — тот не ест. Ни борща, ни чебуреков, ни любви.