Твой нагулыш не получит из наследства ни

Твой нагулыш не получит из наследства ни гроша! — усмехнулась свекровь, швырнув нотариусу тест ДНК. Но когда вслух зачитали результаты…

— Вон из усадьбы! Твой нагулянный щенок не получит от моего мужа ни копейки! — взвизгнула Галина Семеновна.

Тяжелая хрустальная пепельница с грохотом разбилась о паркет в полуметре от моих ног. Острый осколок чиркнул по щиколотке.

— Мам, ты с ума сошла?

Сергей шагнул вперед, прикрыв меня спиной.

— Я в своем уме! — свекровь тяжело задышала, хватаясь за грудь. На ее безымянном пальце блестело массивное золотое кольцо покойного свекра. — А вот твои мозги давно пора прочистить! Твоя Олька нагуляла, а мой Володя должен этому приблудышу семейный бизнес оставить? Не бывать этому!

В углу просторного кабинета, обшитого темным деревом, тихо хмыкнула золовка Наталья. Она сидела в кожаном кресле, рассматривая свежий маникюр. В руках покачивался новый айфон.

— Оль, ну правда. Алешка твой кудрявый, губастый. В нашем роду таких сроду не было. Посмотри на портрет отца Владимира Петровича. Ни капли сходства.

Я глубоко вдохнула.

— Галина Семеновна, вы тридцать пять лет прожили с Владимиром Петровичем. И сейчас, когда земля на его могиле еще не осела, вы готовы растоптать его волю ради каприза вашей Наташеньки?

В центре комнаты за массивным столом сидел нотариус, пожилой мужчина в сером пиджаке. Он нервно потер переносицу, глядя на лежащее перед ним завещание.

— Тише, граждане, тише, — забормотал он, поправляя сползшие очки. — Давайте без рукоприкладства. У нас тут официальная процедура вступления в наследство.

— Какая процедура? — Галина Семеновна шагнула к столу. — Володя четко написал: « Все имущество и бизнес переходит только прямым кровным наследникам мужского пола ». Мой сын Сергей — наследник. А его Алешка — нет! Я это докажу!

***

Все началось три недели назад, на поминках по Владимиру Петровичу.

Мы сидели в гостиной нашей кирпичной двухэтажки на окраине Кинеля. Пахло едой и сыростью от мокрых зонтов, на улице лил густой осенний дождь.

— Сережа, ты должен переписать свою долю в отцовском цеху на Наташу, — Галина Семеновна опустила ложку в тарелку с лапшой. Бульон выплеснулся на скатерть.

Сергей замер, сжимая в руке рюмку.

— Мам, отец тридцать лет этот кирпичный завод поднимал. Я на нем с восемнадцати лет пашу, а Наташка там хоть раз была?

— Наташенька — девочка тонкая, ей стабильность нужна! — отрезала свекровь, зыркнув на меня через стол. — А у тебя Ольга хваткая. У нее дедовская трешка на проспекте Металлургов осталась, не пропадете.

Наталья капризно надула губы, размазывая тушь по щеке. Она демонстративно всхлипнула.

— Вот-вот, мне на квартиру в Самаре не хватает, а у них две машины во дворе стоят!

— « Веста » и рабочий фургон, — тихо вставила я, ставя на стол тяжелый чугунный чайник. Металл обжег ладонь сквозь прихватку. — На котором Сережа кирпич клиентам возит. Сами заработали.

— Молчи, прилипла тут к нашему наследству! — рявкнула свекровь. — Вся в мать свою базарную. Только о деньгах и думаете!

Она уехала, хлопнув дверью так, что зазвенели рюмки в серванте. Но на следующий день нотариус огласил завещание Владимира Петровича.

Там стояло жесткое условие: « Бизнес и усадьба отходят только наследникам мужского пола по прямой кровной линии ».

Для Галины Семеновны это был удар. По закону Наташа не получала ничего. Вся империя свекра переходила Сергею, а в будущем — нашему десятилетнему сыну Алешке.

Свекровь затаилась, перестала звонить, не требовала денег. А через неделю вдруг приехала в гости, держа в руках пакет из « Пятерочки » с конфетами.

— Приехала внука проведать, — улыбнулась она, проходя в коридор. Глаза так и бегали по углам. Алешка как раз делал уроки за письменным столом в своей комнате.

— Оля, плесни чайку травяного, — попросила свекровь, садясь на край дивана. — Что-то сердце сегодня щемит. Посижу с Алешенькой, пока ты на кухне хлопочешь.

Я заварила мяту с иван-чаем в эмалированном чайнике. На душе было неспокойно.

Из коридора донесся подозрительный шорох. Дверца навесного шкафчика в ванной скрипнула — этот звук я бы узнала из тысячи.

Я быстро вытерла руки о полотенце и шагнула в коридор.

Галина Семеновна как раз выходила из ванной. Лицо бледное, руки торопливо засовывают что-то вглубь кожаной сумки. Увидев меня, она вздрогнула, задев плечом косяк.

— Ой, Оленька. Да вот, искала, где у вас полотенце чистое руки вытереть, — засуетилась она, отводя глаза.

— Так полотенце на крючке висит, прямо перед глазами.

Она ушла быстро, даже чай пить не стала. Сослалась на давление, наскоро чмокнула Алешку в макушку и выскочила во двор к вызванному такси.

Я зашла в ванную, взгляд сразу упал на стаканчик у раковины.

Он был пуст.

Синей детской зубной щетки Алешки с резиновой ручкой не оказалось на месте. На полу валялся отломанный зубчик от его пластмассовой расчески.

— Сереж, твоя мать щетку Алешки утащила, — сказала я мужу вечером, когда он ужинал после смены.

Сергей замер с вилкой в руке.

— ДНК делать будет. Она Наташке пообещала, что найдет способ аннулировать завещание. Думает, ты мне изменила. Господи, какой позор…

Мне хотелось кричать от обиды, но я сдержалась.

— Пусть делает, нам скрывать нечего. Пусть тратит свои пенсионные на анализы, раз ума бог не дал.

Мы прожили в ожидании две недели. Галина Семеновна не звонила, но через знакомых мы знали, что она ходит по городу с гордо поднятой головой, будто уже выиграла суд. Она сдала расширенный тест ДНК по форме « Бабушка — Внук — Дочь (золовка) ». Наталья тоже сдала кровь, уверенная в победе… Продолжение чуть ниже в первом комменте
Продолжение:

…Наталья тоже сдала кровь, уверенная в победе. Она уже присматривала себе двушку в новостройке на Мехзаводе и в открытую говорила подругам, что скоро станет владелицей кирпичного бизнеса.

И вот наступил день оглашения.

Нотариальная контора на Ленинградской в Самаре. Пахнет старой бумагой, кофе из автомата и дорогим парфюмом Натальи.

Галина Семеновна вошла первой, как королева. В новом пальто, с папкой в руках. За ней — Наталья, жующая жвачку.

Мы с Сергеем и Алешкой сели у окна. Я держала сына за руку. Алешка ничего не понимал, только хлопал своими большими карими глазами, теми самыми, которые, по мнению Галины Семеновны, « в их породе не водились ».

— Ну что, дождались, — бросила свекровь, швыряя на стол к нотариусу белый конверт с красной печатью лаборатории « Гемотест ». — Вот! Я не пожалела 35 тысяч! Независимая экспертиза! Пусть теперь эта… — она кивнула на меня, — расскажет, от кого нагуляла!

Нотариус, Иван Федорович, надел очки, медленно вскрыл конверт. В кабинете повисла тишина. Было слышно, как тикают часы на стене.

— Итак, — он откашлялся. — По вашему запросу было проведено исследование по установлению биологического родства. Материал: зубная щетка — предполагаемый внук Алексей Сергеевич… кровь — предполагаемая бабушка Галина Семеновна… кровь — предполагаемая тетя Наталья Владимировна… и кровь — отец Сергей Владимирович, который сдал добровольно вчера.

Галина Семеновна ухмыльнулась:

— Читай, читай! Читай громко, чтобы все слышали!

Иван Федорович посмотрел на нас поверх очков.

— Читаю дословно, как написано в заключении.

Пункт первый. « Родство по линии Отец — Сын. Сергеев Сергей Владимирович является биологическим отцом Сергеева Алексея Сергеевича с вероятностью 99,9999%. Отцовство подтверждено. »

В кабинете повисла тишина.

Алешка дернул меня за рукав:

— Мам, а что это значит?

— Это значит, что ты папин сын, — прошептала я.

Сергей выдохнул. Он до последнего боялся, хотя и вида не подавал. Он сжал мою руку так сильно, что у меня побелели пальцы.

— Как… что? — пробормотала Наталья. — Этого не может быть…

Галина Семеновна побледнела, но быстро взяла себя в руки.

— Подделали! Она подкупила лабораторию! Мой сын не может быть отцом этого… этого кудрявого!

— Галина Семеновна, — нотариус поморщился. — Успокойтесь. Там есть еще пункты. Вы просили расширенный анализ.

Он перевернул лист.

— Пункт второй. « Родство по линии Бабушка по отцу — Внук. Сергеева Галина Семеновна является биологической бабушкой по отцу Сергеева Алексея Сергеевича с вероятностью 99,8%. Родство по бабушке подтверждено. »

Я посмотрела на свекровь. Она стояла, открыв рот. Пепельницей кидаться уже не хотелось.

— А теперь пункт третий, — Иван Федорович посмотрел на Наталью. — Вы настояли на нем, Галина Семеновна. Вы просили проверить, является ли Наталья Владимировна родной дочерью Владимира Петровича, чтобы исключить… эээ… ну, вы понимаете.

— Да! — взвизгнула Галина Семеновна. — Читай! Моя Наташенька — чистокровная! Она — Владимировна!

Нотариус снял очки и протер их платком. Это была долгая пауза.

— Пункт третий. « Родство по линии Предполагаемый отец — Предполагаемая дочь. Сергеев Владимир Петрович НЕ является биологическим отцом Сергеевой Натальи Владимировны. Вероятность отцовства 0%. »

Тишина стала звенящей. Такой, что было слышно, как за окном проехала машина.

Наталья медленно повернула голову к матери.

— Что?

Галина Семеновна пошатнулась и схватилась за стол. Ее лицо из красного стало серым, как пепел.

— Это… это ошибка… Это… лаборатория врет…

— Пункт четвертый, — продолжил нотариус, уже тише, почти шепотом. — Дополнительное исследование по вашей просьбе, Галина Семеновна. Сравнение митохондриальной линии. Сергеева Наталья Владимировна является биологической дочерью Сергеевой Галины Семеновны с вероятностью 99,9%. А вот по отцу… В базе лаборатории нашелся частичный совпаденец. Человек, который сдавал у них анализ три года назад. Некто… — он прищурился, читая мелкий шрифт, —…Валерий Геннадьевич Курочкин, 1958 года рождения, проживающий в Кинеле. Совпадение по Y-хромосоме с Натальей… 99,7%.

— Курочкин?! — Сергей встал так резко, что стул упал. — Валерка Курочкин?! Завгар с отцовского завода?! Дядя Валера, который у нас на шашлыки каждые выходные ездил?!

Галина Семеновна закрыла лицо руками. Ее плечи затряслись.

— Мама? — Наталья смотрела на нее, и ее дорогой маникюр вдруг стал казаться чем-то жалким. — Мама, кто такой Курочкин?

Я обняла Алешку покрепче. Мальчик ничего не понимал, но чувствовал, что происходит что-то страшное.

И тут я вспомнила. Вспомнила рассказы Владимира Петровича, когда он был жив. Как он смеялся, сидя у нас на кухне, наливая себе вторую рюмку:

« Оль, ты думаешь, я не знал? Я все знал про Галку и Валерку. С 89-го года знал. Она думала, я дурак. А я… Я Наташку как родную растил. Жалко девчонку было. Она-то не виновата, что мать… Ну, ты понимаешь. А Галка… Галка пусть думает, что она хитрая. Я-то завещание поэтому так и написал. « Только по прямой мужской кровной линии ». Я знал, что моя кровь только в Сережке и в Алешке. А Наташка… Наташка — Курочкина по крови. Но я ее любил. Поэтому квартиру ей свою маленькую в Самаре отписал отдельным пунктом. А завод… завод только мужикам нашим. Кровным. »

Тогда я не придала значения его словам, думала — пьяный бред старого человека.

А сейчас пазл сложился.

— Галина Семеновна, — сказал нотариус, складывая бумаги, — по результатам экспертизы получается следующее. Завещание Владимира Петровича полностью сохраняет свою силу. Наследником бизнеса и усадьбы является Сергей Владимирович и его сын Алексей Сергеевич, как единственные кровные наследники мужского пола. А вот ваша дочь Наталья… юридически она не является дочерью Владимира Петровича. Но поскольку Владимир Петрович знал это и все равно указал в дополнительном распоряжении… вот, пункт 4-а… « Квартиру однокомнатную по адресу город Самара, улица Победы, 12, квартира 8, завещаю дочери моей, Сергеевой Наталье Владимировне, которую воспитал как родную » — то квартира ей отходит.

— Квартира? — прошептала Наталья. — Однушка на Победы? А завод? А усадьба?

— А завод и усадьба, — жестко сказал Сергей, поднимая стул, — по завещанию отца, которое вы пытались аннулировать, отходят мне и моему сыну. Моему сыну, которого вы назвали нагулышем.

Он подошел к матери. Галина Семеновна плакала. Уже не картинно, не для публики, а по-настоящему, размазывая тушь, как недавно ее дочь.

— Мама, 35 лет… Ты 35 лет отцу врала. И нам врала. И сейчас… Ты щетку у ребенка украла, чтобы доказать, что мой сын — не мой сын. А оказалось, что твоя дочь — не отцовская дочь.

— Сережа… я… я молодая была… Валерочка… он такой был… А Володя… Володя вечно на заводе… Я…

— А Алешка, — перебил ее Сергей, — Алешка — копия деда Володи в детстве. Ты просто забыла. Я тебе фото покажу. У отца в альбоме есть, где ему 10 лет. Кудрявый, губастый. Точно как Алешка. Порода у нас такая, мам. Только ты ее уже не помнишь, потому что 30 лет налево смотрела.

Наталья встала. Ее трясло.

— Значит, я… я не Сергеева? Я — Курочкина? Я всю жизнь думала, что я дочь директора завода, а я — дочь завгара?!

— Ты — дочь своей матери, — тихо сказала я. — И отец тебя любил. Настоящий отец. Владимир Петрович. Он знал и любил. А ты его даже на могилу не пришла, когда он болел. Ты в Турции была.

Наталья схватила свою сумку и выбежала из кабинета, хлопнув дверью. Так же, как ее мать месяц назад хлопнула дверью в нашей гостиной.

Галина Семеновна осталась стоять посреди кабинета, маленькая, постаревшая в один миг лет на двадцать.

— Сережа… Оля… простите… — прошептала она.

— Мам, иди домой, — сказал Сергей устало. — Иди. Мы потом поговорим. Когда успокоишься.

— А как же… а как же наследство?

Нотариус встал:

— Галина Семеновна, вам, как вдове, по закону полагается супружеская доля и обязательная часть в усадьбе, но с учетом завещания… Давайте в следующий раз. Сейчас вам лучше отдохнуть.

Она вышла, шаркая ногами, забыв свою папку с тестом ДНК на столе.

Мы остались втроем в кабинете. Я, Сергей и Алешка, который все это время молча слушал.

— Пап, — спросил Алешка, — а дедушка Володя — он мой настоящий дедушка?

Сергей поднял сына на руки. Алешка уже тяжелый, десятилетний, но Сергей поднял.

— Самый настоящий, сынок. Самый настоящий. И завод теперь наш с тобой. Будем вместе его поднимать. Как дед хотел.

Алешка обнял отца за шею.

— А баба Галя больше не будет говорить, что я нагулыш?

— Не будет, — твердо сказала я. — Никогда больше не будет.

Через месяц мы вступили в наследство. Завод работал, усадьба осталась за нами. Галина Семеновна живет теперь в своей половине дома, тихая, присмиревшая. Она больше не командует, не требует, не швыряет пепельницы. Иногда подходит к Алешке и гладит его по кудрявой голове, шепча: « Прости, внучек, прости дуру старую ».

А Наталья… Наталья съездила в Кинель, нашла Валерия Курочкина. Он признал ее. Сказал, что всегда знал, что она его дочь, но молчал, потому что боялся Владимира Петровича. Теперь они общаются. А однушку на Победы она сдает. Говорит, копит на первый взнос на двушку. Без завода, без усадьбы, сама.

А тест ДНК так и лежит у нас в серванте, рядом с рюмками. Сергей хотел выбросить, а я оставила.

— Пусть лежит, — сказала я. — Чтобы помнить, что правда всегда вылезает. Даже если ее украсть вместе с детской зубной щеткой.

И хрустальную пепельницу мы тоже не выбросили. Склеили. Стоит на столе у нотариуса Ивана Федоровича как напоминание, что в его кабинете нельзя кидаться предметами, когда зачитывают результаты.