ВАШ ЗАКАЗ ОТМЕНЕН. ТЕПЕРЬ НА ВЫХОД,
ВАШ ЗАКАЗ ОТМЕНЕН. ТЕПЕРЬ НА ВЫХОД, ОБЕ, — СКАЗАЛА Я ТЕТКЕ МУЖА И ЕЕ ДОЧЕРИ, РЕШИВШИМ НЕ ПЛАТИТЬ ЗА МОЮ РАБОТУ
— Ну, показывай, что ты там нам накрутила, — голос Нины Павловны, тетки моего мужа, прозвучал от порога так, будто она пришла принимать работу у нерадивой прислуги, внезапно обучившейся грамоте и возомнившей себя дизайнером.
Она по-хозяйски, с грацией опытного ледокола, отодвинула ногой тяжелую корзину с крафтовой бумагой и остатками эвкалипта, прошла в самый центр моей флористической мастерской и брезгливо оглядела стеллажи с готовыми композициями. Как будто пришла на рынок в девяностые — проверить, не обвешивают ли ее.
Следом за ней, часто цокая тонкими каблуками по матовому кафелю, вплыла ее дочь Инна — без пяти минут невеста, старший менеджер по продажам чего-то очень невнятного, но, по ее собственным заявлениям, невероятно элитного и премиального. Инна была вся в белом уже заранее — белая куртка, белые джинсы, даже телефон белый. Видимо, репетировала образ.
Я сидела за массивным дубовым столом, заканчивая формировать смету. В воздухе мастерской густо пахло эвкалиптом, влажной землей и горьковатым свежим срезом стеблей. Для кого-то это просто запах цветочного магазина, а для меня — аромат независимости, спокойствия и честного труда, который я строила пять лет с нуля, с одного холодильника на балконе.
— Смета полностью готова, — я развернула к ним широкий монитор ноутбука. — Как мы и обсуждали на прошлой встрече: три масштабные арки для выездной регистрации в форме полусфер, флористическое оформление президиума длиной шесть метров, восемь объемных композиций на столы гостей в вазах, каскадный букет невесты и бутоньерка для жениха. Цветы мы берем премиум-сегмента, как ты и хотела, Инна: пионовидные розы сорта «Дэвид Остин» — Пейшенс и Дарси, крупные голландские гортензии, сортовой дельфиниум и орхидеи цимбидиум. Итоговая сумма с учетом вашей персональной, максимальной родственной скидки в тридцать процентов — сто сорок тысяч рублей. Это уже с закупкой, с работой, с флористической губкой, каркасами. Доставку на двух машинах и ночной монтаж с 22:00 до 04:00 я делаю вам в подарок от заведения. Сегодня крайний день внесения предоплаты — 50%, чтобы я успела выкупить лоты на аукционе в Голландии.
Инна снисходительно улыбнулась, поправляя идеально уложенную прядь у лица. Она посмотрела на мать тем самым специфическим, заговорщицким взглядом, которым переглядываются базарные фокусники перед тем, как достать из цилиндра несчастного кролика. Я этот взгляд знаю. Он означает: сейчас мы ее сделаем.
— Леночка, ну какие сто сорок тысяч? — Нина Павловна, всю жизнь проработавшая товароведом на крупной продуктовой базе и свято уверенная, что все в этой жизни можно достать «по бартеру», «по блату» или через заднее крыльцо, театрально всплеснула руками. — Мы же свои люди! Родная кровь! Мы с Иннусей уже всем родственникам объявили, всем гостям, что шикарное цветочное оформление зала — это твой личный подарок нашей девочке на свадьбу. От семьи! Ну, поработаешь три дня, мы же не просим тебя вагоны разгружать. А цветы — ты же их оптом берешь, на развес, грубо говоря! Это же копейки стоит! Тебе их почти даром отдают!
Я медленно отпила остывший зеленый чай из кружки. Внутри не было ни гнева, ни обиды — только глухое, почти научное восхищение человеческой незамутненностью. Я ждала этого. Я знала, что так будет.
— Подарок? — спокойно переспросила я, откинувшись на спинку кресла. — То есть, Нина Павловна, вы планировали следующий сценарий: я закупаю эквадорские розы и голландские гортензии на свои личные сбережения — тысяч на сто, оплачиваю из своего кармана работу двух помощников-флористов, нанимаю две грузовые машины-рефрижератора, не сплю двое суток на монтаже на коленях, а потом преподношу это вам в качестве грандиозного сюрприза, о котором вы сами же меня и оповестили постфактум? Я правильно поняла вашу бизнес-модель?
— А в чем проблема-то? — Инна тяжело вздохнула, присаживаясь на самый край моего рабочего стола и едва не смахнув локтем стеклянную вазу с остатками фрезий, которую я только что собирала для заказа. — Лена, ну ты же взрослая женщина, а не понимаешь, как сейчас работает бизнес в 21 веке. Тебе же самой нужен нетворкинг! У нас на свадьбе будут очень обеспеченные, ресурсные люди. Друзья жениха, инвесторы, партнеры, его папа — владелец сети СТО. Они увидят твою работу. Это же колоссальная реклама для твоей цветочной лавочки! Ты вложишь немного энергии и материалов сейчас, а Вселенная вернет тебе в десятикратном размере через новые, жирные заказы. Нужно мыслить потоками изобилия, Лена, а не цепляться за жалкие бумажки! Ты же флорист, ты должна быть про легкость!
Я посмотрела на ее одухотворенное лицо с легкой ухмылкой.
— Инна, энергия изобилия — это, безусловно, потрясающая концепция. Я ее очень уважаю. Но, видишь ли, какая незадача: когда я звоню своему брокеру на цветочный аукцион в Алсмере и предлагаю ему расплатиться за партию гортензий позитивными вибрациями и нетворкингом, он почему-то думает, что я сошла с ума и кладет трубку. А наша таможня на границе и вовсе отказывается принимать кармические долги и потоки в качестве государственной пошлины. Требуют, представляешь, обычные рубли. Отсталые люди.
Нина Павловна мгновенно побагровела. Ее лицо приобрело оттенок перезрелого помидора, который долго лежал на базе.
— Какая же ты меркантильная, Лена! — процедила она, мигом растеряв весь свой пафос светской дамы. — Мы к ней с открытой душой, как к члену семьи пришли, доверили самое важное событие в жизни девочки, а она нам тут копейки считает! Торгашка и есть торгашка. Никакого уважения к старшим, никакой духовности! Одно бабло на уме! Я всегда говорила моему племяннику, что он не ту выбрал!
Нина Павловна надулась и поджала губы, словно мышь, внезапно осознавшая, что крупа в чужом амбаре всегда была платной, а мышеловка все-таки захлопнулась.
Я не стала вступать в дискуссию о духовности и выборе племянника. Я просто взяла мышку, навела курсор на файл с названием «Свадьба_Инна_Смета_ИТОГ» и хладнокровно, у них на глазах, нажала кнопку «Удалить навсегда». Затем открыла рабочую CRM-программу, нашла нужную дату в календаре — 14 сентября — и сняла бронь, освободив три дня, которые держала для них два месяца, отказывая другим клиентам.
— Ваш заказ отменен, — мой голос звучал ровно, доброжелательно и окончательно. Без дрожи. — Теперь на выход, обе. И постарайтесь не разбить витрину своими сумками Chanel с Садовода.
— Что?! — Инна резко спрыгнула со стола, ее лицо пошло некрасивыми, нервными красными пятнами, вся ее элитарность слетела. — Ты не имеешь права! Свадьба через две недели! Сезон в самом разгаре! Где я найду декоратора такого уровня за это время, да еще и свободного?! Ты нас подставляешь!
— Там же, где раздают бесплатную энергию изобилия, Инна, — ответила я, вставая из-за стола и беря в руки секатор, большой и острый. — Дверь прямо по коридору, на улице направо. И в следующий раз, когда захотите подарок, идите в «Пятерочку», там акция — пакет бесплатно. Всего доброго.
Они уходили шумно. Нина Павловна что-то возмущенно причитала про «змею на груди пригрели», про то, что она все расскажет «брату, как его женушка родню позорит», Инна громко стучала каблуками и шипела, что я еще пожалею. Хлопнула тяжелая стеклянная дверь, тревожно прозвенел медный колокольчик над входом, на улице от их криков взвизгнула чья-то автомобильная сигнализация.
Я медленно выдохнула, стряхнула несуществующую пылинку с рабочего фартука. Руки чуть дрожали, но внутри было чисто и правильно. И в эту же секунду надрывно зазвонил рабочий телефон. Звонил мой постоянный, очень надежный клиент — управляющий крупного дилерского автоцентра «Лексус».
— Лен, привет, выручай! — крикнул он в трубку. — У нас презентация новой модели переносится! Прямо на 14 сентября! Нам нужно все то же, что в прошлый раз, но в три раза масштабнее! Бюджет — 450 тысяч, предоплату кидаем сейчас, прямо сейчас! Ты свободна?
14 сентября. Та самая дата, которую я только что освободила. Дата свадьбы Инны.
Я, не раздумывая ни секунды, подтвердила заказ и выслала реквизиты. Вселенная действительно возвращает в десятикратном размере, только не тем, кто ждет халявы.
Через час позвонил муж. Андрей.
– Лен, мне тетя Нина звонила. Плачет. Говорит, ты их выгнала и свадьбу Инне испортила. Что случилось?
Я рассказала все, как было. С цифрами, с цитатами про потоки.
Он молчал. Потом сказал:
– Знаешь, я ее с детства знаю. Она так всегда. У нее на базе все было «по блату». А ты… ты правильно сделала. Если бы ты сделала им бесплатно, они бы потом еще и сказали, что розы были вялые. Я с тобой. Не переживай.
Это было самое важное.
А дальше началась комедия, которую я наблюдала уже со стороны.
Тетя Нина и Инна за две недели оббежали весь город. В сезон, когда у всех нормальных флористов запись за два месяца, их везде ждал один ответ: либо ценник в два раза выше моего, либо «мы можем из того, что есть — хризантемы и гипсофила». Никаких Дэвидов Остинов за «спасибо».
В итоге они нашли студентку из колледжа, которая согласилась сделать «примерно как на картинке с Пинтерест» за 30 тысяч. На свадьбе, по рассказам родственников, которые потом мне все в красках пересказали, стояли три печальные арки из надувных шаров, перемотанных дешевой органзой, и в вазах — гвоздики, которые уже на второй час завяли от жары в ресторане. Жених, говорят, спросил: «А где цветы за 140 тысяч?» Инна рыдала в туалете.
А у меня 14 сентября была самая красивая презентация в моей жизни. Белый зал, черные машины, и мои композиции — огромные, воздушные, из тех самых Дэвидов Остинов, гортензий и орхидей. Гости фотографировались именно на фоне моих арок. Управляющий потом прислал премию и привел трех новых корпоративных клиентов.
Через месяц Нина Павловна пришла ко мне снова. Одна. Без Инны. Принесла тортик из той самой базы, где работала.
– Леночка, ну ты не сердись, – сказала она, глядя в пол. – Мы погорячились. Инна молодая, глупая. А ты… ты мастер. Я теперь всем говорю, что у нас в семье свой флорист, но дорогой, элитный. Так и говорю – к ней за полгода записываться надо.
Я улыбнулась и налила ей чаю.
– Нина Павловна, записываться надо за два месяца. И по предоплате. Потоки изобилия я больше не принимаю. Только рубли. И уважение к труду.
Она кивнула и впервые за все время посмотрела на мои руки – в мелких царапинах от шипов, с мозолями от секатора – и, кажется, что-то поняла.
С тех пор Инна ко мне не обращается. А Нина Павловна иногда заказывает у меня маленький букет для себя. И всегда платит. Даже чаевые оставляет. И говорит: «Это тебе, девочка, за работу».
Потому что бесплатный букет ценится ровно в ноль. А оплаченный – пахнет уважением.
