Нищим пришел, нищим и уйдешь», —

Getting your Trinity Audio player ready...

*«Нищим пришел, нищим и уйдешь», — отрезала Алла. Муж думал, что она стерпит измены, но сильно просчитался*

В свои пятьдесят лет Денис еще никогда не кричал так громко.

Он расхаживал по кухне, размахивая руками, и не стеснялся в выражениях. Голос срывался на визг. Он распекал жену Аллу, как нашкодившую школьницу.

Напоминал, что ей вообще-то сорок семь. Что у них двое взрослых детей, Семен и Оля. Что у них подрастают внуки, которым она должна подавать пример.

Алла сидела за столом и спокойно ужинала. Даже не смотрела на мужа.

Утром Денис сказал, что задержится, и велел не ждать его к ужину. Вот она и ела. А то, что супруг примчался домой с перекошенным от ярости лицом, ее словно не касалось.

Когда Денис выдохся и в сотый раз потребовал объяснений, Алла молча отодвинула тарелку. Встала, бросила на мужа равнодушный взгляд и сказала, что ни с кем больше ничего согласовывать не собирается. У нее теперь новая жизнь.

Она ушла в гостиную, легла на диван и включила телевизор. Посуда осталась на столе. Для Дениса это было немыслимо — чтобы его идеальная Алла, которая двадцать восемь лет безупречно обслуживала всю семью, не помыла за собой тарелку!

Ослепленный бешенством, он ворвался в комнату и выдернул шнур телевизора из розетки. В ту же секунду ему в лицо полетел тяжелый пульт. Удар пришелся прямо в переносицу. Денис взвыл от боли, схватился за лицо, из-под пальцев хлынула кровь.

Вместо того чтобы броситься к мужу с извинениями и полотенцем, Алла медленно встала с дивана. Оттолкнула скулящего супруга, подняла с пола пульт, воткнула вилку обратно в розетку и процедила сквозь зубы: если он еще раз тронет телевизор, она наденет его ему на голову.

Зажав разбитый нос, Денис побежал в ванную. А Алла закрыла за ним дверь и сделала звук фильма погромче. Она больше не собиралась слушать ни его криков, ни стонов.

*Тревожный звонок от свекрови*

А начался этот день для Дениса вполне обыденно, пока не раздался звонок от мамы. Татьяна Львовна билась в истерике. Она только что вернулась с дачи своей подруги, где узнала дикие новости.

Оказалось, что в этом же элитном садоводстве кто-то купил роскошный трехэтажный особняк на участке в двенадцать соток. И этим «кем-то» была ее невестка Алла.

Татьяна Львовна была оскорблена до глубины души. Как сын смел купить дачу и не позвать родную мать? Не посоветоваться?

Денис пытался оправдываться. Клялся, что мама что-то перепутала и никаких дач у них нет. Но неугомонная родительница докопалась до председателя садоводства. Ошибки быть не могло. Новая владелица — Алла.

И это было еще не все. Соседи роскошного поместья шепнули Татьяне Львовне, что хозяйка теперь целыми днями пропадает на природе, потому что уволилась с работы.

Вот это был настоящий удар под дых. Денис почувствовал, как земля уходит из-под ног.

Алла работала главным инженером. У нее была не просто хорошая, а гигантская зарплата. Именно на эти деньги Денис, скромный научный сотрудник, мог позволить себе «красивую жизнь». Только благодаря жене он каждые три года менял машину, одевался в дорогие костюмы, вкусно ел и получал пухлые конверты на «карманные расходы».

Алла платила ипотеку за огромную четырехкомнатную квартиру в центре Москвы, которую свекровь со свекром взяли год назад. Алла каждый месяц отстегивала круглые суммы взрослым детям: сыну Семену на горнолыжные курорты, дочери Оле на море, невестке и зятю на брендовую одежду и частные школы для внуков.

Все двадцать восемь лет Алла зарабатывала и раздавала. А свою зарплату Денис тратил исключительно на себя.

*Девятнадцатилетняя проблема*

Узнав от матери об увольнении жены, Денис понял: его сытая жизнь зависла на краю пропасти. Он тут же набрал номер Анжелы.

Девушке было девятнадцать. Денис встречался с ней уже давно, регулярно признавался в пылкой любви и осыпал подарками, купленными на деньги жены. Он торопливо сообщил Анжеле, что сегодня вечером они не увидятся — возникли срочные проблемы дома. В ответ раздался капризный, ледяной голос.

Анжела заявила, что если у пятидесятилетнего старика есть дела поважнее нее, то она быстро найдет ему замену. Желающих много. И бросила трубку.

Денис стоял в холодном поту. Он понимал: Анжела не блефует. Без денег Аллы он больше не сможет содержать молодую любовницу. Выбор между женой и юной пассией даже не стоял. Возлюбленная — это, конечно, прекрасно. Но кормила, поила и одевала Дениса законная супруга. Надо было срочно ехать домой и спасать свою главную «кормушку».

Всю дорогу он молился, чтобы мама ошиблась. Какой особняк? Какое увольнение? Разве могла Алла принимать такие решения без его ведома?

Но Алла не только подтвердила все слухи, но еще и чуть не сломала ему нос.

*Семейный совет по спасению кошелька*

Сидя на кухне с распухшим носом, Денис принялся обзванивать родственников. Через час квартира напоминала растревоженный улей. Примчались все. Мама Татьяна Львовна, папа Геннадий Петрович. Прилетел двадцатисемилетний сын Семен с женой Мартой и сыном Васей. Прибежала двадцатишестилетняя Ольга с мужем Артуром и сыном Чарльзом.

Они забились на кухню и тревожно перешептывались. Никто не понимал, что случилось с их безотказной, покорной Аллой. С чего вдруг этот бунт?

Алла слышала, что квартира полна людей, но даже не вышла поздороваться. Ей было абсолютно плевать. Раньше она бы уже суетилась, накрывала на стол, спрашивала, кому чай, а кому кофе. Но та Алла, покорная спонсорша всего семейства, умерла два месяца назад. Просто родственники об этом еще не знали. Все эти два месяца она тихо готовила пути к отступлению: переводила активы, закрывала дела на работе и обстраивала новое гнездышко.

Наконец, собравшись с духом, вся делегация гуськом двинулась в гостиную. Впереди, как таран, шла Татьяна Львовна.

– Алла, деточка, – начала она елейным голосом, – что происходит? Денисик сказал, ты дачу купила? И с работы ушла? Ты же нас всех подводишь! Кто будет ипотеку платить? Кто детей будет поднимать? Ты же мать, ты же…

Алла выключила телевизор, медленно встала и обвела взглядом всю эту толпу. Людей, которых она двадцать восемь лет кормила.

– Кто будет ипотеку платить? – переспросила она тихо. – А кто ее брал? Я вас заставляла покупать четырехкомнатную в центре? Вы, Татьяна Львовна, кричали, что вам нужна квартира, чтобы внуков водить. Я вам сказала – берите, я помогу первый год. А вы на меня ее полностью повесили. Двадцать тысяч в месяц я вам платила три года.

– Мы же семья! – пискнул Семен.

– Семья? – Алла усмехнулась. – Семен, семья – это когда твой отец, которому пятьдесят лет, содержит девятнадцатилетнюю девочку Анжелу на мои деньги? Ты знал, кстати? Все знали?

Тишина стала гробовой. Ольга опустила глаза. Марта покраснела. Татьяна Львовна схватилась за сердце, но очень театрально.

– Алла, ты… ты выдумываешь…

– Я? – Алла достала телефон, включила громкую связь и показала фото. Денис в ресторане, обнимает юную блондинку, на столе – коробочка от Tiffany. – Это за мои премиальные. За прошлый квартал. Сто двадцать тысяч. Я пахала сутками на объекте в минус тридцать, а он покупал ей браслет. И всем вам врал, что это я не хочу с вами на дачу ездить, потому что у меня характер плохой. А я просто не хотела смотреть, как вы жрете шашлыки, которые я купила, и обсуждаете, какая я плохая хозяйка.

Денис с окровавленной ваткой в носу взвизгнул:

– Ты следила за мной?!

– Я не следила. Мне бухгалтерия из банка скинула чек, потому что сумма подозрительная. А потом я наняла детектива. За пять тысяч рублей, кстати. Дешевле, чем твой браслет. И узнала, что у тебя таких Анжел за последние три года было четыре. Четыре, Денис. Ты хоть предохранялся, надеюсь? А то еще внуков от ровесниц дочери принесешь.

Семен не выдержал:

– Мам, ну ты чего? Ну погулял отец, ну с кем не бывает? Ты же сама… ты же старая уже… ну в смысле… тебе уже не двадцать… мужчине нужно…

Алла посмотрела на сына, которого родила, которого ночами качала, которому оплатила институт, свадьбу, горные лыжи в Куршевеле.

– Сёма, закрой рот. Ты говоришь сейчас точно как твой отец в двадцать лет. Только твой отец тогда был нищим студентом в общежитии, в рваных кедах. Я его оттуда вытащила. Я тебе напомню, кто тут старый. Твоей жене Марте кто оплатил губы, грудь и обучение на дизайнера? Я. Твоему сыну Васе кто оплатил частный садик за сорок тысяч в месяц? Я. И ты смеешь мне говорить, что я старая?

Она повернулась к дочери:

– Оля, а ты? Ты, которая звонила мне каждую неделю и плакала, что Артур мало зарабатывает? Я тебе двадцать тысяч каждый месяц кидала, чтобы ты не развелась. И что? Ты хоть раз спросила, как я себя чувствую?

Оля заплакала. Артур обнял ее и буркнул:

– Алла Борисовна, вы не правы…

– Я не права? – Алла подошла к шкафу, достала толстую папку и швырнула ее на пол. Оттуда посыпались чеки, выписки, квитанции. – Вот! Двадцать восемь лет! Каждый чек! Каждая ипотека! Каждый ваш курорт! Я все хранила! Думала, на старости покажу внукам, какая у них бабушка была щедрая! А теперь покажу судье!

Татьяна Львовна ахнула и села на диван.

– Ты хочешь сказать… ты нас выгоняешь?

– Я хочу сказать, – Алла говорила теперь громко, чеканя каждое слово, – что с сегодняшнего дня я никому ничего не должна. Я уволилась, потому что устала. Я купила дом, потому что хочу жить в тишине, с собакой, с книгами, без вас. Деньги, которые вы считали своими, – это мои деньги. Я их заработала. Я – главный инженер, а не ваш банкомат.

Денис взвыл:

– Ты не имеешь права! Это совместно нажитое! Квартира, в которой мы живем, – пополам!

Алла рассмеялась. Впервые за вечер искренне.

– Квартира? Денис, эта квартира куплена на деньги от продажи квартиры моих родителей. У меня есть дарственная. И брачный договор, который ты подписал десять лет назад, когда хотел взять кредит на свою первую машину и я потребовала гарантии. Ты его даже не читал, как и все, что я тебе давала. Там написано: все, что куплено на мои добрачные средства, – мое. Машина твоя, кстати, тоже моя, потому что кредит за нее я закрыла. Так что…

Она посмотрела на него сверху вниз, на его распухший нос, на его дрожащие руки.

– Нищим пришел, нищим и уйдешь, – отрезала Алла. – Собирай свои костюмы, которые я тебе покупала, и вали к своей Анжеле. Только учти, у Анжелы уже новый папик. Я ей написала. Она тебе не откроет. Потому что ты без моих денег – просто старый, лысеющий научный сотрудник с зарплатой в пятьдесят тысяч.

– Алла, ты пожалеешь! – крикнул Денис, но в голосе уже не было силы, только страх.

– Нет, – сказала она. – Я уже пожалела, что потратила на вас двадцать восемь лет. А теперь я буду жить.

Она открыла входную дверь.

– Пошли вон все из моего дома. Семейный совет окончен. Деньги кончились.

Родственники, потупив головы, гуськом потянулись к выходу. Никто не посмел возразить. Только Татьяна Львовна на пороге обернулась и прошептала:

– Алла, а как же внуки?

– А внуков, – отрезала Алла, – приводите в мой новый дом. По выходным. Но только внуков. Без родителей. И без дедушки. Я им буду печь блины. Просто блины. Без ваших нотаций и без ваших рук в моем кошельке.

Дверь захлопнулась.

Алла осталась одна в огромной квартире. Впервые за двадцать восемь лет – одна. Она подошла к зеркалу, посмотрела на себя – сорок семь лет, морщины, седина, которую она перестала красить месяц назад. И улыбнулась.

Завтра она уедет в свой трехэтажный особняк на двенадцать соток. Купит себе собаку. Большую, лохматую. И будет жить. Для себя.

А Денис в тот вечер спал на вокзале. Потому что Анжела действительно не открыла. А мама сказала, что у них и так ипотека, и лишний рот им не нужен.

Нищим пришел. Нищим и ушел. Все честно.