Сын бросил больную жену наедине с младенцем
Свекровь приехала погостить, не зная, что сын бросил больную жену наедине с младенцем. Войдя в дом, она схватилась за сердце…
Марина Викторовна вышла из такси, с трудом вытащив из багажника тяжелую сумку с гостинцами. В руках у нее была еще одна сумка — с детскими вещами, которые она месяц назад связала для внука. Своими руками, по вечерам, представляя, как будет надевать крошечные пинетки на маленькие ножки.
— Спасибо, — кивнула она водителю и направилась к подъезду пятиэтажки.
Три месяца. Целых три месяца она не видела Диму и не держала на руках внука Мишеньку. Сын объяснял это занятостью на работе, ремонтом, адаптацией молодой семьи. Но сегодня Марина Викторовна решила — хватит ждать приглашения. Она мать, у нее есть право навестить сына и невестку.
Правда, она не предупредила о визите. Хотела сделать сюрприз.
Поднявшись на третий этаж, Марина Викторовна остановилась перед знакомой дверью и нажала на звонок. Тишина. Она позвонила еще раз. Снова тишина. Затем — совсем тихий, едва слышный детский плач.
— Странно, — пробормотала она и достала телефон, набирая номер сына.
Дима ответил не сразу, голос был сонным:
— Алло, мам… что случилось?
— Димочка, я у вас под дверью стою. Открой, пожалуйста.
— Что?! — голос сына внезапно стал резким. — Ты… ты здесь? Сейчас?
— Да, милый. Соскучилась очень, решила навестить вас. Внука увидеть.
— Мам, я… я на работе. Вообще-то не предупреждать — это…
— А кто дома? Лена же с малышом? Почему не открывает? Я звоню уже третий раз.
Пауза. Долгая, тягучая пауза, от которой у Марины Викторовны неприятно сжалось сердце.
— Она, наверное, спит. Или в душе. Слушай, мам, давай я вечером приеду, мы…
— Дима, у меня два пакета тяжеленных! — перебила она. — Я тебе банки с компотом везла, детские вещи для Мишеньки. Как я поеду обратно? У тебя же запасной ключ под ковриком лежит, ты мне говорил на случай…
— Мама, не надо! — почти закричал Дима. — Я сейчас приеду, подожди!
Но Марина Викторовна уже положила сумки, присела на корточки и нащупала под старым потертым ковриком знакомый ключик.
— Димочка, ну что за глупости, — сказала она уже спокойнее. — Я просто зайду, оставлю продукты, увижу внука и…
— Мама, не входи туда! — в голосе сына прозвучала настоящая паника.
Но Марина Викторовна уже вставила ключ в замок. Что-то было не так. Материнское сердце никогда не обманывало.
Дверь открылась, и первое, что ударило в нос — затхлый воздух, смесь грязных подгузников и чего-то кислого. В маленькой прихожей громоздились пакеты с мусором. На вешалке не было ни одной мужской куртки.
— Лена? — позвала Марина Викторовна, входя внутрь. — Леночка, это я, Марина Викторовна!
Детский плач усилился. Она быстро сбросила туфли и прошла в комнату.
То, что она увидела, заставило ее схватиться за дверной косяк. Сердце бешено заколотилось, перед глазами поплыли темные круги.
На диване, среди грязного белья и использованных пеленок, лежала Лена. Бледная, исхудавшая, с воспаленными глазами и спутанными волосами. В кроватке рядом надрывался красный от крика младенец. А вокруг… вокруг был хаос. Немытая посуда, разбросанная одежда, пустые бутылки от детской смеси.
— Господи… — выдохнула Марина Викторовна, прижимая руку к сердцу. — Господи, что здесь происходит?!
Лена медленно повернула голову. Взгляд был отрешенным, будто она видела свекровь сквозь туман.
— Марина… Викторовна? — прошептала она. — Это вы?
— Леночка, милая! — Марина Викторовна метнулась к кроватке, подхватила орущего внука. — Боже мой, он мокрый насквозь! Когда ты последний раз меняла ему подгузник?!
— Я… не знаю, — невнятно пробормотала Лена, пытаясь приподняться и снова падая на подушку. — Наверное, утром… или ночью… я не помню.
Марина Викторовна прижала внука к груди, и малыш, почувствовав тепло и заботу, начал успокаиваться. Одной рукой она нащупала на журнальном столике градусник и посмотрела на него — тридцать девять и три.
— У тебя температура! — воскликнула она. — Лена, что с тобой? Где Дима?! Почему он не…
И тут она осеклась. Медленно оглядела комнату. Никаких мужских вещей. На столе — одна тарелка с остатками какой-то каши. В кухне — женская чашка, одинокая и немытая. В ванной — только женские принадлежности.
— Где мой сын? — тихо, страшным голосом спросила Марина Викторовна.
Лена закрыла глаза. По щекам покатились слезы.
— Он… он ушел, — прошептала она. — Две недели назад. Сказал, что… что не готов к отцовству. Что это слишком тяжело. Что я сама справлюсь, а он… он подумает.
— Что?! — Марина Викторовна почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она опустилась на край дивана, все еще прижимая к себе внука. — Дима бросил тебя? С ребенком? Больную?!
— Я… я заболела три дня назад, — Лена говорила с трудом, задыхаясь. — Мастит. Потом поднялась температура. Я пыталась ему звонить, но он… он сказал, что я преувеличиваю. Что все мамы через это проходят. Что мне надо… надо быть сильнее.
— Господи, — Марина Викторовна положила спящего внука обратно в кроватку и бросилась к невестке. — Ты была у врача?
— Не могла… не с кем оставить Мишу. А с ним на улицу в такую погоду… Боялась, что он простудится.
— Так позвонила бы мне! — воскликнула свекровь. — Я бы сразу приехала!
— Дима сказал, что вы… что вы очень заняты. Что не надо вас беспокоить по пустякам, — Лена снова закашлялась. — И вообще, я думала… я думала, что справлюсь. Должна была справиться. Я же мать…
Марина Викторовна схватила телефон:
— Димитрий! — рявкнула она, когда сын ответил. — Ты где?!
— Мам, я сказал, что приеду…
— Я спрашиваю — ты где живешь?! Где ты был эти две недели, пока твоя жена и сын умирали в этой помойке?!
— Не драматизируй, — голос Димы стал холодным. — Я у Паши остановился. Мне нужно было подумать, понимаешь? Это все произошло так быстро — свадьба, ребенок… я не был готов.
— А она была готова?! — закричала Марина Викторовна. — Она, по-твоему, была готова одна, больная, с температурой под сорок, ухаживать за трехмесячным младенцем?!
— Мам, это ее ребенок тоже. Пусть учится отвественности.
— Отвественности?! — Марина Викторовна почувствовала, как у нее начала кружиться голова. Она опустилась на стул, глубоко дыша. — Ответственности учишь ты ее, бросивший собственного сына?! Ты понимаешь, что они могли умереть?! У Лены мастит, высокая температура! Ребенок голодный, мокрый, один в квартире с больной матерью, которая даже встать не может!
— Ну ты же приехала, вот и помоги, — буркнул Дима. — Я же говорил — мне нужно время.
— Время?! — Марина Викторовна сжала телефон так, что побелели костяшки пальцев. — Димитрий Сергеевич, ты немедленно возвращаешься домой. Сейчас же!
— Не могу. У меня дела.
— Какие дела?!
— Рабочие! — рявкнул Дима. — Между прочим, я деньги зарабатываю!
— Ты деньги отправлял семье? — язвительно спросила Марина Викторовна.
Пауза.
— Отправлял, — менее уверенно ответил сын. — Неделю назад.
— Неделю назад, — повторила она. — А кто покупал детское питание, подгузники, лекарства? На что она живет, твоя жена?
— У нее же декретные…
— Декретные выплаты приходят через месяц после оформления! Ты сам говорил мне, что у них задержка в бухгалтерии! Димитрий, на что твоя жена кормит твоего ребенка?!…
Вот продолжение этой истории, разделенное на 5 глав, с сохранением атмосферы драмы, материнской ярости и справедливого возмездия.
—
Глава 1: Удар
В трубке повисла тишина. Я слышала, как Дима сопит, как он переступает с ноги на ногу, как где-то на фоне играет телевизор и кто-то смеется. А здесь, в этой квартире, пахло болезнью, запустением и отчаянием.
— Мам, — сказал он наконец, и голос его был неуверенным. — Я не знал, что она заболела. Она не говорила.
— Она тебе звонила! — я повысила голос, чувствуя, как внутри все кипит. — Она тебе звонила три дня подряд! Она просила приехать! А ты сказал, что она преувеличивает!
— Я думал, она просто… ну, женщины любят драматизировать…
— Драматизировать? — я посмотрела на Лену, которая лежала на диване, бледная, с закрытыми глазами, и на Мишу, который снова начал хныкать в кроватке. — Дима, у нее температура тридцать девять и три. У нее мастит. Она не может встать. А ты говоришь о драматизации?
— Мам, я сейчас приеду, — сказал он. — Только…
— Что «только»?
— Я не один. Я с Пашей. Мы… мы пиво пьем.
Я закрыла глаза. Внутри что-то оборвалось. Мой сын. Мой мальчик, которого я растила одна, когда его отец ушел. Мой сын, которому я отдавала все, который клялся, что никогда не бросит свою семью. Он сидел с другом, пил пиво и говорил, что его жена драматизирует.
— Дима, — сказала я тихо. — Ты сейчас же, слышишь, сейчас же бросаешь все и едешь домой. Или я приеду к тебе сама. И поверь мне, ты не обрадуешься.
— Мам…
— Это не просьба. Это приказ.
Я повесила трубку и посмотрела на Лену. Она смотрела на меня, и в ее глазах были слезы.
— Простите меня, — прошептала она. — Я не хотела, чтобы вы вмешивались. Я думала, что справлюсь.
— Глупая, — сказала я, садясь рядом и беря ее за руку. — Ты не должна справляться одна. Ты не должна быть сильной. Ты больна. И ты мать. И ты имеешь право на помощь.
Глава 2: Больница
Я вызвала скорую. Врач, молодой парень с усталыми глазами, осмотрел Лену, покачал головой и сказал:
— Мастит в запущенной форме. Температура высокая. Нужна госпитализация. Иначе может дойти до абсцесса.
— А ребенок? — спросила я.
— Ребенка можно с собой. У нас есть детское отделение. Но лучше, если вы заберете его на время, пока мать не поправится.
Я кивнула.
— Я заберу.
Лену увезли через час. Я собрала Мишу, взяла его документы, смеси, подгузники, одежду. Он был вялым, сонным, но, когда я взяла его на руки, он прижался ко мне и затих.
— Не бойся, маленький, — прошептала я. — Бабушка с тобой.
Дима приехал, когда мы уже собирались выходить. Он вошел в квартиру, огляделся и побледнел.
— Где Лена?
— В больнице, — сказала я, не глядя на него. — Ее увезли. Мастит. Запущенный.
— Я… я не знал…
— Ты не знал, потому что не хотел знать, — я повернулась к нему. — Ты бросил жену с ребенком. Ты не звонил. Ты не помогал. Ты пил пиво с другом, пока твоя жена умирала от температуры. Как ты мог, Дима?
Он опустил голову.
— Я не справился, мам. Я просто… я не готов. Это слишком.
— Не готов? — я подошла к нему вплотную. — А она была готова? Когда ты женился на ней, ты обещал быть рядом. В горе и в радости. Ты помнишь эти слова? Или для тебя это была просто формальность?
— Мам…
— Не называй меня так, — сказала я. — Я не узнаю тебя. Ты вырос в семье, где тебя любили. Где тебе помогали. Я никогда не бросала тебя. Даже когда твой отец ушел. Даже когда было трудно. А ты бросил. Ты бросил своего сына. Своего сына, Дима.
Он молчал. Потом поднял глаза.
— Что мне делать?
— Для начала — прийти в себя. Потом — поехать в больницу. Потом — извиниться. И потом — решить, кто ты. Муж и отец. Или просто человек, который сбежал.
Глава 3: Разговор с сыном
Я забрала Мишу к себе. Первую ночь я почти не спала. Он просыпался каждый час, плакал, не мог уснуть. Я носила его на руках, пела песни, которые пела когда-то Диме. И думала о том, что жизнь — странная штука. Ты растишь сына, отдаешь ему все, а потом он вырастает и оказывается, что ты вырастила эгоиста.
Утром позвонил Дима.
— Мам, я был у Лены. Ей лучше. Врачи говорят, что через неделю выпишут.
— Хорошо, — сказала я.
— Мам, я… я хочу вернуться. Я хочу быть с ней. И с Мишей.
— А они хотят быть с тобой?
Он помолчал.
— Лена сказала, что не знает. Что ей нужно время.
— Вот и дай ей время. И себе. Подумай, почему ты ушел. Не просто «не готов». А глубже. Ты испугался? Ты устал? Ты почувствовал, что теряешь свободу?
— Все сразу, — признался он. — Я просто… я не думал, что будет так тяжело. Что ребенок будет плакать ночами. Что Лена будет уставшей. Что я не смогу спать. Я думал, что это будет по-другому.
— А как ты думал? Что ребенок будет спать до утра? Что жена будет улыбаться и готовить ужин? Что ты будешь приходить домой и отдыхать?
— Я не знаю…
— Дима, ты взрослый человек. И ты должен понять одну вещь. Семья — это не картинка из журнала. Это работа. Каждый день. Каждую ночь. И если ты не готов работать, то ты не готов быть мужем и отцом.
Глава 4: Лена возвращается
Через неделю Лену выписали. Я привезла ее домой. Квартира была убрана — я постаралась, пока она была в больнице. Холодильник был полон. Детская кроватка стояла рядом с диваном, чтобы ей было удобно кормить Мишу.
Она вошла, огляделась и заплакала.
— Марина Викторовна, я не знаю, как вас благодарить.
— Не надо благодарить, — сказала я. — Ты просто выздоравливай. И запомни: если тебе нужна помощь, звони мне. В любое время. Днем или ночью. Я приеду.
— А Дима? — спросила она тихо.
— Дима приедет сегодня. Я с ним поговорила. Он хочет вернуться.
— А вы как думаете? — она посмотрела на меня. — Мне стоит его прощать?
Я задумалась.
— Я не могу решать за тебя, Лена. Но я скажу тебе одно. Я не оправдываю своего сына. То, что он сделал, — подло. Но я также знаю, что он не злой. Он запутался. Он испугался. И если ты дашь ему шанс, он может измениться. Но только если сам этого захочет. И только если ты сама будешь готова его принять.
— Я не знаю, — сказала Лена. — Мне больно. И обидно. Я не знаю, смогу ли я ему доверять.
— Это нормально. Доверие нужно заслужить. И он будет заслуживать.
Глава 5: Новая жизнь
Дима вернулся через месяц. Не сразу. Он жил у друга, ходил к психологу, разбирался в себе. А когда вернулся, то был другим человеком. Он не просто извинился. Он начал помогать. Каждую ночь вставал к Мише. Мыл посуду. Готовил еду. Он не ждал, что Лена все сделает сама. Он делал сам.
Лена сначала присматривалась. Потом начала оттаивать. Потом — улыбаться. А потом — простила.
Я приезжала к ним каждую неделю. Помогала с Мишей, готовила, убирала. Но уже не потому, что они не справлялись. А потому, что хотела быть рядом. Хотела видеть, как мой сын становится мужчиной. Как моя невестка становится счастливой. Как мой внук растет в любви и заботе.
Иногда я думаю о том, что было бы, если бы я тогда не приехала. Если бы не открыла ту дверь. Если бы не увидела тот хаос. Я не знаю. Может быть, Лена бы справилась. Может быть, нет. Но я знаю одно: я сделала то, что должна была сделать. Я защитила свою семью. И я горжусь этим.
Конец.
