Муж оставил меня со свекровью и снял студию. Я быстро вернула его в реальность — «Доставка мамы, распишитесь
Олег стоял в дверях спальни и застегивал свежую рубашку. От него пахло дорогим лосьоном и уверенностью в завтрашнем дне. А от меня — камфорной настойкой, вареной морковью и бессонницей.
Я молчала, держась за поясницу. В эту ночь его мама, Антонина Павловна, просыпалась пять раз.
Сначала ей было душно. Потом холодно. Потом она забыла, кто я такая, и требовала вызвать наряд. Олег в это время спал в гостиной на диване, плотно закрыв дверь и вставив беруши.
— Ты пойми, я не железный, — продолжил он, глядя куда-то поверх моей головы, в сторону кухни.
— Я зарабатываю деньги. Если я свалюсь, кто нас всех кормить будет?
В тот момент я еще не знала, что через час он выйдет в прихожую с уже собранной спортивной сумкой. И что эта сумка станет точкой в нашем тридцатилетнем браке.
Я думала, он идет в спортзал. Но сумка была слишком объемной.
— Я снял студию, Вера. Тут недалеко, в новостройке на Ленина, — сказал он буднично, как будто сообщал, что купил хлеба.
— Восемнадцать квадратов, чисто поспать.
Я оперлась плечом о косяк. Ноги вдруг стали ватными.
— В смысле — снял? А мы?
— А что вы? — Олег искренне удивился.
— Я же не развожусь. Я просто переезжаю на время. Мне нужен ресурс. Я не могу отдыхать, когда в доме пахнет лекарствами и… ну, старостью. Это давит на психику. Я буду приезжать по выходным, привозить продукты.
Он поправил лямку на плече и посмотрел на меня с видом мученика, который приносит великую жертву ради общего блага.
— Тебе так будет проще, Вер. Не надо будет шикать на меня, чтобы я не шумел. Сама выстроишь режим с мамой. Ты же сильная, ты справишься.
Дверь хлопнула. Я осталась стоять в коридоре. Из комнаты донеслось требовательное стучание палкой по полу: Антонина Павловна проснулась и желала завтракать.Вера, не поберегла себя». А потом наймет помощницу для мамы, потому что сам он «не может».
Так почему он не может нанять её сейчас? Или… почему он сам не может стать сиделкой?
Заказ принят
Я встала. Медленно, держась за стену. Голова кружилась, но испуга больше не было. Был только расчет.
Я открыла приложение такси. Пролистала привычные тарифы «Эконом» и «Комфорт». Нашла вкладку «Грузовой», а под ней — опцию «Специальный / Медицинский». Перевозка маломобильных пассажиров от двери до двери. Сопровождение двух санитаров.
Цена кусалась: почти половина моей пенсии. Но жизнь стоила дороже.
Я ввела адрес: «Улица Ленина, дом 5».
Комментарий к заказу: «Пассажир в коляске, есть багаж. Нужна помощь при спуске».
Потом я пошла в комнату свекрови. Она замолчала, увидев мое лицо. Наверное, я выглядела решительно.
— Собирайтесь, Антонина Павловна, — сказала я тихо.
— Мы едем в гости.
— Куда? К кому? — захлопала она глазами.
— К сыну. Он соскучился.
Я собирала её вещи молча и упрямо. Большая упаковка впитывающих пеленок. Коробка с препаратами — на каждом пузырьке я маркером написала время приема: «УТРО», «ОБЕД», «ВЕЧЕР». Сменное белье. Любимая кружка.
Через сорок минут в дверь позвонилиили я сейчас развернусь и уйду, а ты будешь объяснять маме, почему выгоняешь её на лестничную клетку.
Санитары переглянулись. Тот, что постарше, хмыкнул и скрестил руки на груди. Всем видом он показывал, что без подписи не уйдет.
Олег схватил ручку. Руки у него тряслись. Он черкнул закорючку на листе, едва не порвав бумагу.
— Ты за это ответишь, — прошипел он мне в лицо.
— Ты понимаешь, что ты делаешь? Ты рушишь семью! Я же просто хотел отдохнуть!
— Вот и отдыхайте. Вдвоем. Мама тебя очень любит, ты же знаешь.
Ценник свободы
Я забрала лист и аккуратно сложила его в сумку. Антонина Павловна уже осваивалась — тянула руки к бутылке, которую Олег в шоке поставил на полку с обувью.
— Олежек, дай попить, — капризно протянула она.
— У Верки не допросишься…
Я посмотрела на мужа. В его глазах был настоящий, животный ужас. Перед запахом старости, перед бессонными ночами, перед грязным бельем. Перед всем тем, что он так легко делегировал мне, называя это «женским предназначением».
— Запсные ключи от нашей квартиры есть у соседки, у тети Вали, — сказала я уже с порога.
— Но тебе они не понадобятся ближайшие три недели.
— В смысле? — он замер.
— В прямом. Я купила путевку в Кисловодск. Санаторий, ванны, массаж. Выезд сегодня вечером. Вернусь через двадцать один день.
— А я?! — крикнул он мне в спину.
— А работа?!
Я нажала кнопку вызова лифта. Двери студии еще были открыты, и я видела, как огромная коляска заполнила собой всё пространство его холостяцкой берлоги, перекрыв проход к санузлу.
— Ты же сын, Олег, — сказала я, глядя ему в глаза.
— Ты справишься. Ты сильный.
Двери лифта мягко закрылись, отрезая меня от его растерянного лица и начинающегося скандала.
На улице я села в такси. Спина болела немилосердно, но дышать было удивительно легко. Я достала телефон и заблокировала номер мужа. Ровно на двадцать один день.
Пусть ищет ресурс. Теперь он точно знает, где его брать.
