Слушай, кума, меня муж уже замучил, всё

Слушай, кума, меня муж уже замучил, всё хочет, чтобы я ему в ж…у дала. Вот скажи, ты своему даёшь?

– А как же, каждое утро, кроме выходных.

– А чё, кроме выходных?

– А в выходные он мне дает выспаться.

Это классический анекдот. Но если развернуть его в реальную историю, то она совсем не про то, про что кажется в первые три секунды. Она про двух кумушек, про брак, про границы и про то, как мы вообще разговариваем друг с другом о самом стыдном.

Давай расскажу её по-другому. На 2200 слов. С концом.

—

– Слушай, кума, – сказала Светка и налила себе еще чаю, хотя чай уже был холодный. – Меня муж уже замучил. Вот честно. Каждую неделю одно и то же. Всё хочет, чтобы я ему в ж…у дала.

Мы сидели у меня на кухне. Суббота, 11 утра. Дети у бабки, мужики на рыбалке. Тишина, только холодильник гудит.

Светка – моя кума. Я крестила её младшего. Ей 38, мне 39. Мы вместе с первого класса. Она говорит всегда прямо, без вот этих ваших « ой, а как бы это сказать ».

– Вот скажи, – она посмотрела на меня в упор, – ты своему даёшь?

Я чуть чаем не подавилась.

Мой муж Паша – человек хороший, но простой. Если ему что-то надо, он будет ходить кругами три дня, а потом выпалит в лоб.

А Светкин муж, Коля – тот еще фантазер. Насмотрелся интернета.

– Свет, ну… – я замялась. – У нас как-то…

– А как же! – перебила она меня и вдруг расхохоталась. – Даю, конечно! Каждое утро, кроме выходных!

Я вытаращила глаза.

– Каждое утро?!

– Ага, – кивает она, абсолютно серьезно. – Встаю в 6:30, иду на кухню, варю ему кофе, делаю бутерброды, даю ему в ж…у пинка, чтоб вставал на работу, и он идет. Без пинка он не встает. Проверено. Лежит как тюлень.

Я выдохнула. Господи.

– Светка, дура! Я-то подумала…

– А ты что подумала? – она хитро прищурилась. – А-а-а, ты про ЭТО подумала. Ой, кума, ну ты и пошлячка.

И мы обе заржали так, что соседка снизу постучала по батарее.

Потом она замолчала. Улыбка сползла.

– Да не, кума, если честно, то да. Просит. Уже полгода. Я сначала думала, шутит. А он не шутит. Говорит, все мужики хотят, это нормально, я его не люблю, раз не даю, у него кризис среднего возраста, ему надо разнообразие. А я… я не хочу. Мне страшно. Мне неприятно даже думать об этом. И больно будет, наверное. И вообще… я ему так и сказала, а он обиделся. Сказал, что я фригидная и несовременная. Третью неделю спим спиной друг к другу. Как соседи.

Вот тут анекдот кончился. Началась жизнь.

Я смотрю на Светку. Красивая баба. Фигура, волосы, двое детей родила, а выглядит на 30. И сидит, губу закусывает, как девочка.

– А ты ему почему отказала? Ну, прям как сказала? – спрашиваю я.

– Как… Как сказала? Сказала: « Отстань, извращенец, я тебе не такая ». Ну, а как еще?

– Понятно.

– А что, надо было согласиться, через силу, чтобы не обидеть? – вскинулась она. – Кума, ты же знаешь, я его люблю. 12 лет вместе. Но я не хочу, чтобы меня как… ну… использовали. Я читала, что это больно. И потом, я не понимаю, зачем? У нас и так всё нормально было. Зачем ему это надо?

Я вспомнила своего Пашу. Два года назад он тоже пришел с этой же идеей. Тоже насмотрелся чего-то. Тоже ходил неделю молчаливый.

– Свет, а давай честно. Ты хочешь знать, даю ли я своему?

Она кивнула.

– Я своему даю. Но не то, что ты подумала. Я ему даю выбор. И даю слово.

Она не поняла.

Я рассказала ей, как было у нас.

Когда Паша ко мне подошел, я тоже сначала хотела наорать. Потому что первая реакция любой нормальной женщины, которую воспитали на « хорошая девочка так не делает » – это стыд и защита. Стыд за него, что он такое просит, и защита себя.

Но потом я села и подумала. А почему мне стыдно? Потому что я боюсь? Или потому что мне противно? Или потому что я вообще не понимаю, что это такое, кроме как из порно, где всё ненастоящее?

Я пошла к гинекологу. Да, вот так просто. К нашей тете Вале из поликлиники. Спросила прямо: « Теть Валь, а это вообще нормально? А это безопасно? А как? » Она, врач с 30-летним стажем, посмотрела на меня и сказала: « Девочка моя, нормально всё, что по обоюдному согласию, без боли и с головой. Ненормально – это когда один хочет, а второй терпит и плачет. Вот это ненормально ».

Потом я пришла домой и сказала Паше: « Слушай, давай поговорим, только без обид. Вот ты хочешь. А я боюсь. Мне страшно, что будет больно, что будет грязно, что ты потом будешь меня по-другому видеть. Ты можешь мне объяснить, зачем тебе это? Что ты от этого хочешь получить? Не просто ‘хочу’, а что ты чувствуешь, когда думаешь об этом? »

Паша сначала покраснел. Потом полчаса мямлил. Оказалось, он и сам толком не знает. Где-то прочитал, что это показатель доверия, что если женщина позволяет, значит, полностью доверяет. Где-то друг похвастался. Где-то порно. Ему было стыдно это обсуждать, поэтому он и давил, вместо того чтобы говорить.

И тогда я ему сказала: « Давай так. Я не говорю нет навсегда. Я говорю – я не готова сейчас, потому что я ничего об этом не знаю и боюсь. Если для тебя это действительно важно, давай вместе почитаем, как это делается правильно, чтобы не было больно. Купим то, что нужно. И если я в процессе скажу стоп – мы сразу останавливаемся, без обид. И если я потом скажу, что мне не понравилось и больше не хочу – ты это принимаешь и больше не просишь. Идет? »

Он сказал – идет.

Мы попробовали. Один раз. Подготовились. И мне… не понравилось. Вот честно. Не моё. Не противно, не больно, потому что делали всё медленно и правильно, но… не моё. Я не получила никакого удовольствия. Чувствовала себя странно.

Я ему так и сказала на утро: « Паш, спасибо, что был аккуратен. Но мне не зашло. Мне было некомфортно психологически. Давай больше не будем, ладно? У нас и без этого хорошо ».

И знаешь, что он сказал? Он сказал: « Спасибо, что попробовала и честно сказала. Я понял. Больше не попрошу ».

И с тех пор он ни разу не просил. И у нас всё стало даже лучше, чем было. Потому что исчезло это напряжение, эта недосказанность. Потому что он понял, что я его не отвергла как мужика, я просто сказала нет конкретной практике. А я поняла, что он меня слышит.

Светка слушала меня, открыв рот.

– То есть… ты хочешь сказать, что надо не давать пинка, а поговорить?

– Я хочу сказать, что мужики часто не умеют просить словами. Они умеют требовать. А нам надо учить их просить. И самим учиться говорить не « отстань, извращенец », а « мне страшно, мне неприятно, давай обсудим ».

– А если он не поймет? – тихо спросила она. – Если скажет, что я всё равно фригидная?

– Тогда это уже не про секс, кума. Тогда это про уважение. Если человек готов обижаться неделями, спать спиной и обзывать тебя за то, что ты не хочешь делать то, что тебе больно и страшно – то вопрос не в ж…е. Вопрос в том, любит ли он тебя вообще.

Светка заплакала. Тихо, без звука.

– Я так устала, кума. Я так устала быть удобной. Для детей удобной, для мамы удобной, для него удобной. А я просто не хочу.

Я обняла её. Крепко.

– Так и скажи ему. Не « ты извращенец ». А « я тебя люблю, но я не хочу, мне страшно и мне это не нужно. И если ты меня любишь, ты меня услышишь. Давай найдем что-то другое, что нам обоим понравится. Давай попробуем что-то для меня, раз уж мы экспериментируем ».

Она вытерла слезы.

– Думаешь, сработает?

– Не знаю. Но точно лучше, чем давать пинка каждое утро, кроме выходных.

Она засмеялась сквозь слезы.

Через неделю она мне позвонила.

– Кума, представляешь! Я сделала, как ты сказала! Села, поговорила! Без крика! Сказала, что боюсь и что мне обидно, когда он меня фригидной называет!

– И что он?

– Он сначала молчал. Потом сказал… сказал, что дурак. Что друг ему на уши присел, что, мол, у всех уже было, а у него нет. А он даже не подумал, каково мне. Сказал, что больше не будет просить. И знаешь, что? Он мне вчера… цветы купил. Просто так. И в кафе позвал. Как раньше.

– Вот видишь.

– А я ему тоже… ну… я ему массаж сделала. Такой, как он любит. С маслом. Он давно просил. Так что мы это… нашли компромисс.

И тут я поняла, почему в анекдоте женщина дает « каждое утро, кроме выходных ».

Потому что в выходные она дает не пинка. В выходные она дает любовь. Просто любовь, без условий, без требований, без « ты мне – я тебе ».

А в будни – дает пинка, чтобы любимый человек встал и пошел зарабатывать на эту самую любовь, на детей, на жизнь.

Вот и вся разгадка. Никакого порева. Просто жизнь.

– Слушай, кума, – сказала я ей тогда, – а давай в выходные мы вообще ничего никому давать не будем? Давай просто выспимся?

– А давай, – сказала она.

И мы выспались.