Одна из моих соседок, которой 78 лет, живёт

*Одна из моих соседок, которой 78 лет, живёт одна. Это добрая и очень скромная женщина.*

Её зовут Антонина Петровна. Я живу в этом доме три года, и всё это время она была для меня эталоном тишины. Никогда не жаловалась, никогда не стучала по батарее, хотя у меня иногда музыка играла громко. Всегда здоровалась, всегда с авоськой, всегда скромно опускала глаза.

Муж у неё умер лет десять назад, дети в другом городе, приезжают редко. Живет одна в однушке, поливает цветы на подоконнике, кормит голубей. Обычная бабушка с нашего этажа.

Месяца два назад я заметил, что к ней стал приходить молодой мужчина. Лет 27-28, высокий, в черной куртке, с большим рюкзаком за спиной. Приходил всегда примерно в 17:00, два раза в неделю — во вторник и в четверг. Заходил к ней на час-полтора и уходил.

Сначала я не придал значения. Мало ли — внук, соцработник, сантехник.

Но потом я стал замечать странное. После его ухода, минут через десять, из её квартиры начинали доноситься крики. Не крики о помощи, а какие-то странные, эмоциональные. То громкое « А-А-А! », то « ДАВАЙ! », то что-то вроде « ЕЩЕ! ». Один раз я отчетливо услышал, как она закричала: « Я НЕ МОГУ! НЕ МОГУ БОЛЬШЕ! »

Я живу через стенку. Стены у нас тонкие, хрущевка.

Честно, я начал накручивать себя. А вдруг это мошенник? Сейчас же много историй — приходят к старикам, представляются кем угодно, а потом обманывают, заставляют подписывать бумаги, кричат на них. А она такая скромная, не сможет ответить.

Я один раз столкнулся с этим парнем на лестнице. Хотел спросить. Он кивнул: « Здравствуйте » — вежливо, спокойно. Глаза добрые. На мошенника не похож.

Но крики не прекращались. Каждый вторник и четверг.

В прошлый четверг я не выдержал. Я слышал, как он ушел — хлопнула дверь. Потом снова — « ААА! ДАВАЙ! ГРОМЧЕ! » — голос Антонины Петровны, я его узнал, но никогда не слышал его таким громким. Она всегда говорила шепотом.

Обеспокоенный, я наконец однажды постучал в её дверь. Всё было тихо. Я постоял, послушал. Тишина.

Я постучал еще раз, погромче.

Шаги. Медленные. Потом щелчок замка.

Дверь открылась, и пожилая женщина была одета в… ярко-синий спортивный костюм, белые кроссовки, на голове у нее была желтая повязка от пота, на шее висело полотенце, а в руках она держала две маленькие гантели по килограмму. Лицо красное, потное, она тяжело дышала, но глаза сияли.

Я, наверное, выглядел очень глупо, потому что стоял с открытым ртом.

– Ой, Сереженька! — сказала она, так меня соседи называют, хотя я Сергей. — Ты чего? Что-то случилось?

– Антонина Петровна… я… я извините… я просто… крики слышал… думал, вам плохо… или помощь нужна…

Она вдруг засмеялась. Громко, впервые за три года я услышал, как она смеется в голос.

– Крики? А-а, так это мы занимаемся! Заходи, заходи, раз уж пришел!

Я зашел. В её маленькой однушке все было сдвинуто. Ковер свернут, стол отодвинут к стене, на полу — каремат. На телевизоре — ноутбук, а на экране поставлен на паузу видео с каким-то седым мужчиной в спортивной форме.

– Это что? — спросил я.

– Это Дима! — гордо сказала она. — Димочка. Он из центра « Активное долголетие ». Приходит к одиноким пенсионерам бесплатно. Я сначала не хотела, стыдно же, в 78 лет… А потом пошла. Он говорит: « У вас осанка отличная, Антонина Петровна, но мышцы ослабли, надо укреплять, а то упадете ». Вот мы и укрепляем.

Тут до меня дошло.

– А крики?

– А это он меня заставляет кричать! — она опять засмеялась. — Упражнение такое, дыхательное. Надо выдыхать с криком, чтобы диафрагму разработать. И еще когда тяжело, он говорит: « Кричите, Антонина Петровна, кричите! Выпускайте силу! » А я стесняюсь, а он: « Давайте, давайте! Громче! Вы же на фронте медсестрой были? Вот и кричите, как тогда! » Ну я и кричу.

Я сел на табуретку. Мне стало стыдно за свои мысли про мошенников.

– А я думал…

– Знаю я, что ты думал, — она махнула полотенцем. — Что он меня обижает. Все так думают. А он золото, а не парень. У меня ж никого. Дочка в Новосибирске, раз в полгода звонит. А тут — человек приходит, спрашивает как дела, чай со мной пьет. Я для него оладушки пеку.

Она налила мне чаю. Руки у нее, кстати, уже не дрожали. Раньше дрожали.

Мы сидели, пили чай, и она рассказывала.

Оказалось, Дима — не просто волонтер. Он студент последнего курса медуниверситета, будущий реабилитолог. И ходит к ней уже три месяца. Сначала она еле вставала со стула без помощи. Давление скакало. Она боялась выйти на улицу, боялась упасть. Сидела целыми днями у окна.

– А сейчас смотри! — она встала и, кряхтя, но уверенно, сделала приседание. — Десять раз могу! Десять! А в начале один раз — и в глазах темнело.

Она показала мне тетрадку. Обычную школьную тетрадку в клетку. Там Дима писал ей план: « Вторник: разминка, скандинавская ходьба вокруг дома 15 мин, дыхание. Четверг: силовая, баланс ». А она рядом ставила галочки и писала: « Сделала. Тяжело. Но могу ».

– А гантели откуда?

– А он принес! Из своего зала. Сказал, пока попользоваться. А кроссовки мне дочка прислала, когда я ей сказала, что спортом занялась. Тридцать лет кроссовки не носила!

В этот момент в дверь постучали. Дима вернулся — забыл бутылку с водой.

Увидел меня, немного смутился.

– Здравствуйте. Я Дмитрий, — протянул руку. — Вы сосед?

Я пожал. Рука крепкая.

– Я думал, вы… — начал я и замялся.

– Что я мошенник? — он улыбнулся, не обиделся. — Да мне часто так говорят. Бабушки сначала сами боятся открывать. А потом привыкают. Антонина Петровна у нас вообще звезда. Вы знаете, что она уже на районных соревнованиях для пенсионеров выступала? По скандинавской ходьбе второе место заняла!

Антонина Петровна покраснела как девочка.

– Ой, да ну, Димочка, скажешь тоже…

– Правда! — Дима достал телефон, показал фото. А там — Антонина Петровна, в том же синем костюме, с палками для ходьбы, с медалью на груди, а вокруг другие бабушки и дедушки. И улыбается так, как я её никогда не видел.

– Вот откуда крики, — сказал Дима. — Мы учимся преодолевать стеснение. Пенсионеры часто зажимаются, боятся показаться смешными. А крик — это свобода. Я всем своим подопечным даю это упражнение.

Мы втроем еще посидели. Потом Дима ушел, а я остался помочь Антонине Петровне свернуть каремат.

С тех пор прошло два месяца. Теперь я знаю расписание Антонины Петровны наизусть. Вторник и четверг — святое. В 17:00 приходит Дима.

А крики теперь другие. Теперь я слышу не « Я НЕ МОГУ », а « Я МОГУ! ЕЩЕ РАЗ! УРА! ».

А месяц назад случилось то, чего я вообще не ожидал. Антонина Петровна постучала ко мне в дверь. Была одета в тот же синий костюм.

– Сереженька, пойдем с нами? — сказала она. — Мы вокруг дома ходим, а ты молодой, тебе полезно. А то сидишь за компьютером своим.

Я хотел отмазаться, но стало стыдно. Пошел.

И теперь каждый вторник и четверг в 17:30 вы можете увидеть странную картину во дворе нашей хрущевки: впереди идет Дима с рюкзаком, за ним — маленькая, но гордая Антонина Петровна с палками, в повязке, а за ней — я, тоже с палками, которые мне одолжила Антонина Петровна.

Соседи из окон смотрят, некоторые крутят пальцем у виска. А нам все равно.

А вчера Антонина Петровна сказала, что хочет записаться в театральный кружок для пенсионеров, который тоже ведет Дима. Там тоже надо кричать, но уже стихи.

И я подумал — как же легко ошибиться в человеке, если судить только по звукам из-за стены. Я думал, там беда, а там — человек заново учился жить. В 78 лет. В синем спортивном костюме и с гантелями по килограмму.

И если вы вдруг услышите крики из соседней квартиры, не спешите думать плохое. Может быть, там просто кто-то впервые за много лет позволил себе закричать в голос: « Я МОГУ! ».