СНАЧАЛА ОБЕСПЕЧИШЬ МОИХ РОДИТЕЛЕЙ

— СНАЧАЛА ОБЕСПЕЧИШЬ МОИХ РОДИТЕЛЕЙ ПУТЕВКОЙ, А ПОТОМ ДУМАЙ О СВОИХ, — ВЫДАЛ ЖЕНИХ, НО ФИНАЛ ЭТОГО БАНКЕТА УДИВИЛ АБСОЛЮТНО ВСЕХ

— Мама с папой уже чемоданы достали, Кать. Им нужен именно этот санаторий в Кисловодске. «Виктория», люкс с балконом. Там лечебная грязь, нарзанные ванны и полный комплекс для суставов, — Артем тщательно, до миллиметра размазывал паштет по бутерброду, даже не глядя на невесту, будто говорил о погоде.

Катя застыла с занесенной над столом солонкой. Соль сыпалась тонкой струйкой мимо тарелки. До их свадьбы оставалось ровно три недели. Ресторан «Панорама» был оплачен наполовину — 80 тысяч уже ушло. Платье висело в чехле в шкафу, туфли стояли рядом. Пригласительные давно разлетелись по родственникам от Калининграда до Владивостока.

— В смысле — твоих родителей? — Катя медленно опустила руку. Пальцы похолодели. — Артем, мы же четко договорились, на берегу. Моя мама пять лет не была в отпуске вообще нигде, кроме дачи. Она перенесла тяжелую операцию на позвоночнике в прошлом году, ей врач прописал реабилитацию именно на это лето, пока не поздно. Мои шестьдесят тысяч, которые я полгода копила с премий, лежали на ее путевку в «Лесную поляну». Ты сказал, что добавишь свои сорок, и мы в субботу все оформим. Ты же слово дал.

— Планы изменились, — Артем наконец поднял глаза. Взгляд был пустой, раздраженный. — У моих родителей тридцатилетие свадьбы. Жемчужная, между прочим. Это святое. Твоя мама побудет дома, ничего с ней не случится. Попьет таблетки свои, на огороде покопается, ей полезно двигаться. А моим нужен жест уважения от будущего зятя и дочери. То есть от нас. Красивый жест.

— Жест уважения за мой счет? — Катя почувствовала, как к горлу подступает горячий, колючий комок обиды. — Это мои премиальные за полгода, Артем. Я их заработала, сидя до ночи над отчетами. Моя мама вырастила меня одна, без мужика, тянула две работы, чтобы я в институт поступила. Она заслужила этот отдых как никто другой.

— Слушай, не начинай свою шарманку, а? — Артем поморщился и отодвинул тарелку с недоеденным бутербродом. — Сначала обеспечишь моих родителей путевкой, а потом думай о своих. Ты теперь входишь в мою семью. Это надо понимать. Мои родители — это приоритет номер один. Они нам, между прочим, на свадьбу целых сто тысяч дарят. Имеют право на ответный подарок. Это называется взаимоуважение.

— Они дарят их нам, чтобы мы оплатили вторую часть банкета! — Катя уже не могла сдерживаться и сорвалась на крик, голос задрожал. — И эти деньги пойдут на еду для их же многочисленных родственников! Твоя тетя Люба из Самары с мужем и тремя детьми три дня будет гулять за наш счет, жрать и пить! И ты называешь это подарком нам?

— Не ори. Соседи услышат, подумают, что я тебя бью, — холодно отрезал Артем, поднимаясь со стула. Он был на голову выше, и сейчас нависал над ней. — Вопрос закрыт. Деньги со счета переведи мне сегодня до вечера на карту. Я уже забронировал им люкс через знакомого в турагентстве. Если снимем бронь сейчас, потеряем задаток в пятнадцать тысяч. Ты этого хочешь?

— Ты уже забронировал? Без моего согласия? Моими деньгами?

— Я мужчина, я принял решение. Я глава будущей семьи. Хватит устраивать сцены на пустом месте. Вечером поедем к маме, она ждет нас на ужин, обсудим меню для банкета. И не вздумай там при ней истерить.

Артем ушел в комнату, громко хлопнув дверью, включил PlayStation и сделал вид, что Кати не существует. Катю трясло, как будто ее выставили на мороз. Она посмотрела на свои руки — пальцы мелко дрожали. Пять лет отношений. Три года совместной жизни в ее съемной однушке, за которую они платили пополам, хотя его вещей было больше, чем ее. И вот теперь, за три недели до свадьбы, из Артема полезло что-то совершенно чужое, холодное, наглое и хозяйское, будто маска слетела.

Она достала телефон и набрала маму.

— Мамуль, привет. Как ты себя чувствуешь сегодня? Спина как?

— Катюша, все хорошо, доченька, спина немного ноет, но это к дождю, наверное, — голос у мамы был тихий, уставший. — Ты чего таким голосом разговариваешь? Что-то случилось, зайка?

— Нет, мамочка, все нормально. Просто устала на работе очень. Ты путевку пока не бронируй, ладно? Там какие-то накладки в агентстве, я уточню.

— Да я и не тороплюсь, доченька, — мама сразу сникла, но пыталась бодриться. — Вы главное к свадьбе готовьтесь, не тратьте на меня лишнего, я же понимаю, вам деньги нужны. Мне и на даче хорошо будет, на грядках покопаюсь, воздухом подышу.

Катя закусила губу до крови, чтобы не разрыдаться прямо в трубку.

— Нет, мама. Ты поедешь отдыхать. Обязательно поедешь. Я тебе обещаю. Я скоро перезвоню.

Она сбросила звонок, зашла в мобильный банк и посмотрела на свой сберегательный счет. 62 340 рублей. Ее честно заработанные деньги. Артем требовал их так, будто имел на них полное законное право, будто она была обязана ему по факту рождения мужчиной.

Вечером они ехали к будущей свекрови в полном, ледяном молчании. Артем крутил руль своего подержанного «Форда Фокуса» и насвистывал какой-то мотивчик, показывая всем видом, что ситуация исчерпана, он победил и Катя смирилась.

Тамара Петровна встретила их при полном параде — в шелковом халате с павлинами и с укладкой, как будто шла в театр. На столе уже стоял запеченный цыпленок с картошкой и три вида салатов — оливье, крабовый и с языком. Отец Артема, Игорь Васильевич, сидел в кресле перед телевизором, где орал футбол, и даже не повернул головы, когда молодые вошли, только буркнул «пришли».

— Ой, Катенька, Артемка, проходите, мои дорогие! — защебетала Тамара Петровна, вытирая руки полотенцем. — Садитесь скорее, а то все остынет. Артем, ты перевел деньги за Кисловодск? А то мне менеджер Галочка звонила, говорит, до шести вечера надо было оплатить, иначе бронь слетит и люкс уйдет. Я уже соседкам всем рассказала, что мы в санаторий едем!

Катя посмотрела на Артема. Тот слегка замялся, но быстро взял себя в руки, соврал не моргнув глазом.

— Мам, там технические неполадки с банком, приложение виснет. Завтра с утра все переведу первым делом, не переживай. Люкс за вами, чемоданы можете не распаковывать.

— Ну и отлично! — обрадовалась свекровь, хлопая в ладоши. — Игорь, слышишь? Завтра оплатим! Ой, Катя, какое счастье, тридцать лет вместе, хоть мир посмотрим, подлечимся на старости лет. А то спина совсем не держит, ноги крутит.

Катя молча села за стол. Ей кусок в горло не лез. Цыпленок пах так, что тошнило.

— Тамара Петровна, — тихо, но очень четко сказала Катя, перебивая щебет женщины. — А Артем вам не сказал, что это были деньги, отложенные на лечение и реабилитацию моей мамы?

В комнате повисла гробовая, звенящая тишина. Игорь Васильевич даже выключил звук на телевизоре пультом и повернулся к столу всем корпусом.

— В смысле? — нахмурилась Тамара Петровна, переводя взгляд с Кати на сына. — Артем, что это значит? Какие еще деньги матери? Ты же сказал, что вы премию получили на работе и решили нам подарок сделать на годовщину, от чистого сердца. Сюрприз.

— Катя, рот закрой немедленно, — сквозь зубы процедил Артем, его лицо пошло красными пятнами, на лбу выступил пот. — Мы дома поговорим. Ты что несешь?

— Нет, почему же, давай здесь поговорим, при всех, раз уж это семейное дело, — Катя отложила вилку, руки перестали дрожать. Наоборот, появилась ледяная ясность. — Тамара Петровна, у Артема нет никаких денег. Его премию урезали за косяк на складе еще в прошлом месяце, он разбил погрузчик. Он мне сам жаловался. Эти шестьдесят тысяч — мои личные деньги, с моего счета. И они предназначались для моей мамы, которая после операции на позвоночнике не может нормально ходить и стоять дольше десяти минут. А ваш сын решил, что ваши суставы, которые ноют к дождю, важнее, чем ее позвоночник.

Тамара Петровна медленно опустила руки на стол. Ее лицо мгновенно растеряло всю приветливость и стало жестким, как у завуча.

— Катя, ты сейчас как со свекровью разговариваешь? — повысила голос женщина, и в голосе зазвенел металл. — Что за тон? Что за наезды? Мой сын — мужчина, он зарабатывает достаточно, он вас обоих содержит! И если он решил сделать родителям подарок на юбилей, ты не имеешь права его упрекать и позорить перед нами! Какая разница, чьи деньги? У вас скоро общая семья будет, бюджет общий! Ты должна уважать его решение!

— Общая семья — это когда решения принимаются вместе, советуясь, — твердо ответила Катя. — А не когда у меня отбирают деньги силой, чтобы выслужиться перед вами и купить вашу любовь.

— Да как ты смеешь так говорить про моего сына! — вскинулся Игорь Васильевич из кресла, вставая во весь рост. — Артем, ты кого в дом привел? Она же копейки считает! Мелочная, хабалка, рвачка! Нам твои деньги, девка, сто лет не нужны были! Подавись ими! Но раз уж сын решил уважить родителей — сиди и молчи в тряпочку! Знай свое место!

— Папа, успокойся, — Артем вскочил со стула и схватил Катю за запястье, больно сжав, так что остались белые следы от пальцев. — Пошли вон отсюда. Ты мне всю жизнь испортить решила? Перед родителями меня опозорила? Ты понимаешь, что ты наделала?

Катя выдернула руку. Резко, с силой.

— Я никуда с тобой не пойду, Артем. И никаких денег твои родители не увидят. Моя мама едет в санаторий. В субботу я ее туда отвезу. А ты можешь оставаться здесь и праздновать жемчужную свадьбу хоть до посинения. Без меня.

— Ах так? — закричала Тамара Петровна, и лицо ее перекосило от злобы. — Тогда и свадьбы никакой не будет! Артем, забирай у нее кольцо! Ишь, выискалась принцесса на горошине! Да мы на этот банкет сто тысяч свои отдаем, а она за несчастную путевку удавиться готова! Нищебродка!

— Да забирайте свои сто тысяч! — Катя сорвала с пальца помолвочное кольцо с маленьким фианитом, которое Артем купил на распродаже, и швырнула его прямо в тарелку с цыпленком, где оно звякнуло. — И банкет свой забирайте. Свадьбы не будет. Я отменяю.

Она развернулась и пошла к выходу. Артем бросился за ней, догнал в темном коридоре и схватил за плечо, развернув.

— Ты дура? Катя, ты соображаешь, что делаешь? Завтра вся родня узнает! Ресторан оплачен! Гости билеты купили! Ты меня опозоришь на весь город! Вернись немедленно и извинись перед мамой!

Катя посмотрела ему в глаза. И впервые за пять лет не увидела там любви. Только страх за деньги и злобу.

— Отпусти меня, — сказала она тихо. — И больше никогда ко мне не прикасайся. Ключи от моей квартиры оставишь под ковриком. Твои вещи я соберу и выставлю за дверь завтра.

Она вышла на улицу, в холодный ноябрьский вечер, и пошла пешком, не вызывая такси. Шла и плакала, и смеялась одновременно. Платье висело в шкафу, но оно уже было не нужно.

Дома она первым делом зашла в банк и перевела 62 тысячи в санаторий «Лесная поляна», забронировав для мамы лучший номер с лечением на две недели. Потом написала в общий чат в WhatsApp, где были все родственники с обеих сторон: «Дорогие все! Свадьбы 18-го не будет. Мы с Артемом расстались. Ресторан отменяется, деньги за банкет мне вернут — я внесу их маме на лечение. Простите за беспокойство».

Телефон взорвался. Звонила мама, плакала, говорила «доченька, ну зачем ты так». Звонили подруги, говорили «правильно, давно пора». Звонил Артем — 40 пропущенных, с матами и угрозами.

А через три дня случился финал, который удивил абсолютно всех.

Катя сидела на кухне и разбирала вещи Артема в коробки, когда в дверь позвонили. На пороге стояла Тамара Петровна. Одна. Без мужа и сына. В руках — пакет с яблоками со своей дачи и конверт.

— Катя, можно? — спросила она тихо, и от вчерашней фурии не осталось следа. Глаза были красные, заплаканные.

Катя молча пропустила ее.

— Катюш, ты прости меня, дуру старую, — Тамара Петровна села на табуретку и заплакала. — Я ничего не знала. Артем мне сказал, что это вы вдвоем решили, что у вас премия… Я, старая, уши развесила. А потом Игорь мне сказал, что я сына неправильно воспитала, что он вырос жлобом. Я всю ночь не спала. Я ведь тоже мать, Катя. Я понимаю твою маму. У меня тоже мама одна меня тянула.

Она протянула конверт.

— Тут сто тысяч. Те, что мы на банкет давали. Артем их уже хотел забрать себе, пропить с друзьями, я у него из кошелька вытащила. Возьми. Отвези маму в санаторий. И себе что-нибудь купи. Ты хорошая девочка, я это только сейчас поняла. А мой оболтус… он не стоит тебя. Он и машину мою в прошлом году разбил, а сказал, что сосед поцарапал. Я только сейчас все сопоставила.

Катя смотрела на эту женщину и не могла поверить.

— Тамара Петровна, я не возьму…

— Возьми, доченька. Это не от Артема, это от меня. От матери — матери. Пусть хоть так заглажу вину. А свадьбы… правильно, что не будет. Ты еще найдешь хорошего мужика, который твою маму уважать будет, а не обирать.

В тот же вечер Катя с мамой сидели и пили чай. Мама уже держала в руках путевку и плакала от счастья.

А через месяц Катя узнала, что Артем все-таки поехал в Кисловодск. Один. На те 15 тысяч задатка, которые он заплатил из своих денег, ему дали три дня в самом дешевом номере без балкона, где воняло плесенью. Он выложил фото в Instagram, написал «отдыхаю, никого не держу», но никто не лайкнул.

Финал этого банкета действительно удивил всех. Потому что банкет отменили, но праздник все-таки состоялся. Только в другом месте. Через две недели, в санатории «Лесная поляна», Катина мама познакомилась с вдовцом, бывшим военным, который тоже лечил спину. Он каждый вечер носил ей яблоки из сада и учил дышать правильно. А Катя, приехав ее навестить, познакомилась с его сыном, врачом, который работал в этом санатории.

Иногда, чтобы попасть на правильный банкет, нужно просто отказаться от неправильного.