Приехал внезапно на дачу, заглянул в баньку, а там зрелище невероятное, лучше бы дома остался
уложены, макияж свежий, даже любимый халат надела — тот самый, бордовый с узорами.
— Ты где был? — она подняла на него глаза, и в них не было ни стыда, ни раскаяния. Только лёгкое раздражение.
Егор остановился в дверном проёме. Кровь забурлила в висках.
— Я где был? — переспросил он медленно, словно не расслышал. — Это ты у меня спрашиваешь, где я был?
— Егор, не начинай опять…
— Не начинать?! — голос сорвался на крик. — Ты хоть понимаешь, что вчера произошло?!
Вера поставила чашку, вздохнула — устало, как будто он донимал её какой-то ерундой:
— Понимаю. Ты устроил сцену, избил человека веником, испортил рыбу. Мы взрослые люди, могли бы поговорить спокойно.
— Спокойно? — Егор шагнул вперёд, руки сжались в кулаки. — Ты целовалась с соседом в нашей бане! На нашем участке! И ты говоришь мне про спокойствие?!
— Это просто случайность. Мы выпили немного, разговорились…
— Случайность! — он ударил кулаком по косяку двери. — Случайность — это когда ты споткнулся или пролил кофе! А не когда язык в рот другому мужику засунула!
Вера встала, скрестила руки на груди. Её лицо оставалось непроницаемым — ни слезинки, ни намёка на переживания:
— Ты преувеличиваешь. Ничего такого не было. Валерий просто помог мне печку растопить, мы немного выпили…
— Вру я, значит? Галлюцинации у меня были?
— Ты видел то, что хотел увидеть.
Что-то внутри Егора переключилось. Вот это её спокойствие, эта наглость — она стояла перед ним и врала, глядя прямо в глаза. И ни капли совести.
— Убирайся, — сказал он тихо.
— Что?
— Я сказал — убирайся из моей квартиры.
Вера рассмеялась — коротко, презрительно:
— Из твоей? Егор, на случай если забыл, мы в браке двенадцать лет. Это наша квартира. И я никуда не пойду.
— Да неужели?
Он развернулся и пошёл в спальню. Распахнул шкаф — её вещи занимали две трети пространства. Блузки, платья, джинсы — он начал сгребать всё охапками, швыряя на пол. Вера влетела следом:
— Ты что делаешь?! Прекрати немедленно!
— Помогаю тебе собираться, — он вытащил из прихожей большой чёрный мешок для мусора и стал запихивать туда одежду.
— Да?
— Егор… Это Валерий.
Тишина. Потом — смех. Егор рассмеялся так громко, что прохожие обернулись.
— Ты звонишь мне? Серьёзно?
— Послушай, мне нужно с тобой поговорить. Это важно.
— Мне с тобой нечего обсуждать.
— Вера… Она беременна.
Мир качнулся. Снег продолжал падать, люди проходили мимо, где-то играла музыка из магазина. Но Егор слышал только стук собственного сердца.
— Что ты сказал?
— Она беременна. Два месяца.
Два месяца. Егор быстро посчитал в уме. Декабрь, ноябрь… Они были вместе в ноябре, в последний раз. Потом он уехал в командировку на три недели.
— И что ты хочешь от меня услышать?
— Она говорит, что ребёнок от тебя. Но я… Я не уверен.
Егор закрыл глаза. Конечно. Вот так всегда. Грязь, ложь, неразбериха.
— Валерий, это ваши проблемы. У меня будет развод через полтора месяца. И кто там у неё от кого — меня больше не касается.
— Но если это твой ребёнок…
— Если это мой ребёнок, — медленно проговорил Егор, — она бы сказала мне сама. А раз звонишь ты, значит, она не уверена. И я не собираюсь играть в эти игры.
Он сбросил звонок, заблокировал номер.
Снег падал. Мокрый, тяжёлый, февральский. Егор достал сигарету, прикурил. Затянулся глубоко, выдохнул дым в белое небо.
Может, и правда был его ребёнок. А может, Валерия. А может, вообще третьего, о котором он не знает. Но это уже не его история. Он сделал шаг в сторону, отпустил прошлое.
И впервые за месяц почувствовал не боль, а облегчение.
Телефон завибрировал — Арина: «Забыла сказать. В субботу выставка современного искусства. Составишь компанию?»
Егор улыбнулся, набрал ответ: «С удовольствием».
Жизнь продолжалась. Новая жизнь. Его жизнь.
