Вы всегда дарите подарки только своему сыну.

Вы всегда дарите подарки только своему сыну. Я не буду складываться вам на шубу возразила невестка.
Последний луч осеннего солнца робко пробивался сквозь шторы, окрашивая комнату в теплые, уютные тона. В воздухе витал аромат свежезаваренного чая и домашнего печенья. Алина, удобно устроившись на полу, помогала пятилетнему Косте собирать сложный конструктор. Мальчик сосредоточенно хмурил лоб, в точности как его отец, пытаясь вставить неподатливую деталь. — Мам, смотри, получается! — радостно воскликнул он, показывая на неуклюжую, но recognisable машинку. — Получается, сынок, — улыбнулась Алина, с любовью глядя на него. В эти тихие, семейные моменты она чувствовала себя абсолютно счастливой. Из ванной доносился звук воды и бормотание Сергея — он начищал туфли перед выходом. Их субботний ритуал — поездка к родителям — был незыблемым, как смена времен года. Алина вздохнула, и это легкое облачко грусти не ускользнуло от мужа. Он вышел в гостиную, застегивая рубашку. — Что, опять не хочется? — мягко спросил он, садясь рядом на диван и кланяя руку ей на плечо. — Все нормально, Сереж, — она прикрыла его руку своей. — Просто знаешь, это всегда немного… стресс. Твой отец, его взгляды… Костя просто играет, а его уже оценивают по шкале «достижений». — Папа просто хочет для него лучшего, — по привычке отмахнулся Сергей. — И для нас тоже. В этот момент зазвонил его телефон. На экране загорелось фото улыбающейся Галины Ивановны. Сергей подмигнул жене и ответил, включив громкую связь. — Мам, привет! Мы уже почти собираемся. — Сыночек, здравствуй! — послышался бодрый, чуть властный голос свекрови. — Приезжайте поскорее. Папа ваш тут не выдержал, съездил в тот самый детский гипермаркет и купил Косте новый конструктор. Огромный такой, «Город мечты», говорят, для развития самое то. Ты знаешь, он у него один на витрине стоял! Алина невольно посмотрела на их скромную, уже собранную коробку с конструктором. «Город мечты» — это та самая модель, о которой Костя шептался ей на ушко две недели, и которую они с Сергеем отложили до зарплаты. — Вот и хорошо, — обрадовался Сергей, — будет чем заняться. Передай папе спасибо. — Да не за что, ему лишь бы внук радовался, — продолжила свекровь, и в ее голосе появились сладкие, медовые нотки. — Кстати, о папе… Виктор Петрович вчера премию получил, очень солидную. Говорит, хочет наконец-то осуществить мою мечту. Приценился к норковой шубке в том бутике, в центре. Такая роскошь, я вам говорю! Ну, вы понимаете, одно дело — смотреть, другое — решиться. Алина встретилась взглядом с мужем. В его глазах она прочла знакомую смесь вины и покорности. Этот разговор, с небольшими вариациями, повторялся перед каждым крупным приобретением его родителей. Она отвела взгляд, чувствуя, как по телу разливается неприятное тепло. — Понятно, мам, — сказал Сергей, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ну, обсудим. Мы через полчаса будем. — Хорошо, сынок, ждем. И Алина пусть не забудет тот свой пирог с вишней, он папе в прошлый раз понравился. Связь прервалась. В комнате повисло молчание, нарушаемое лишь тихим постукиванием деталей конструктора в руках Кости. — «Обсудим», — тихо, почти без интонации, повторила Алина. — Это значит, что нам снова предложат «вложиться» в семейное приобретение? Как в тот раз с их новым телевизором на всю стену? Или с поездкой в Сочи, на которую нас, кстати, не позвали. — Аля, ну не начинай, — Сергей устало провел рукой по волосам. — Они же не чужие люди. Папа помогает нам с ипотекой. Мама подарки Костюле носит. Можно и им немного внимания. — Внимания? — Алина встала и пошла на кухню, готовить тот самый пирог. — Сережа, внимание — это позвонить, спросить, как дела. Внимание — это запомнить день рождения своей невестки и подарить не очередной банальный крем из масс-маркета, а то, что ей действительно нравится. А это… это просто покупка лояльности. И ты это прекрасно понимаешь. Она резко открыла холодильник, доставая тесто. Руки ее слегка дрожали. Она вспомнила свой прошлый день рождения. Виктор Петрович с Галей вручили ей пакет из дешевой парфюмерной лавки. Она тогда еще надеялась, а вдруг… но внутри был все тот же крем. А через неделю они подарили Косте мощный детский электромобиль, за который Алина сама боялась, считая его опасным. Сергей подошел к ней сзади, обнял. — Ладно, прости. Сегодня я сам все скажу. Скажу, что у нас сейчас свои расходы. Хорошо? — Хорошо, — кивнула Алина, но в душе ей не верилось. Она посмотрела в окно. Золотая осень за его пределами вдруг показалась ей обманчивой. За этим спокойствием и уютом их маленькой квартиры скрывалась буря, которая вот-вот должна была обрушиться на них в роскошной, холодной гостиной ее свекра. И она чувствовала, что на этот раз что-то надломится окончательно. Дорога до родительского дома заняла не больше двадцати минут, но показалась Алине вечностью. Она сидела на пассажирском сиденье и молча смотрела на мелькающие за окном огни. На заднем сиденье Костя восторженно обсуждал с отцом, какой огромный конструктор его ждет. Сергей бодро поддерживал разговор, но Алина чувствовала его напряжение по тому, как он слишком крепко сжимал руль. Они подъехали к новому, монолитному дому — тому самому, в который Виктор Петрович вложил немалую часть своего состояния. Дежурный у подъезда почтительно кивнул, узнав их машину. Лифт бесшумно поднял их на нужный эталь. Дверь открылась еще до того, как Сергей успел достать ключ. На пороге стояла Галина Ивановна в нарядном бархатном халате, ее лицо озаряла широкая, но какая-то напряженная улыбка. — Наконец-то! Внучек мой любимый! — проигнорировав Алину и сына, она протянула руки к Косте. Мальчик стеснительно прижался к ноге отца. — Иди к бабушке, я тебе такое купила! Она увлекла Костю вглубь квартиры, оставив Алину и Сергея в прихожей снимать верхнюю одежду. Воздух был густо пропахт дорогим парфюмом свекрови и ароматом готовящегося мяса. — Ну, поехали, — тихо выдохнула Алина, передавая мужу пирог, все еще теплый. В гостиной, поражавшей своими размерами и количеством хрусталя, в кресле, похожем на королевский трон, восседал Виктор Петрович. Он читал газету, но, увидев их, отложил ее в сторону и снисходительно улыбнулся. Рядом, на полу, Костя уже с восторгом разрывал упаковку от того самого «Города мечты». Конструктор и правда был огромным, явно не дешевым. — Приехали, — произнес Виктор Петрович, скорее констатируя факт, чем выражая радость. — Садитесь, ужин скоро. Галя, что там у нас? — Все готово, все готово! Иди все за стол, — донеслось с кухни. Стол был накрыт с поистине царским размахом: запеченная ветчина, салаты с красной икрой, изысканные закуски. Алина вспомнила их скромный ужин, который она планировала на вечер, — гречку с тушенкой. Она молча села рядом с Сергеем, чувствуя себя не гостем, а актрисой, вышедшей на чужую сцену. Первые пятнадцать минут прошли в негромких разговорах. Виктор Петрович расспрашивал Сергея о работе, Костя под общее умиление пытался рассказать о своем детсадовском друге. Алина ловила на себе взгляд свекрови, который скользил по ее простенькому свитеру и джинсам. Когда основное блюдо было съедено, и Галина Ивановна разлила по бокалам дорогой коньяк, Виктор Петрович откашлялся. В воздухе повисла та самая зловещая пауза, которой так боялась Алина. — Ну что, — начал он, растягивая слова и вращая бокал в руках. — Решил я порадовать свою супругу. Живет человек, всю жизнь трудится, а красоты настоящей, шика в жизни не видела. Галина Ивановна кокетливо потупила взгляд. — Приценились мы с ней, — продолжал свекор, глядя прямо на Сергея, будто Алины вовсе не существовало. — В бутике том, на Центральном. Норка канадская, черная. Вещь. Штука серьезная, но Галя ее стоит. Цена… триста пятьдесят тысяч. Ну, я часть, конечно, покрываю с премии. Но для полного счастья не хватает. Он сделал паузу, давая словам усвоиться. Сергей замер с бокалом в руке, его лицо стало каменным. — Так что давайте, как всегда, по-семейному, — Виктор Петрович махнул рукой, словно отдавая незначительное распоряжение. — Скинемся. Для вас это, я понимаю, сумма, но растянем. Скажем, тысяч по восемьдесят в месяц с вас… с вас, Сережа, — он поправил себя, — и все через пару месяцев моя красавица будет как сыр в масле кататься. Алина почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки. Она посмотрела на мужа. Он опустил глаза в свою тарелку с остатками торта, его пальцы сжали салетку так, что костяшки побелели. Он молчал. То самое обещание «я сам все скажу» растворилось в тяжелом воздухе гостиной. Галина Ивановна сладко улыбнулась, обращаясь наконец к Алине: — Алин, а ты ведь в том бутике была? Я тебя как-то в том районе видела. Там такие шубки… загляденье. Тебе бы тоже такую надо, но… — она многозначительно взглянула на ее свитер, — …но это потом, когда Сережа еще выше по службе продвинется. Это была последняя капля. Эта фраза, это снисходительное «тебе бы тоже, но не сейчас и не тебе». Годами накопленная обида, несправедливость и злость подступили к горлу комом. Она видела испуг в глазах мужа и торжествующую уверенность в глазах его отца. Алина медленно отпила из своего бокала, поставила его на стол с тихим, но четким стуком. Все взгляды невольно устремились на нее. — Виктор Петрович, Галина Ивановна, — ее голос прозвучал на удивление ровно и спокойно, хотя внутри все дрожало. — Вы всегда дарите подарки только своему сыну. Я не буду складываться вам на шубу.