Я ехала в автобусе, будучи на седьмом месяце беременности

Я ехала в автобусе, будучи на седьмом месяце беременности. День выдался тяжёлый — духота стояла такая, будто город накрыли невидимым стеклянным колпаком. Воздух не двигался, люди раздражённо вздыхали, а автобус, скрипя и подёргиваясь, полз по раскалённому асфальту, словно уставшее животное.

Я держалась за поручень, хотя мне, честно говоря, повезло — я сидела. В последнее время это случалось нечасто: люди либо делали вид, что не замечают моего положения, либо просто смотрели в окна с каменными лицами. Я уже перестала обижаться. В какой-то момент приходит понимание: каждый живёт в своём маленьком мире, где чужая усталость — лишь фон.

Мой живот был уже заметен. Ребёнок иногда толкался так сильно, что у меня перехватывало дыхание. Я машинально поглаживала его, тихо шепча что-то успокаивающее, будто он мог меня слышать. Возможно, так и было.

Автобус остановился на очередной остановке, двери со скрежетом распахнулись, и в салон вошла пожилая женщина.

Она выглядела… странно. Не в плохом смысле, но в ней было что-то, что цепляло взгляд. Невысокая, с аккуратно собранными в пучок седыми волосами, в старом, но чистом пальто, несмотря на жару. Её лицо было испещрено морщинами, но глаза — удивительно ясные, почти пронзительные.

Она остановилась у входа и огляделась.

Никто не встал.

Люди отвели глаза. Кто-то сделал вид, что спит. Кто-то резко уткнулся в телефон. Это было настолько привычно, что даже не вызвало во мне возмущения — скорее, усталую покорность.

Я вздохнула.

Медленно поднялась, придерживая живот одной рукой, другой — опираясь на спинку сиденья.

— Садитесь, пожалуйста, — сказала я, стараясь улыбнуться.

Женщина посмотрела на меня. Долго. Слишком долго.

— Ты беременна, — произнесла она тихо, будто констатируя факт, а не задавая вопрос.

— Да, — кивнула я.

— И всё равно встаёшь.

Я пожала плечами.

— Вам нужнее.

Она ещё мгновение смотрела на меня, потом кивнула и села. Движения у неё были медленные, но уверенные.

Я осталась стоять рядом, держась за поручень. Автобус тронулся, и меня слегка качнуло. Женщина подняла взгляд и снова посмотрела на меня.

И вот тогда началось то, что позже я не могла объяснить.

Она не просто смотрела. Она изучала. Будто пыталась что-то понять. Или вспомнить.

Её взгляд не был неприятным, но от него становилось… не по себе. Я отвела глаза, уставившись в окно. За стеклом мелькали дома, магазины, прохожие — всё как обычно, но почему-то казалось нереальным.

Я чувствовала её взгляд. Постоянно.

Прошла одна остановка. Потом вторая.

Я снова посмотрела на неё — и наши взгляды встретились. Она не отвела глаз.

— Какой срок? — вдруг спросила она.

— Седьмой месяц.

— Мальчик или девочка?

— Пока не знаю.

Она чуть улыбнулась.

— Значит, сюрприз.

Я кивнула.

Разговор, казалось бы, обычный. Но в её голосе было что-то странное. Не холодное, не тёплое — скорее, отстранённое, как будто она говорила не со мной, а сама с собой.

Автобус снова остановился. Люди заходили и выходили. Шум, голоса, запахи — всё смешивалось в плотный, утомляющий коктейль.

Женщина не переставала смотреть.

Я попыталась отвлечься. Достала телефон, сделала вид, что читаю. Но строки расплывались. Мысли путались.

Почему она так смотрит?

Может, ей просто скучно.

Может, я ей кого-то напоминаю.

Может…

— Ты боишься? — вдруг спросила она.

Я вздрогнула.

— Чего?

— Рожать.

Я замялась.

— Немного… наверное.

Она кивнула, будто ожидала именно такой ответ.

— Это нормально, — сказала она. — Главное — не бояться слишком сильно.

Я не знала, что ответить.

Её слова были простыми, но звучали как-то… иначе. Словно за ними скрывался другой смысл.

Автобус начал тормозить.

— Моя остановка, — сказала она.

Она поднялась. Я автоматически сделала шаг назад, чтобы дать ей пройти.

Когда она проходила мимо, её рука на мгновение коснулась моего пальто. Лёгкое, почти незаметное движение.

Я даже не обратила бы внимания.

Она остановилась у двери, повернулась ко мне и снова посмотрела.

— Береги себя, — сказала она.

Двери открылись. Она вышла.

Автобус тронулся.

Я выдохнула, будто только сейчас смогла расслабиться.

И вдруг почувствовала что-то в кармане.

Что-то чужое.

Сердце екнуло.

Я сунула руку в карман пальто и нащупала небольшой предмет.

Достала.

И остолбенела.

В моей ладони лежал… маленький свёрток, аккуратно завернутый в кусочек ткани. Старой, пожелтевшей от времени.

Я огляделась.

Никто не обращал на меня внимания.

Руки вдруг стали холодными.

Почему она положила это мне?

Когда?

Я осторожно развернула ткань.

Внутри оказался… медальон.

Старый, металлический, потёртый. На нём были выгравированы какие-то узоры — сложные, переплетающиеся линии, напоминающие символы.

Я перевернула его.

С обратной стороны была надпись.

Я прищурилась, пытаясь разобрать.

И когда поняла, что там написано, у меня перехватило дыхание.

Там было имя.

Моё имя.

Я резко вдохнула.

Это невозможно.

Я никогда раньше не видела эту женщину.

Как она могла знать?

Автобус качнулся, и я едва не потеряла равновесие.

Мысли метались.

Совпадение?

Но это не просто имя — это было написано так, будто медальон сделали специально для меня.

Я снова посмотрела в окно.

Автобус уже отъехал от остановки. Женщины нигде не было видно.

Я сжала медальон в руке.

Внутри что-то щёлкнуло.

Он открылся.

И тогда я замерла окончательно.

Внутри была фотография.

Старая, выцветшая.

На ней была… я.

Но не совсем.

Женщина на фото была похожа на меня — те же черты лица, тот же взгляд. Но одежда… причёска… всё было другим. Старомодным.

И главное — она тоже была беременна.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Это уже не могло быть совпадением.

Автобус остановился.

— Девушка, вы выходите? — спросил водитель.

Я моргнула.

Это была моя остановка.

Я кивнула и, словно во сне, вышла на улицу.

Жара ударила в лицо.

Я стояла на тротуаре, сжимая медальон, и пыталась понять, что происходит.

Кто эта женщина?

Почему у неё был этот медальон?

Почему там… я?

И главное — почему у меня было ощущение, что это только начало?